Всего за 179 руб. Купить полную версию
Больше всего мне хотелось бросить трубку, слушать откровения подруги было невыносимо. Слушать и одновременно признавать ее правоту. Я так привыкла прятаться от правды, что сейчас мне было очень больно, душу будто перемалывало в мясорубке.
Но я не представляла, как сказать правду Грише! Как признаться? Как потом смотреть в его глаза?! Тем временем подруга продолжала вещать на том конце провода:
Приезжайте к нам пораньше, раз уж вы с Гришей оказались вместе. Мы сегодня вечером будем ставить елку.
Нет, я всё еще хочу побыть одна, а Кирюшке нельзя активно работать рукой. Черкасов отвезет нас домой, а потом пусть едет куда хочет
Кинув взгляд в сторону уже одетых Гриши и сына, я похолодела. В ожидании моего возвращения они занялись разглядыванием свидетельства о рождении! Вот большая мужская рука открыла красную книжку Вот Черкасов вчитался в строки и нахмурился.
Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз, когда наши взгляды встретились.
Он сжал зубы и выпрямился, ожидая, пока я на ватных ногах подойду к ним и под немигающим взором оденусь. Я шла за Черкасовым до машины едва дыша. Оказывается, я уже понимала его эмоции. Всегда такой улыбчивый, обаятельный, сейчас он явно злился, сдерживаясь ради ребенка. Продолжал он молчать и по дороге в дом Суворовых, врубив громко музыку и периодически встречаясь со мной взглядом через зеркало заднего вида.
Я боялась, тряслась, стискивала Кирюшку в объятиях и пыталась подобрать слова. Боже, что же я ему скажу в свое оправдание?!
Глава 12. Условия
Гнев и смятение туманили разум. Ни черта не было понятно! Пацан мой? Невозможно! Как такое уложить в голове? Но я видел своими глазами прочерк в графе «отец» в чертовом свидетельстве о рождении. Видел дату, когда родился Кирилл. А считать я умею.
Как так вышло, что у мальчика нет отца, а у Лизы есть муж? Что за бардак у них творится в семье и почему меня это так, мать его, волнует?
Ехал обратно из травмпункта и старался сдержаться ради ребенка. Уже странным образом понимал, что нужно его оградить от разборок взрослых. Берег. Непривычное чувство. Новое. И это не такая забота, как о сестре или девушке.
Совсем иное. Более глубокое и сильное. Отчего внутри всё сжималось и было трудно вдыхать кислород. Жалость просыпалась к этому мальчику, у которого отобрали возможность знать настоящего отца. А меня лишили собственного ребенка!
За что? Почему? Какими причинами руководствовалась Лиза?
Я никогда не мечтал о детях, они меня не умиляли, оставляли равнодушным. Отпрыски друзей во время наших встреч мельтешили там себе на заднем фоне, не отсвечивали. Что-то мне счастливые папаши про них взахлеб рассказывали, делились успехами, я же пропускал всю эту галиматью мимо ушей. Тогда как они носились с детьми, как курица с яйцом.
Не понимал такого, мне это было чуждо и странно.
Если бы не дурацкое требование моего старика, я бы и не задумался о том, что в моей жизни чего-то не хватает. А кто, вообще, в здравом уме задумывается? Как это происходит?
Сел такой и думаешь: «А не обзавестись ли мне парочкой детишек? И довеском проблем в придачу. Ага».
Но с Кирюхой всё сразу было иначе. Не так как с чужими детьми. Он не мешался под ногами, как другие, мне он оказался интересен. Впервые в жизни левый мальчонка обратил на себя мое внимание надолго. С ним не хотелось расставаться.
Белая муть заволокла трассу, мы намертво встали в пробку среди трех рядов машин. Веселенький канун Нового года, что ни говори.
Двое пассажиров на заднем сиденье притихли и не подавали признаков жизни. Малой уснул, утомившись от переживаний, а его мама с опаской посматривала на меня.
Говорить в присутствии ребенка пришлось тихо. Обменивались взглядами и произносили фразы вполголоса.
Ты вообще собиралась мне сказать? Даже не смей отпираться,велел я, увидев, как у Лизы забегали глаза и открылся рот. Она хотела соврать, нет сомнений, но я бы ей этого не позволил.
Я Нет, я не собиралась,замогильным голосом призналась она, заставив меня стиснуть руль от злости. Мне нужно было видеть ее глазавидеть близко. И я обернулся, пронзая ее взглядом, полным укора и непонимания.
Ты считала меня недостойным называться отцом? Или ты так влюбилась в своего мужа, что готова была выдать нашего ребенка за его?выплевывал я слова, понимая, что каждое ранит. Не волнует, пусть ей тоже будет больно.
«Наш ребенок» звучало адски непривычно. Видел по глазам, что и ей непросто давалось это словосочетание.
Перестань, прошу
Ты не имеешь права просить. Ты даже не представляешь, что ты сделала. Неужели совсем не раскаиваешься? Неужели ни разу не подумала, что я должен знать?
Не кричи, пожалуйста, ребенок спит,умоляла она, крепче сжимая мальчонку.Он испугается.
Испугается чего? Всё равно придется ему сказать.
Но не сейчас, потом
Когда «потом»?наседал я на нее, не имея никакой возможности остановиться. Внутри всё бурлило и кипело, переливаясь через край. Хотел вынудить Лизу на откровения, на четкие слова правды.
Когда он подрастет,выдавила она из себя невнятно.
Полная чушь. Нельзя к такому быть готовым, сколько бы лет тебе ни было. Ты делаешь только хуже, оттягивая этот момент. В любом случае решать теперь не одной тебе. А если ты заупрямишься, то мы будем разговаривать по-другому.
Что это значит?перепугалась Лиза, но меня уже несло.
Может, я не имел в виду в точности то, что говорил, но эффект произвел нужный.
Я докопаюсь до сути, досконально узнаю, почему ты скрыла от меня ребенка, и, если решу, что тынеподходящая мать, заберу его у тебя.
Ты не можешь, не можешьзапричитала Лиза, вызывая у меня лишь еще больший гнев. Чтобы не заорать, я нажал на газ. Дорога наконец была свободна.
Мы доехали до дома друзей в полном молчании. И когда она попыталась выбраться из машины, я перехватил у нее из рук спящего мальчика, который сонно забормотал, и понес внутрь.
Нести его и осознавать, что это не просто ребенок, а мой сын, было невероятно странным ощущением. В груди до боли сжималось сердце, а в висках бахал пульс.
Малой так доверчиво ко мне прижимался, что я едва не размяк, готовый ради сохранения его спокойствия простить его мать, но спустя несколько минут взял себя в руки и стал рассуждать здраво.
Она не желала ему добра, когда лишила настоящего отца. Онаплохая мать. Если я заберу Кирюху себе, ему будет только лучше.
* * *
Лиза
Я едва справилась с собой, чтобы не разрыдаться прямо в машине. Когда Гриша перехватил Кирюшку и понес в дом, чуть не побежала за ним с желанием отобрать ребенка.
Это мой ребенок! Только мой! До боли было обидно и стыдно видеть прочерк в графе «отца» в документе. Выслушивать упреки родителей, терпеть косые взгляды врачей и окружающих. Костя не захотел усыновлять ребенка. Вернее, он вроде и не был против, но и ярого желания не проявлял.
За семь лет так и не изъявил желания оформить отцовство. Я радовалась и тому, что он относится к Кирюше как к сыну, и не требовала большего.
Всё же бумажкилишь бумажки. Старалась быть выше этого, не думать и не обижаться на мужа. Мне же с ним повезло
Так я считала раньше, теперь же с ужасом представляла, что будет с нами.
Я сам его уложу,проговорил твердо этот упрямец, вцепившийся в моего ребенка как клещ.
Не отпускал, не давал приблизиться, будто, увидев этот роковой прочерк, тут же присвоил себе сына.
Я пыталась долгие годы представить этот момент истины, но даже не думала, что будет так страшно и больно.
Я не задумывалась, насколько могущественен Гриша и его семья, насколько они богаты и облечены властью.
В голову даже не закрадывалась мысль, что он захочет забрать ребенка. Зачем ему сын? Господи, да это же полный сюр! Черкасовзаботливый папаша? Да не смешите меня!
Ты не знаешь, как его уложить, ты не