Так было и на этот раз.
Лёня вздрогнул и проснулся от воя сирены. Ярко и тревожно светилось небо. Он выглянул в окно и увидел над городом скрещённые лучи прожекторов. Они щупали небо и просеивали его, как муку сквозь сито. Наконец они нашли за облаком чёрную чужую точкуфашистский самолёт.
Лёня стал быстро одеваться.
Куда? закричала мать, когда он подбежал к двери. Вернись, кому говорю! Без тебя там обойдутся. Вернись!
Он сорвал с вешалки пальто и шапку и выбежал на холодную улицу. Несколько длинных прыжкови вот он уже сидит на своём наблюдательном пункте. Над головой беснуются лучи света.
Самолёт вертится, как волчок, он пытается вырваться из их ослепительных объятий. Неужели уйдёт?
И вдруг Лёня увидел другую точку. Она стремительно шла по световому канату. Но так казалось с земли. На самом же деле наш лётчик старался не попасть в полосу света, чтобы не ослепиться. Ночной охотник, истребитель «чайка», шёл на врага. Расстреляв все патроны, наш самолёт таранилбил крыломбомбардировщик «хейнкель».
Сбили! Сбили! Наш сбил фашиста! закричал Лёня, врываясь в дом. Я видел, честное слово! Он полетел вниз, свалился в город!
Ночью был настоящий праздник. Этот праздник устроил для всех ленинградцев лётчик-истребитель Алексей Тихонович Севастьянов. На другой деньпятого ноября тысяча девятьсот сорок первого годавсе ленинградцы узнали это имя. Самолёт «чайка» упал на Басков переулок, лётчик остался жив. Немецкий «хейнкель» свалился в Таврический сад. Фашистский лётчик был задержан на улице Маяковского.
Мальчишки, которые жили недалеко от Таврического сада, самым ранним утром помчались туда. Когда Лёня с товарищами приехал в Таврический сад, по обломкам самолёта уже ползали, как муравьи, первые счастливчики. Желающих поползать было хоть отбавляй, и уже выстроилась большая очередь. С трудом Лёне удалось протискаться, и он очутился на крыле «хейнкеля». Стало казаться, что и он, Лёня, вчера ночью побывал в воздушном бою. Он дотрагивался до бомбардировщика, наступал на его крылья, и ему хотелось, чтобы такие обломки падали с неба каждый день. Чтобы их было больше. Целый Таврический сад, целый город.
Эй, малый, чего застыл? Не видишь, другие тоже хотят!
Он спрыгнул на землю. А в руках ещё долго было ощущение собственной силы. Вот как будто дал кулаком по фашистскому самолётуи он разлетелся вдребезги!
Город живёт
Первая блокадная зима. Морозы такие, что в земле лопаются водопроводные трубы. Ленинградцы ходят за водой на Неву и Фонтанку. В городе нет дров. Разрешают разбирать на дрова старые деревянные дома и заборы. В квартирах устанавливают железные печки-буржуйки. Эти печки очень экономнытремя поленьями можно обогреть комнату. В комнатах горят керосиновые лампы-коптилки, нет света. Норма хлебасто двадцать пять граммов.
Хотя город зажат в железное кольцо вражеских танков, пушек и самолётов, Ленинград не сдаётся.
Открывается Дорога жизни. По узкой полоске льда через Ладожское озеро идут в Ленинград продовольствие и лекарства. Из Ленинграда вывозят детей и раненых.
Воюют у стен Ленинграда его солдаты и командиры. Работают на заводах инженеры и рабочие, в детских садахвоспитатели, в больницахврачи.
На холодной сцене поют и танцуют артисты Театра музыкальной комедии. В Филармонии играет симфонический оркестр.
Город охраняют аэростаты, зенитки и самолёты. Каждый дом превратился в неприступную крепость.
Нынешние ребята знают о том, как жил и боролся наш город. И ты, Нырненко, знай! И навсегда запомни, что было с твоим городом в годы войны. Память поколенийона и твоя память тоже.
Полёт тёткиного сарая
Знаете сказку «Волшебник изумрудного города»? Сказка начинается с того, как ураган поднял на воздух дом, в котором жила девочка Элли. Элли улетела из Канзаса вместе с пёсиком Тотошкой.
Похожая история произошла с Лёниной тёткой Ульяной. После того, как разбомбили её дом, она переселилась в дровяной сарай. Туда поставили плиту, на которой тётка Ульяна готовила еду. На первоебаланду, на второекотлеты из комбикорма, на третьечай из травы
Однажды утром на Полюстровском проспекте раздался взрыв. Лёня со своего наблюдательного пункта увидел, как взрывная волна подняла ввысь и перенесла на другое место тёткин сарай.
Что есть духу он помчался на помощь, рванул дверь и не поверил своим глазам. Тётка стояла у плиты и как ни в чём не бывало помешивала суп поварёшкой.
Тётя, вы живы?! закричал он, не помня себя от радости.
Жива, милый, жива! Другой мне быть неохота. Только здоровье неважное стало. Вот сейчас голова вдруг закружилась и поплыло всё куда-то и полетело. Слабость, наверное, напала.
Тётя, так вы сейчас в самом деле по воздуху летели! Я своими глазами всё видел!
Полно, милый. Протри глаза. Я тебе не ведьма, чтобы по воздуху летать. И метлы у меня нет. Метлу мою мыши сожрали, окаянные!
Нет, правда-правда! Посмотрите на улицу.
Тётка выглянула во двор и не узнала знакомых мест.
Ой, да что же это такое?! испуганно воскликнула она.
Навстречу ей уже бежали родственники и знакомые. Они размахивали руками и кричали.
Долго тётка не могла успокоиться и без устали повторяла всем историюкак она летала по воздуху в дровяном сарае.
Надо работать. Говорит мать
В доме было нечего есть, а Лёне исполнилось тринадцать лет. Я взяла его за руку и повела устраивать на работу. В ту минуту пожалела, зачем его послушалась, зачем не оставила его в лагере. Был бы он сейчас где-нибудь в Сибири и не знал бы, что такое блокада. Такой маленький, а уже всего насмотрелся. И всё-таки веду и думаю: теперь он будет получать не сто двадцать пять грамм хлеба, а все двести пятьдесятстолько рабочим выдавали. Это же в два раза больше! Ему надо больше. Он растёт! А зубы-то у него почти все выпалицинга! К этому времени старый наш дом на дрова разобрали, и мы переехали на Очаковскую улицу. От нашего нового дома до Инструментального завода было полчаса ходьбы. Кое-как мы дотащились
Что он чувствовал в тот первый день
Вот, принимайте подмогу, сказала мать Наталье Дмитриевне Ратниковой, инженеру отдела кадров.
Больно мал!
Да ему тринадцать! А где ж ему большему взяться, если расти не на чем.
Да не волнуйтесь, мамаша! Мы его возьмём обязательно. Нам люди нужны. Направим его в пятнадцатый цех.
Мать вдруг расплакалась.
Не надо, мама. Я же на свой завод иду! сказал Лёня, а самому страшнокрутом одно незнакомое.
И то верно, поддержала Лёню Наталья Дмитриевна. На свой завод пришёл. Здесь его никто не обидит. У нас народ хороший. К деду пристроим, специальность получит. Карточку рабочую дадим. Шутка ли!
На том и договорились. Так у Лёни Брюса появилась трудовая книжка с первой записью: «27 октября 1942 г. Ученик слесаря. Ленинградский инструментальный завод». Чернила фиолетовые. Перо«уточка».
Что было потом
А потом он всё-таки обрадовался. Потому что, сколько себя помнил, всегда любил строгать и пилить. Как будто руки сами давно искали ему дело.
И вот ону слесарного верстака. Он теперь начал думать, что стал взрослым. Но он не стал взрослым. Он лишь принялся выполнять взрослое дело.
Помните рассказ Л. Пантелеева «Честное слово»? С Лёней было почти то же. Его привели в цех, поставили у рабочего места и сказали: «Работай! Ты поможешь фронту!»
И он, как мальчик-часовой, не ушёл со своего поста.
Тёплый дом. Говорит Брюс
В сорок втором году зима была очень холодной. По утрам я на работу ездил на трамвае. Но трамваи ходили с большими перерывами. И приходилось добираться пешком. А в мороз пешком топатьзанятие не из лёгких.
Однажды стою на остановке и замерзаю. Минут двадцать стою, а трамвая всё нет. Дай, думаю, пробегусь пол-остановки, а там меня трамвай догонит. Когда между домами шёл, вроде бы чуть согрелся. Но вышел на ветер, и всё тепло с меня схлынуло. Так замёрз, что хочу повернуть обратно, но не даёт ветер. Ладно, думаю, как-нибудь добегу. Уже треть пути миновал. Мороз лютый. Одежда и валенки не греют. Всё мне великоот старшего брата «по наследству» досталось. Слышутрамвай меня догоняет. Оборачиваюсь и машу рукой, но вожатый, наверно, не увидел, темно было.