Всего за 249 руб. Купить полную версию
Мужчина хмурится. Вопросительно смотрит на меня.
Громов? тихо уточняю я.
Нет, вы меня правильно сейчас поймите. Я только из деревни, в этом клубе несколько дней работаю, до это ни разу в своей жизни не то что не работала, даже не заходила ни в один ночной клуб. Как себя тут вести я догадываюсь едва ли. А вдруг это другой мужик, не Громов? А я перед ним трястись буду.
Мужчина кивает, с интересом разглядывая меня.
Вот приват пришла танцевать
Танцуй. нахмуривается мой будующий ректор. И очки надевает компьютерные. И в свой монитор пялится. Демонстративно! Он совсем что ли того?! Или танец не он заказывал? Может, подарил кто? Перед экзаменом?
Но я-то не вещь. И мне обидно такое пренебрежение ко мне. Что ж выделываться как перед Бадоевым желания никакого нет. Да и Демид Александрович не смотрит. Чего бы для собственного удовольствия у шеста не подвигаться? Когда у меня еще будет такая возможность?
Как там гоу-гоу наверху выделываются? Я обхватываю шест двумя руками. Музыка играет ритмичная. Шест скользит в руках вверх-вниз, мне нравится ощущение гладкого метала меж ладоней. Начинаю извиваться бедрами в такт. Пропускаю шест меж голых ножек. Как на нем так лихо катаются? Держусь одной рукой и одной ногой, вторые конечности в свободном полете, пытаюсь вертеться как это делают другие девушки. Получается! Вау! Как на карусели. Вхожу в раж. Пилонприкольная штука. Изучаю его интенсивнее. Кручусь, как на вертеле. Забываю напрочь, что в комнате находится кто-то еще.
А этот кто-то сидит с раскрытым ртом, и даже очки свои снялтак на меня пялится. Глаза просто полыхают голодным пламенем. И голод у него мужской. По женскому телу. По моему телу. О, Боже! Удирать! Быстрее удирать из этого притона.
А ну стоять! хриплым баритоном летит мне в спину. У меня проплачено и кое-что другое!
Глава 5
Я знаю этот рум. Несколько дней назад приносила сюда выпивку и закуску. Отсюда имеется выход прямо во внутренний дворик клуба. Пофиг, что полуголая. Надо удирать быстрее. Потому что деления на ректоров и авторитетов в ночном клубе не существует. Есть только охочие до моего тела мужики, а мое тело девственное между прочим, пока еще. Во всех смыслах. Только целовалась с парнишкой одним. И то в щечку. Ну ладно, в губы. Но без языка.
Стой, я сказал! летит мне в спину, а я улепетываю со всех ног.
Дверь. Открываю ее. Вываливаюсь в летнюю ночь. Прохладно. Но это ничего. Ведь щеки мои пылают. На шпильках бежать очень неудобно. Ну что поделать, мешкать и снимать ихтратить лишнее время, которого у меня нет.
Бегу вдоль стен. Впереди маячит выход на внешнюю улицу клуба. Мои вещи, сумка, телефон и одежда остались в гримерке. Надо переждать и незаметно заскочить, чтобы за
Додумать мысль не успеваю. Чья-то лапа хватает меня за распущенные волосы, и дергает на себя.
Попалась! Шалава царапучая!
Аслан! А нагло глумится и насмехается надо мной сейчас именно он.
От меня еще не одна течная телка не уходила!
Он толкает меня куда-то в сторону. Я лечу, пока больно не ударяюсь об новое тело. Другой парень. Да их несколько! Боже! Аслан подкараулил меня с другими подельниками.
Все четверо нагло ухмыляются. Играют мною словно в мяч, швыряя друг на друга. Хохоча и матерясь. Ну все. Попала. Бьет в голове. Что может сделать одна слабая девушка против четырех крепких парней? Ничего не может Убежать? Догонят и изобьют сильнее. Сопротивляться? Пара тычков и И похер! Сдаваться я не собираюсь. Прихожу в себя. Кровь стучит повсюду! Я царапаюсь, брыкаюсь, кусаюсь, ору на всю улицу. У Аслана в руках сверкает зажатое лезвие.
Пасть заткни! сверкает он глазами. А то от уха до уха порежу! Вот тут мне становится страшно.
Так страшно, что все холодеет изнутри, и это не фигура речи. Живот в кусок льда превращается. И все что с пищеводом связано. Я даже вздохнуть не могу.
Давай, пацаны, мешок ей на голову! гогочет один из них.
Да откуда мешок?! Вот худи мой. Парень стягивает с себя толстовку.
Несколько рук держат меня, на голову натягивают черную непроницаемую ткань. Вещь пахнет. Запах чужой. Звериный. Я ничего не вижу. Зато обостряется слух и другие ощущения. Меня прислоняют к кирпичной кладке стены. Сверху наваливается первое тело. Аслан. Я не вижу его, но чувствую, что это именно он. Если сейчас не произойдет чудо, то я потеряю свою девственность именно так. Зверским способом, принудительно. Даже не зная наверняка, кто станет первым мужчиной в моей жизни.
А ну оставьте ее! гремит грозный баритон. Сосунки заногувашумать!
Мерзавец продолжает сжимать меня по инерции, но не долго. Очень быстро его отлепляют от меня, и потные руки насильника сменяются другими. Крепкими и горячими.
Не бойся, девочка. бросает он мне, и на него тут же налетают молодые говнюки. Пока я пытаюсь стащить с себя ненавистный свитер чувствую глухие звуки, точно в кочан капусты бьют.
Запутываюсь сильнее. Еле сдергиваю с себя, едва не оторвав сережки из ушей. Громов! Это он оказался моим спасителем. Один против четырех вышел! Он точно ректор?! Колошматит насильников за будь здоров. Рубаха вся в крови. И он в кровигуба разбита. Рукав оторван и забитый тату бицепс бугрится мышцами и венами под замысловатым орнаментом. А мне бы убежать, но ноги приросли к полу. Не идут и все. Сдюжит ли он с четверыми?!
Глава 6
Выстрел! Все замирают. Я же вообще от страха на колени съезжаю, обхватив руками голову.
А чтобвашузаногу, какого хрена?! рычание зверя. Отчаянное. Мат такой, что все, что я слышала до этого, кажется мне колыбельной песней.
Вчетвером на девочку напали. Уроды! сплевывает ректор кровью на пол.
Авторитет, сжимая в руках пушку разворачивается ко мне. На лице его глумливая ухмылка, но когда видит, в каком я состоянии, глаза его полыхают злостью.
Дядь Руслан, ну прости нас, попутали. потирает лоб Аслан.
Утырки! Мать вашу, черти! Сильно они тебя Громов? гудит он, оборачиваясь к ректору.
Сученыши! отирает разбитый нос Демид, Кулаки свои почесал немного. Покоцал пацанов твоих. Не обессудь.
Если претензий к моим утыркам нет, то расходимся. Бадоев все чаще бросает на меня взгляды, убирая оружие.
Пусть костюм мне новый оплатят. Гуччи. Из последней коллекции. И если еще раз на пути попадутся, то п*здец им гарантирован!
Оплатят! авторитет как зыркнет на притихших пацанов своим черным взглядом, они едва ли штаны свои не пачкают. Убегают, словно их и не было.
И тут мужчины вспоминают о моем существовании. Оба подходят почти одновременно, но Бадоев проворнее оказывается.
Блестяшка, вставай! подает мне руку.
А мне страшно. Мелочь убежала, а вот крупные акулы типа авторитета и ректора остались. И ничего хорошего мне их присутствие не сулит. Гляжу на волосатую руку. На пальцы, забитые татухами и волосы шевелятся на затылке.
Ты видишь, ей страшно. Вставай, малая. Громов плечом отпихивает криминала, поднимает меня с полу. Легко, точно пушинку отрывает. ну все, пошли.
Блин! Кровь у нее. В больничку ее надо. Есть у меня лепила знакомый. Бадоев тянет меня из рук Громова на себя.
А мне так плохо, что я тупо не соображаю, что вообще происходит, голова кружится, ноги подкашиваются. Наверно те ублюдки меня ударили, а я и не почувствовала этого от ужаса.
Блин! видя мое состоянии рычит Громов.
Он сильно отпихивает Громова от себя, хватает меня и тащит куда-то в подворотню. Там, раскоряченный огромный черный гелентваген. Устрашающий своей наглостью и мощностью. Бадоев открывает дверь, запихивает меня вперед, сам стремительно усаживается за руль.
Следом, отчаянно матерясь за нами несется Громов. Но не успевает. Мотор гелика ревет, машина рвется с места. Бадоев ведет машину агрессивно. Меня ведет, тошнит. Он врубает музыку. Громкие звуки оглушают ночной город. Бьют по мозгам, по ушам. Но у меня нет сил попросить, чтобы сделал тише. Черный БМВ последней моделиобтекаемый блестящий джип не отстает от нас.
Хрен не отстанет ведь! ревет Бадоев, подрезая «беху». Да и хер с ним!
Машину заносит на дрифте. Я не понимаю, как живая от этого остаюсь.
Блестяшка, на выпей! протягивает мне бутылку виски авторитет. Сразу полегчает.