Зайцева Мария - Первая любовь стр 4.

Мудак, он мудак и есть.

Ничего нормально сделать не может. Даже девочку усталую до дома довезти без приключений.

Вон трясется как, испугалась , наверно, до чертиков.  

Ну ничего, все еще можно исправить.

Шарахнулась она , конечно, из машины знатно. Бежала, аж пятки сверкали.

Лежит, поди, сейчас, и трясется от страха, а , может, радуется, что все обошлось.

Митяй отвлекся на пиликанье трубки.

Валек.

Веселый-напряженный голос. Грохот музыки на заднем фоне.

-  Братуха, не спишь? Подваливай, у нас тут веселье начинается!

-  Где?

-  Да вот возле клубешника нашего любимого. Круто тут: телки, вискарик, только тебя ждем!

-  Еду.

Митяй кинул трубку, полез в бардачок, достал блеснувшее матовым воронением оружие, сразу дослал патрон.

Валек просто так не звонит. Весело, значит.

Ну, повеселимся.

Через час, лениво наблюдая за грузящимися в тонированные джипы чужаками, прикуривая, Митяй с удивлением заметил чуть подрагивающие пальцы.

Странно. С войны не дрожали у него руки. Да и там только первый месяц такое накатывало.

Странно.

Валек, ухмыляясь разбитой рожей, что-то балаболил по своей привычке, Митяй даже не вслушивался, задумавшись о том, что завтра девочка могла его и не дождаться.

Мысль была странная, нелепая и отчего-то горькая.

Он мимолетно совсем представил, о чем бы она думала, маленькая ведьмочка с огромными  черными усталыми глазами, если б он так и не появился бы больше никогда в ее жизни.

Вспоминала бы его? А если да, то как долго?

Почему-то именно после этой, совершенно глупой, дебильной даже в своей нелогичности, неожиданности, разборки с пришлыми, совершенно не рубящими фишку, кто где есть в этом городе, парнями, разборки  рядовой, хорошо, малой кровью закончившейся, ему в голову залетела эта дикая мысль.

Залетела, зацепилась и никак не хотела отпускать.

Как и сама девчонка, ведьмочка, серая мышка с бездонными глазищами.

-   Ты прости, брат, я тебя из постели выдернул, наверно, - донесся до него сквозь размышления голос Валька, - как там, кстати, Дюймовочка? Сладкая? Я бы

И замолчал внезапно, потому что воздух резко вышибло из груди от удара о капот машины. Уставился в недоумении в абсолютно дикие, бешеные глаза Митяя с зрачками-точками, особенно страшными на фоне яркой синевы радужки. Глаза сумасшедшего.

-  Заткнись, блядь, - ровно и тихо проговорил Митяй, прижимая Валька локтем к капоту джипа, - ни слова о ней, усек?

Валек не смог ответить все по той же причине  острой нехватки воздуха, но понятливо закивал.

Все понял, брат.

Конечно, брат.

Больше никогда, брат.

Как же ты так вперся, брат?

Митяй отследил последнюю мысль, мелькнувшую в хитрых глазах друга, тряхнул его еще разок для профилактики, отпустил, сплюнув.

Как открытую книгу, блядь, читает.

Вообще не дело это все. Вообще не к месту такая слабость, что заставляет руки подрагивать от страха.

С войны не было. И на войне не было. А тут - ну надо же.

И правда, как же он так вперся-то?

Глава 5

Кристина подошла, недоверчиво щурясь на сверкающую на мартовском солнце машину. Не зря  пацаны на мойке носились, как ошпаренные. Хоть и ненадолго такая красота по нынешней погоде, но как раз хватило, чтоб с шиком подкатить к дверям общаги.

Митяй с удовольствием оглядел тоненькую напряженную фигурку в огромной старой куртке и стоптанных сапогах, вышел, светанул белозубой улыбкой курящим на крыльце общаги студентам. Лица их были достойны того, чтоб сфотографировать на память. Жаль, фотика с собой не было.

-  Садись, мышка.

-  Мне на работу - слабо запротестовала она, чуть упираясь.

Митяй, не заостряя внимания на беспомощной попытке сопротивления ( ага, куда ей против него, смешно даже), аккуратно подхватил под локоток, смачно чмокнул в шейку возле ушка, усадил в машину:

-  Отпросил я тебя сегодня, не волнуйся. Не обеднеет твой шашлычник.

Кристина, судя по всему, обалдела, даже не смогла возразить.

Митяй, довольный собой, как котяра, загнавший мышь, завел мотор и выехал на улицу.

-  Куда мы едем? - девочка, поерзав на сиденье, все-таки подняла на него слегка настороженные глаза. Не доверяет, значит.

А в машину села.

-  Покатаемся, мышка. На набережную хочешь?

-  Я там не была никогда

-  Чего?- Митяй даже повернулся к ней, отвлекаясь от дороги, - это как так?

- Я вообще тот район не знаю, все время здесь, и жила здесь, и училась, - пожала плечами Кристина.

-  И чего, даже летом не ездила никогда, с подружками? - Митяй покачал головой.

Уникум просто.

Никогда не была на набережной, хотя прожила всю жизнь здесь.

Не гуляла с подружками по вечерам вдоль Волги, флиртуя с парнями. Да весь город, кажется, там гуляет летом! Но только не эта ведьмочка.

-  Нет У меня только одна подружка, со школы, она тоже Не особо любит гулять

-  Значит, исправим, - решительно кивнул Митяй и вырулил  на трассу.

Набережная Волги в марте, это, конечно, не то, что набережная Волги в мае или июне.

Холодно, пронизывающий ветер с реки, серый ноздреватый лед. Волга тронется только в середине апреля, тогда здесь будут горожане наблюдать за ледоходом.

Но все равно, несмотря на не очень комфортные условия, река завораживала.

В воскресенье, в середине дня здесь было на удивление мало народу, только в отдалении на льду чернели точки любителей подледного лова.

Митяй, как всегда, с удовольствием вдохнул свежий воздух с реки, помог выйти девочке.

Они подошли к самому краю набережной, туда, где в сезон  швартовались небольшие пароходики, катающие горожан до другого берега.

Полюбовались на Жигули, невероятно яркие под мартовским солнцем.

-  Нравится здесь?

Кристина помолчала, словно обдумывая ответ:

-  Не знаю. Здесь очень неуютно в это время года. Летом, наверно, лучше?

-  Да, летом здесь круто, - согласился Митяй.

Кристина посмотрела на него, очень серьезно, задумчиво.

Митяй опять окунулся в темные, совершенно не посветлевшие на улице под мартовским солнцем, глаза, замер, в глубине души охереневая от своей реакции на нее.

-  Митя, ты зачем приехал? - тихо спросила Кристина, - зачем вообще это Все?

Митяй спешно собирался с мыслями. Вот чего сказать?

Ты мне нравишься?

Как-то глупо, по-детски.

Я тебя хочу?

Это уже грубо, напугается еще Тем более, что всей правды не отражает.

Пошутить?

Вообще отстой. Не поймет, да и не лезет в голову ничего нормального.

Блядь, совершенно ведь думать не получается, пока она так смотрит! Ну точно, ведьма!

-  Я Захотел тебя увидеть, - наконец совершенно честно признался он.

-  Митя, но зачем? Я же тебе не нравлюсь?

Чего????

-  Чего???? - вот этого Митяй не ожидал совершенно.

То есть он к ней ездит, он ее целует, он ее трахает практически, но она думает, что она ему не нравится???? Вот, блядь, как этих баб понимать????

Тут Кристина наконец-то отвела глаза, и дышать сразу стало легче.

- Ну ты- сбивчиво забормотала она, теребя махровый от старости рукав куртки, - ты тогда в общаге Целовал, а потом сбежал И потомВ машине И Катька сказала И я подумала, что тебе не понравилось Что я не умею

Митяй дальше уже не мог этот бред слушать, заржал громко, вспугивая летающих над ними чаек.

Дура, вот дура-то! Ну надо же! Он тут, понимаешь ли, о ней думает, о ней беспокоится, что пугает, что лезет чересчур активно, что она девочка-целочка, и с ней надо нежно, а она, оказывается все это время Дура, блядь!

А он-то какой дурак!

Не, не дурак, мудак, вот!

Ведь видел же, что девочка нихрена не опытная, что с парнями раньше разговаривала только на пионерском расстоянии, что вся книжная, филолог же, блядь!

И не понял, что ей объяснять надо все, что говорить с ней надо!

Ну не привык он с бабами разговаривать, не было у него повода учиться.

Все его бабы понимали его без слов, а если не понимали, то просто шли нахрен.

Вот и привык. А тут такая засада!

Веселясь, он не сразу заметил, что мышка плачет.

Смотрит на него и плачет. Молча, горько очень, обиженно.

Не, у него официально звание мудака года, блядь!

- Эй, ты чего? - он прижал свои теплые ладони к ее мокрым щекам, стирая слезы, целуя, обнимая всхипывающее икающее создание, дурея от нежности, никогда ранее не испытываемой им. В жизни не испытываемой.

Она отворачивалась, икая, обиженно поджимая губки. И дрожала.

Блядь, она же от холода дрожит, она же замерзла в этой своей рухляди!

Митяй подхватил девчонку на руки, что-то успокаивающе бубня на ушко, унес к машине, усадил, врубил печку на полную.

Достал из бардачка фляжку с коньяком, заставил хлебнуть.

Девочка отпила, закашлялась так, что коньяк носом пошел, пришлось искать салфетки, вытирать.

Наконец , она немного успокоилась, подняла на него свои огромные доверчивые глаза. Молча.

Он посмотрел на нее, вынул у нее из рук салфетку, другой рукой притянул к себе и сделал то, что так хотел с того самого момента, как увидел ее сегодня.

Разворошил опять ее аккуратную прическу, ухватил за толстую, размотавшуюся из шишки косу так, чтоб получить доступ к нежной тонкой шейке, наклонился, вдохнул одуряющий аромат кожи, посмотрел в округлившиеся в изумлении и уже слегка поплывшие от нахлынувшего томления глаза.

Горячая девочка, пиздец , какая горячая.

Отзывчивая.

Все, блядь, хватит танцев.

Она хочет знать, как он к ней относится?

Он покажет.

Митяй отпустил девушку, выдохнул, завел мотор.

-  Мы куда едем? - Кристина неуверенно провела рукой по перекинутой на грудь косе, поглаживая ее неосознанным мягким движением.

-  Ко мне.

Рука на косе испуганно замерла.

Глава 6

Всю дорогу до дома Митяя Кристина просидела, как на иголках.

Он везет ее к себе.

Не спросил, хочет ли она, просто перед фактом поставил.

А она хочет?  Ведь не дура все-таки, знает, зачем везет. Что там будет.

Хочет она этого?

До этого, все те два раза, когда у них дело чуть не дошло до секса, у Кристины не было совершенно времени обдумать ситуацию, решить для себя все окончательно.

Митяй был как ураган, абсолютно все на своем пути сносил.

Когда он касался ее, когда обнимал, да Господи Боже мой! Даже когда просто смотрел своими невозможными синими глазами, она  теряла всякую способность к соображению. Ничего не понимала, ни о чем не думала, просто отдавалась на волю эмоций, на волю его рук.

И, будь он хоть чуть-чуть понастойчивее, давно бы уже довел дело до конца.

Что было бы дальше, Кристина не загадывала.

Может быть, разочаровался бы в ней, все-таки опыта совершенно никакого у нее не было. Даже смешно, в конце двадцатого века, в восемнадцать лет быть девственницей!

Скорее всего, разочаровался бы!

Девчонки в общаге рассказывали, что парни любят опытных. Чтобы умели там всякое

Кристина обычно даже не вслушивалась, даже не пыталась представлять, как это, краснея от стыдных откровений до кончиков ушей и поспешно уходя.

Фильмов, где хотя бы в каких-то подробностях описывалась именно плотская любовь, она не видела.

Денег на видеосалоны, где это крутили, у нее никогда не было, дома видеомагнитофона тоже не водилось.

Один телевизор, купленный на премию отчима, был полностью им оккупирован и посмотреть что-то, кроме новостей, детективов и Поля Чудес  было совершенно нереально.

Любовные романы в мягких обложках, что так любила мама и зачитывали до дыр одноклассницы, тоже как-то ее обошли.

А классическая литература разговаривала о подобном только намеками.

Понятно, о чем пишут, но вот инструкции, что делать с мужчиной наедине, желательно, пошаговой, нигде не было.

Поэтому Кристина, нервно теребя распушившуюся косу пальцами, безумно переживала.

Она , конечно же, хочет.

Очень хочет.

Она ведь совершенно теряет голову, даже когда он прикасается к ней, просто прикасается.

И сходит с ума, когда целует.

И сложно представить даже, что может быть еще лучше, еще слаще, еще невероятней.

Она же умрет тогда просто. Она уже умирает от наслаждения в его руках.

И это именно то, о чем она читала, это именно то чувство.

Кристина уверена, абсолютно уверена, что любит его.

Эта мысль оглушает настолько, что даже волнение от неопределенного будущего отступает.

Кристина смотрит на Митяя. Он ведет машину, спокойно и сосредоточенно, ловит ее взгляд, подмигивает.

Девушка краснеет. Смущенно отворачивается, с замиранием сердца переживая эту новую, внезапно заполонившую сознание , мысль.

Кристина никогда не считала себя легкомысленной, и не думала, что так быстро может влюбиться в мужчину. Все-таки она не маленькая школьница, она учится, работает, даже практику в школе проходит.

Но как по-другому объяснить то, что она сейчас чувствует? Это не просто влечение. Да и не знает она, что такое влечение, не испытывала никогда еще. Кроме, как к нему.

Но это не только оно.

Она его любит. Да, это точно.

И что же теперь ей делать?

Ведь она так и не знает, что он к ней чувствует. Он так и не сказал. Только смеялся. Она плакала, а он смеялся.

И потом так неожиданно повез ее к себе.

А у нее даже лифчика нет!

Внезапная мысль заставила еще больше взволноваться.

Она же не готова совершенно!

Она же в старой футболке и джинсах. И в трусах - недельках! С надписью Вторник!  А сегодня воскресенье!

И И она не мылась со вчерашнего дня! Ночью не пошла в душ, а с утра не успела!

Нельзя к нему, нельзя!

Мало того, что неумеха, так еще и черти в чем, черти как выглядит и черти чем пахнет!

Он только  разденет ее и сразу назад завернет, в общагу! Где ей самое место!

Надо его остановить, надо попросить отвезти обратно!

Тут машина остановилась, Митяй, улыбнувшись, кивнул на выход.

Кристина сидела в ступоре, глядя перед собой остановившимся взглядом, уже мысленно переживая свой позор.

Митяй обошел машину, открыл дверь, поднял ее с сиденья, прижал к себе, внимательно вглядываясь в испуганные глаза с панически расширенными зрачками.

Успокаивающе провел пальцами по щеке, и, преодолевая небольшое, чисто инстинктивное сопротивление, повел к подъезду.