Всего за 176 руб. Купить полную версию
Я немного в курсе событий, хотя мы в последние годы редко общались. Так, в общих чертах. Но этого достаточно, чтобы в первые минуты не было натужных попыток искать темы для разговора.
С возвращением! Светка прижимается ко мне, тянется за поцелуем и, проверяя мои намерения, делает вид, что случайно целует меня не в щеку, а в губы. Ты, надеюсь, надолго?
Надеюсь, что нет.
Главное самому так не промахнуться, ржет Макс, когда мы обмениваемся приветствиями.
Сергей подхватывает смех приятеля, думая, что это удачная шутка. Присмотревшись к ним, понимаю, что они уже хорошо «приложились». Но меня удивляет не то, что они успели поднять себе настроение, хотя недавно пришли, праздник толком даже не начался, а то, что от них не отстает и Полина.
Пытаюсь припомнить, сколько ей лет шестнадцать-семнадцать? Не мое дело читать ей нотации, но больше, по ходу, некому.
Ее мать и мой отец прохаживаются по лужайке и дразнят своим очевидным счастьем гостей. А старшая сестра, если я правильно понимаю, пытается наладить личную жизнь. Уж слишком явно флиртует.
Ненароком поправляет сливочное коктейльное платье, перекидывает с шеи черные локоны, чтобы было видно ее грудь. Размер третий? Или второй с поролоновыми вставками? Мужик смотрит внимательно судя по всему, тоже пытается разгадать.
Она не смущается.
Кокетничает.
То улыбается, то заливисто смеется, наплевав на то, что многие оборачиваются. То опускает взгляд, то снова смотрит мужчине в глаза. А глаз-то его и не видно все его внимание там, где дилемма: второй или третий?
И снова трюк со взглядом в сторону, куда-то вдаль и на собеседника.
Забыла все на хрен.
Говорил же ей четко, что ни черта у нее не выходит и строить глазки так неумело плохо для зрения.
Понимаю, что какого-то черта сорвался с места, только когда уже приближаюсь к воркующей парочке.
Но чем ближе я к ним, тем сильнее растет мое удивление.
Во-первых, я наконец узнаю ценителя бюстов. Во-вторых, они оба говорят по-английски. Но это хрен с ним мало ли какая блажь у людей. Но потом до меня доходит смысл их беседы.
Да, Дэн, я тоже считаю, что это прекрасный собор, там особая атмосфера, и Алиса монотонно и без особого интереса повествует о местах, которые в нашем городе стоит посетить в первую очередь.
Ее собеседник кивает, смотрит на ее грудь и задает наводящие вопросы, как будто впервые здесь и проездом.
Наверное, я как-то себя выдаю, потому что Алиса оборачивается, окидывает меня равнодушным взглядом и увлеченно продолжает тараторить о достопримечательностях.
А еще, Дэн, я бы посоветовала вам доносится до меня ее голос.
Останавливаюсь позади нее, киваю мужчине в ответ на его приветствие и перебиваю бессмысленный монолог:
Что, Денис Анатольевич, начали давать частные уроки английского? Или просто решили освежить в памяти архитектуру родного города?
Алиса умолкает.
А потом оборачивается и смотрит на меня с таким укором во взгляде, как будто это я дурил ей голову и выдавал себя за иностранца, желающего припасть к святым мощам.
Извините роняет уже по-русски.
Но не мне, а тому, кто разыгрывал перед ней представление.
Подождите, Алиса, просит ее уже не Дэн, а Денис Анатольевич, и мне достается еще один негодующий взгляд. Я действительно живу в Америке, действительно занимаюсь книжным бизнесом
Хорошо, что мы не успели коснуться этой темы, чуть нервно усмехается Алиса. В этом вопросе мой английский не так совершенен.
Она снова пытается уйти.
Но, видимо, Денис Анатольевич рассмотрел то же, что только что я, когда ее губы не отвлекали. Нет у нее никакого поролона в бюстгальтере. На ней и бюстгальтера нет.
Ваша мама говорила, что вы пишете истории закидывает он удочку, не желая ее отпускать. Поверьте, у меня серьезное издательство
И я уже думаю, что вот оно он ее зацепил.
Если чем и можно ее удержать, когда она злится, то именно этим.
Но Алиса улыбается.
Качает отрицательно головой.
И почти сбивает издателя с ног смелым признанием:
Вряд ли мои истории подошли бы для серьезного издательства. Дело в том, что я пишу исключительно порно.
Воспользовавшись моментом, пока у издателя в памяти смешались английские и русские буквы, она удаляется.
Порно тянет задумчиво Денис Анатольевич, глядя ей вслед. А я бы, пожалуй
И замолкает, снова освежая в памяти лексикон.
Бросаю взгляд на Алису и то ли каблуки виноваты, которые она раньше терпеть не могла, то ли платье, которое могло быть и подлиннее, но внимание просто прикипает к ее упругой заднице.
Я бы, пожалуй, осеняет издателя, ее почитал
Сжалившись над старческой деменцией, подсказываю более точное слово:
Поимел.
Он согласно кивает, бросает в мою сторону немного расфокусированный взгляд, преисполненный благодарности, а потом сознание его снова светлеет.
Что?
Говорю: у меня имелась возможность ознакомиться с ее творчеством.
Да? вяло интересуется он.
Мое признание его явно заинтриговало значительно меньше, и спрашивает он чисто из вежливости.
Из той же долбаной вежливости, из которой я не могу открыто послать знакомого отца пускать слюни по дамам более подходящего возраста.
И как тебе? интересуется он без особого интереса.
Да никак, трата времени, пожимаю плечами. Смотреть и участвовать мне нравится больше.
Это да, соглашается он, снова находит взглядом Алису, но сейчас это перспективное направление, иногда надо давать новым авторам шанс
Шанс, ну да.
Пока он только пускает слюни, у него действительно есть шанс пробежаться по памятникам архитектуры, как он и плел, а не по ближайшим стоматологиям.
Он тяжело вздыхает. Заметив, что Алиса в компании моих знакомых увлеченно беседует с молодежью, он, видимо, понимает, что «почитать» сегодня не выйдет.
Кирилл, тянется в карман пиджака, достает одну из визиток, передай сестре, пусть со мной свяжется Все-таки интересно, а вдруг
То есть он не остыл.
Ну ладно, я пытался быть вежливым до последнего.
Агата Юрьевна! взяв визитку и сунув ее в карман, окликаю бодрую старушку, которая в компании своей знакомой проходит в паре шагов от нас, демонстративно воротя припудренный нос. Как же я рад вас видеть! Выглядите просто великолепно! Как и ваша подруга.
Она немного удивляется, но подходит.
Я радостно целую ей руку, как будто не эти же пальцы когда-то пытались скрутить мои уши в трубочку. Ну что поделать. У нее были самые вкусные груши. А еще ими не жаль было кидаться с огромного дерева.
Ох, какой же ты стал млеет она от моего внимания. Надеюсь, остепенился? Я же понимаю, это все твоя компания
Я понуро киваю.
Но вроде бы и правда чуть изменился, присматривается она ко мне. Подрос, что ли? Или просто стал серьезней, чем раньше?
Снова киваю, а заодно обеляю себя в ее глазах еще больше мало ли отец груши так и не высадил, а вкуснее я и правда нигде не встречал.
Да куда уж серьезней, говорю я и перевожу взгляд на знакомого отца, сообразившего, что с двумя говорливыми старушками придется обсудить все что угодно, даже свои детские годы, только не тему, которая его взволновала, и намеревавшегося незаметно сбежать. Вот, кстати, познакомьтесь, это Денис Анатольевич. Очень серьезный издатель высокой литературы
О-о-о теперь вдохновляется не только Агата Юрьевна, но и ее приятельница. Они обступают издателя, пронизывают вдохновленными взглядами и А вы знаете, что первое издание Пушкина
Пристроив приятеля отца в компанию, которая так просто его не отпустит, делаю вид, что меня кто-то окликнул, и тут же откланиваюсь. Подозрений не возникает: у двух старушек просто со слухом не очень. А третьему жужжат в оба уха про Пушкина.
Н-да, быстро же он устает уже какой-то вялый и неактивный, ничего своего придумать не может и понуро кивает, как ранее я. А ведь это его работа нести просвещение в массы! Как говорится, не порно единым
Ему выпадает только секундная передышка, когда Агата Юрьевна, благосклонно потрепав меня по щеке, приглашает заскакивать за грушами, если вдруг я буду здесь осенью.