Лукьянова Виктория - Обретая счастье стр 8.

 Не думаю, что я там задержусь. Чувствую, как Мегеровна под меня капает.

Мегеровной мою начальницу называла Дарина, я же случайно повторяла и очень надеялась не обозвать Елену Аристарховну на работе так. Тогда точно вылечу с насиженного места.

 И еще эта черная полоса

 Маш, ты себя накручиваешь. Это все нервы!

 Не думаю.  Пожав плечами, я откинулась назад. Спинка стула неприятно затрещала. Неплохо бы обновить кухонную мебель.  Что я не делаю, все шиворот-навыворот получается.

 Тебе надо расслабиться. Выбраться из дома, прогуляться. Может, в бар сходить.

 И оставить детей крушить дом? В прошлый раз они сломали стекло в шкафу, когда я отправилась на свидание. И заметь, это было одно из худших свиданий на моей памяти.

Дарина расхохоталась, даже не стараясь удержаться от язвительного комплимента моим талантам производить впечатление на мужчин. Они бежали от меня как ошпаренные. Наверное, это наше общее проклятие.

 Ну их, этих мужчин!  Теперь настала моя очередь отмахиваться, но стоило мне произнести эти слова, как перед глазами появился он. Нет, не так. ОН! Аж подурнело и, скорее всего, на лице отразилось восковой маской, но спасли меня мальчишки, ворвавшиеся на кухню.

 Мам! Мам! Можно печенье?

 Мы не будем крошить.

В унисон затараторили Андрей и Антон, а Руслан стоял чуть в стороне и жадно поглядывал на тарелку со сладостями. Кажется, тяга к вкусненькому ему досталась от матери, потому стоило мне протянуть тарелку вперед и позволить им сгрести почти всю выпечку, глаза Руслана загорелись и он заулыбался, смачно причмокивая. Рус был младше моих на пару лет, ниже их ростом и худее. На его голове забавно торчали короткие черные кудряшки, доставшиеся так же от матери, как и темные глаза, которые он прятал за очками, и чем-то во внешности был похож на моих парней. Порой их считали братьями, и если по крови они оставались чужими друг другу, то дружба у них была самой крепкой, и Руслан мог не опасатьсямои защитят младшего друга. Впрочем, этим они иногда занимались, стоило кому-то обозвать Руслана зубрилой.

 Тёть Дарин, а мама вам рассказала про школу?  с набитым ртом заговорил Андрей, оборачиваясь к смеющейся женщине, которая утащила последнюю и самую кривую печеньку из тарелки.

 Конечно!  Кивнула она, взглянув на меня.  И сказала, что вы теперь будете тренироваться по спонсорской программе.

 Да!  воодушевленно произнесли мои сыновья, выпрямившись и возгордившись собой.  А еще нас будет тренировать Роберт Васильевич.

 Кто?

 Роберт Васильевич,  повторил Антон, громко хмыкая. Да так, словно Дарина должна была знать имя и потерять сознание, услышав его. Впрочем, потерять сознание могла я, когда поняла, что разговор забрел на очень опасную территорию.

Дарина заинтересовалась. Ее глаза подозрительно заблестели, и она уточнила, посмотрев на мальчишек.

 А что за тренер-то такой?

 Он очень известный боксер,  начал рассказ Антон, выпрямив спину. Вот так бы он в школе на уроках отвечал.

Мысленно всплеснув, руками я обескуражено смотрела на сына, пересказывающего биографию человека, которого я долгие годы пыталась забыть. Вычеркнуть из памяти, стереть ластиком судьбы, но теперь он вернулся, и мои сыновья знали о нем больше, чем я. Прислушиваясь к рассказу, не сразу заметила, как Андрей протянул Дарине свой телефон и показал там что-то. Хотя спустя секунду я поняла что именно. Лицо подруги вытянулось и побледнело, что было очень несвойственно для ее смуглой кожи.

 Ёшкин кот,  пробормотала она.  Да быть такого не может.

Сглотнув вязкую слюну, я потупила взор и поставила на себе крест. Дарина поняла. Ее память идеальна на лица. Конечно же, она вспомнила его.

Глава 5

Я ожидала взрыва, но Дарина улыбнулась и продолжила слушать хвалебные отзывы о «самом лучшем тренере на свете». И чем больше мальчишки восхваляли  тренера, тем тяжелее мне становилось на душе. В их словах, казалось, я слышала то, что раньше никогда не звучало из уст детей. Андрей и Антон были очарованы человеком, которого я боялась до смерти. Своими ручищами он же мог свернуть мне шею, узнай

Мысленно прогнав панику, я постаралась прислушаться к мальчишкам, продолжающим показывать какие-то статьи или снимки в телефоне, а Дарина заинтересовано кивала и с жадностью разглядывала фотографии Роберта Васильевича.

Роберт

Посмаковав его имя на языке, я ощутила послевкусие горечи, отчего становилось дурно, а к горлу подступала тошнота. Попытавшись взять под контроль губительную для меня ситуацию, я натянула на лицо улыбку и обратилась к сыновьям:

 Думаю, тётя Дарина уже наслушалась о тренере. Может, вы заберете печенье в свою комнату?

Антон обернулся ко мне и кивнул, забирая тарелку, куда они сложили сладости. В том числе кое-что выгребли из конфетницы. Отправив ребят заниматься своими мальчишескими делами, я насторожилась, ожидая словесного удара от Дарины. Но она по-прежнему молчала, и лишь ее темный взгляд высверлил в моем лбу огромную дыру.

 Так так, Мария Степановна.  Сложив перед собой руки, подруга посмотрела на меня в упор.  Значит, Роберт Васильевич.  Цокнув языком, она покачала головой, осуждая меня.

 Дарин

 Ну уж нет уж! Подруженька, давай-ка поведай мне, что за вселенская фигня творится?

Сглотнув тошнотворный комок, я опустила голову и скрыла лицо за ладонями. Глаза в этот момент защипало, хотя я многие годы назад дала себе обещаниене рыдать больше по ошибкам молодости.

 Эй, ты чего? Машунь?  Дарина подскочила с места и опустилась совсем рядом. Положив руку на мою голову, она погладила по волосам и зашептала. Так, чтобы никто кроме меня ее не услышал.  Маш, что было, то было. Я не буду тебя воспитывать или что-то советовать. Мы с тобой все сто раз обсудили еще тогда. Но блин,  она шумно выдохнула, взяв секундную паузу,  если он узнает тебя? Если он обо всём узнает?!

Я отлепилась от собственных ладоней и глянула искоса на перекореженное лицо подруги. Дарина злилась и негодовала. Как же я ее понимала

 Он не узнает меня.  Пожав плечами, я посмотрела на настенные часы. Казалось, стрелка замерла на месте.  Мне было восемнадцать, я была тощая и с черными волосами. И еще те смоки-айс весом в тонну. Я себя на фотографиях тех времен не узнаю́, а ты говоришь про мужчину! У них память как у золотой рыбки: пукнул и забыл!

Дарина усмехнулась, но смех ее был пропитан горечью.

 А как же школа?  прошептала она.  Если все-таки что-то узнает?

 Не думаюя перевела взгляд на столешницу, подмечая те самые крошки, от которых в руках всё зудело. Верный признак нервного перенапряжения.

 А когда думать будешь, Машунь?  вдруг зашипела она, затараторив:  Мужик мужиком, но у некоторых память лучше, чем ты думаешь. Вон твой бывший все забыть тебя не может. Предполагаешь, этот ничего не вспомнит?

 Лишь раз, Дарин Мы виделись лишь раз. И думаешь, я себя не виню?  вспыхнула, стараясь не закричать.  Думаешь, когда я его увидела, мое сердце не провалилось в пятки? Еще как! Но что я могу сделать? Отправиться в школу и забрать своих ребят? Что я им скажу? Им выпал такой шанс

 А шанс ли?

 Нет, Дарин, перестань строить теории заговора,  проворчала я.  Иначе на день рождения подарю тебе шапочку из фольги.

Дарина прыснула и отмахнулась. Моя подруга была самой лучшей подругой на свете, но не без изъяна. Вот и ее поиски знаков, заговоров и прочей чепухи в итоге привели меня к тому, что я зациклилась на собственной черной полосе. А ведь она впервые заговорила про то, что меня покинуло везение.

 Себе подари шапочку из фольги. Потому что космическое излучение явно тебе мозги поджарило! Если этот человек узнает правду, быть беде. Запомни мои слова, Машунь. Он твою задницу надерет так, что сидеть не сможешь.

Услышав слова подруги, я невольно сжалась. А ведь в чем-то она права. Ручищи великана при первой встрече вызвали шок, а если он этими самыми руками да меня Нет, даже представлять не буду.

 Обещай, что будешь держать язык за зубами,  прошептала я.  Пусть учатся в этой школе. А я что-нибудь придумаю. Вдруг удастся их перевести в другое место.

Дарина наморщилась и развела руками.