Всего за 179 руб. Купить полную версию
Ему что, два года? Я разберусь,оборвал ее на полуслове.
Он ушел, а я понеслась в ванную, чтобы попытаться привести себя в порядок, умыться, согреть заледеневшие от нервов руки под теплой водой. Терла их друг о друга, а потом поливала лицо холодной водой, чтобы остудить горящие щеки.
Руки были холодными, а вот щеки пылали. Меня лихорадило и подбрасывало от каждого звука.
Чтобы справиться с нервами, я пошла на кухню и раздобыла пару пакетиков ароматного травяного чая. Заварила один и села ждать Гришу. Не смела заходить в спальню, хотя сдержать порыв было очень трудно.
Наконец отец моего ребенка появился в дверном проеме кухни. Нахмуренные брови и руки, сложенные на груди, не предвещали ничего хорошего. Он даже не проходил внутрь, буравил меня взглядом, подперев плечом косяк.
Итак, давай еще раз по пунктам. Тест делать не нужно? Это мой ребенок? Даты совпадают,припечатывал он каждой фразой, будто забивал гвозди.
Он твой,ответила я коротко, дрожа всем телом.
Почему ты скрыла отцовство?задал он следующий вопрос, и я сжалась, вцепившись в край стола руками. Отвечать не хотелось, но под проницательным немигающим взглядом врать не было возможности.
Посчитала, что ребенок тебе не будет нужен. От случайной связитем более.
Говорить эту фразу по-прежнему оказалось больно. Только я не понимала, отчего до сих пор испытываю обиду и боль, хотя прошли годы. Когда же меня отпустит?
Ты могла спросить. Ты обязана была спросить. Ты хоть понимаешь, что приняла решение за ребенка? Никто не имеет права решать за другого человека.
Ямать! Я имею,дрогнувшим голосом настаивала я, опустив плечи от обрушившейся на них правды. Со словами Черкасова сложно было спорить. Но я же хотела как лучше Правда хотела Разве можно меня винить?
Точно так же, как яотец,сказал он глухо и оторвался от косяка, шагнув ко мне.
От этого движения кожу закололи иголочки страха, я сглотнула и уставилась на его внушительную фигуру. То и дело накатывали непрошеные воспоминания о нашей совместной ночи, они всё еще имели надо мной власть.
Но, кажется, у Гриши я вызывала лишь неприязнь. Он смотрел на меня так, словно хочет стереть в порошок.
Что ты будешь делать? Когда собираешься ему рассказать?несмело спросила я, не сводя с него взгляда.
Мальчик заслуживает нормального праздникапроговорил он медленно, будто ведя сам с собой внутренний диалог.Поэтому я подожду. Но не надейся, что мои намерения изменятся или я уеду. Я теперь всегда буду рядом со своим сыном.
Глава 13. Лиза. Откровения
Отсрочку. Я получила всего лишь короткую отсрочку, прежде чем еще один мужчина окончательно разрушит мою жизнь. Довершит то, что начал Костя.
В темных глазах Черкасова я видела железную решимость. А мне хотелось вскочить с места и закричать ему прямо в лицо о своей боли, о своих обидах, потребовать убраться из нашей с Кирюшкой жизни!
Ты поняла меня?продолжал давить Черкасов, стоя над душой.На время праздника оставим всё как есть. Но сразу послебудем разбираться.
Что тут непонятного? Ты уже всё решилза меня, за Кирюшку,не удержалась я от колкости и поднялась с места, собираясь пойти спать. Оставаться рядом с Черкасовым не видела никакой возможности.
От его присутствия я чувствовала себя беспомощной и растерянной. В груди болело от настоятельной потребности расплакаться. Но не при нем, только не при нем.
Я тебя не отпускал,поймал он меня за предплечье, крепко сжимая пальцы, стискивая и притягивая ближе к себе. Подтянул, как котенка за шкирку.
Меня обдало вкусным ароматом его парфюма, который не изменился за годы и сейчас перенес в прошлое. Смесь горьких и свежих цитрусовых ноток в сочетании с исключительным ароматом именно его тела. Голова кругом пошла.
Отпусти,я резко выдернула руку, но Черкасов ловко поддел мою талию и прижал меня к себе. Выбил воздух из легких, заставив оцепенеть. Пошевелиться не могла, только со страхом на него глядела, упираясь руками в мощную грудную клетку.
Постой, я еще не всё сказал,проговорил он медленно, скользя взглядом по моему лицу. Ощутимо. Как будто пальцами касался кожи.
Я вздрогнула, когда он прижал меня теснее к своему телу и мягко подтолкнул к столу. Уперлась задом в столешницу и оказалась припертой к ней. Зачем он это делает? Почему не отпускает?
Я не могу, Гриша, не могу,пролепетала я честно, ощущая, что язык еле ворочается во рту, а губы немеют. Он слишком сильно на меня действовал, буквально лишал возможности дышать!
До того как я узнал правду,продолжал он, не обращая внимания на мой жалкий лепет,ты мне даже нравилась.
Нравилась?встрепенулась я, злость кольнула в сердце и оживила. От злости оттолкнула его, но он и с места не сдвинулся.Когда я тебе нравилась? Тогда, когда приехал со своей девушкой сюда или когда чаем поила?
Что не так?выгнул он бровь, придвигаясь ближе и расставляя руки по бокам от меня. Прочный капканне сбежишь.
И горячий. Я чувствовала жар, исходящий от мужского тела, и это крайне сбивало с толку.
А то, что ты семь лет на меня внимания не обращал, а теперь вдруг о каких-то чувствах говоришь! Зачем? Ты отец, я не отрицаю. И только. Давай договариваться о совместной опеке, не нужно мне тут распинаться о каких-то там чувствах!
И только?на полных губах заиграла усмешка.А ты хотела, чтобы я на тебя внимание обратил? За эти семь лет?
С чего ты взял?
С того, что ты вообще завела разговор о чувствах, о семи годах каких-торассуждал он, раня своим насмешливым тоном. Снова унижал, заставляя меня осознавать свою глупость.
Ты не так понял,я пошла на попятную, старательно отпихивая Гришу от себя.Мы не так поняли друг друга
Так давай понимать, Лиза, давай пытаться, нам теперь до конца жизни быть связанными И прекрати дергаться!приказал он не терпящим возражений тоном, фиксируя мой подбородок пятерней.Смотри на меня и нормально говори.
Не могу я нормально с тобой разговаривать, когда ты меня тискаешь!взорвалась я, всё же вырываясь из крепкого захвата и отходя на безопасное расстояние. Дыхание никак не хотело приходить в норму, я словно взбиралась на гору, а не просто разговаривала.
Хорошо, не буду, раз тебя это так нервирует,кивнул он, складывая руки на груди и опираясь на столешницу позади себя.Тут у нас, значит, собака зарыта?
Какая такая собака?не поняла я, нахмурив брови и с опаской глядя на Гришу. Как назло, в доме было так тихо, что я слышала малейший шорох. Как шуршат его джинсы, когда он чуть шевелится, как он тяжело вздыхает, как размыкаются его губы перед каждой фразой.
Еще несколько секунд, и натянутая во мне пружина лопнет и я заверещу от дикого напряжения Ни один человек в мире так не действовал на меня, как Гриша Черкасов.
Мое невнимание к тебе послужило причиной того, что ты скрыла ребенка. Решила, что раз ты мне не нужна, то и ребенок твойтоже.
Сглотнув, я приняла горькую пилюлю, которую он так беззастенчиво мне вручил. Что уж, дурочкой наивной былаею и остаюсь. Сколько раз еще он должен повторить, что я ему без-раз-лич-на?
«Не мучай меня, прошу, уйди»,плакало мое сердце навзрыд, да только кто бы его услышал
Семь лет назад я решила, что ребенок тебе не нужен. Мы не общались, ты не искал встреч, ты жил так, как будто ничего не случилось,рассказывала яи вроде как нейтральными словами, а всё равно в каждом звучала нотка обиды.
Черкасов заметил, не мог не заметить. В проницательности ему не откажешь, тем более он так внимательно на меня смотрел. Тяжелый вздох снова сорвался с его губ и растворился в воздухе, звенящем от напряжения.
Может быть, ты ждешь от меня извинений, Лиза, я не знаю, но мне не за что извиняться,сказал он четко и без обиняков, и я порадовалась, что сумела взять себя в руки и не дернуться от очередной нанесенной им обиды. Он прав, несомненно, он прав.
Конечно, я и не прошу у тебя извинений,рассмеялась я надтреснуто и нарочито весело,не за что, ничего такого не произошло.
Я был пьян, плохо помню события той ночи,глухой голос пробрал меня до мурашек, а скорееочередное упоминание нашего ночного рандеву.