Всего за 279 руб. Купить полную версию
Данил смотрит на крузак, Леонидовична меня.
Зажигалку дай,не просит, а требует Данил таким недовольным тоном, что становится ясно: на меня нечего заглядываться.
Леонидович вздрагивает, как от подзатыльника. На всякий случай я встаю чуть поодаль, чтобы не мешать.
Как же ты сюда забрался, мужик?крякает Леонидович, оценивая фронт работы.Здесь каждое лето дорогу подтапливает, ездить можно только зимой. Ну край до марта.
Объяснили, что тут свернуть надо. Чтобы до озера Чистого добраться быстрее.
До Чистого надо было дальше ехать с полкилометра, это все знают. Перепутал, может? Не местный?сочувствует Леонидович.
Данил досадливо закусывает губу.
Раньше вроде не топило,говорит он с вызовом.
Это когда? Как русло реки изменилось, так и топит.
В следующие полчаса мужики занимаются делом. Крепят трос, вытаскивают машину. Кричат, матерятся. В общем, наблюдать со стороны интересно. Я жую бутерброд с адыгейским сыромвкусно.
Закончив работу, Леонидович довозит нас в крузаке до дороги, забирает положенные деньги и неспешно катит в сторону села.
Я сижу на пассажирском сиденье, рассматриваю панель, мысленно играя в игру «найди отличия между этой тачкой и машиной отца». Их много. У папы сиденья были белые, панель под дерево, экран другой формы. Расскажу сегодня Варе, какие мне выпали приключения. Она поругает, но слушать будет с восторгом.
Мы никуда не движемся, Данил смотрит на руль, будто впервые в жизни его увидел. Всё же он очень странный. Может, психованный?
Ты не уснул?спрашиваю я.
Погоди, думаю.
Я вижу еще одну слезу, тянусь салфеткой, чтобы вытереть,он тут же отклоняется и обжигает раздражением.
Марин, а тебе домой срочно надо?спрашивает вдруг.
Ох уж эти перепады настроения!
Срочно.
Что, если мы пару часов порыбачим? Тракторист сказал, тут полкилометра, потом направо, метров семьсот по бездорожью, немного пешком и озеро уже.
Там берег скалистый, пробраться трудно. Местные не любят рыбачить на Чистом. И пешком долго шлепать, а у меня обуви нет.
Давай так: ты говоришь, чего бы хотела, я выполняю, мы едем. Без всяких там капризов, нытья и прочего.
Без нытья? Это я умею.
Следующие полчаса мы летим по бездорожью с ветерком! Я за рулем, сердце колотится, ладони потеют! Думаю о папе и ощущаю себя немного сумасшедшейплачу и улыбаюсь одновременно! Разве так можно?!
Мы с Данилом то подскакиваем на кочках, то резко тормозим. При этом мой спутник вообще ничего не комментирует. Ему будто нет дела, если я поцарапаю или как-то еще поврежу машину его босса. Даже когда мелкий меткий камешек ударяет в лобовое и трещина по стеклу идет паутинкой, Данил никак не комментирует ни повреждение, ни мое «ой!». Бросаю на него опасливый взглядзадремал. Блин, сказать, что так и было? Я останавливаю машину в тупике и бужу его.
Вставай, плакса. Приехали.
О, мы еще живы? Тогда двигаем.Данил играет бровями и выпрыгивает на улицу.
Через час изматывающего пешего хода с рюкзаками, снастями и прочими принадлежностями мы, наконец, выходим к скалистому берегу. Вид открываетсядух захватывающий! Водная гладь чистая, как наша с Варей честь в мечтах матери и отчима. Густая зелень по кромке.
Даже исчадие ада застывает как вкопанный на целый вдох.
Ты видел, камень в лобовое попал?говорю я.
Видел,отвечает Данил.Смотри, вон устье и небольшая заводь, идем туда,командует, закрывая тему.
Добравшись до места, он первым делом умело и быстро распаковывает снасти. Дальше разжигает костер. Я мою ноги в прохладной воде, брожу по берегу. Занимаю местечко на камнях в теньке. Хорошо так! Тихо, спокойно. Мой спутник не особо разговорчивый, и это к лучшему.
Запах жареных сосисок нутро выкручивает. Следующие полчаса мы жадно едим свежий хлеб, пирожки, сыр, фрукты. Всё, что щедрая Кубань для нас осенью приготовила.
Наевшись досыта, Данил снимает футболку, простирывает ее в озере. Следом ныряет и некоторое время плавает.
А затем приступает, собственно, к рыбалке. После первой пойманной здоровенной щуки он становится добрее. После второй я решаюсь нарушить молчание:
Через час уже поедем?
Да. Возьми там плед и отдохни. Скоро уже, Марин. Хорошо идет.
Но спать не хочется. Освоившись на новом месте, я отхожу подальше, чтобы не мешать, снимаю шорты и тоже захожу в воду. Наслаждаюсь прохладой, неспешным ленивым течением. Улыбаюсь. Разделась бы догола, но с ракурса Колхозника меня видно прекрасно, и шоу для него устраивать я, конечно, не собираюсь. Много чести.
Сегодняшний день так ужасно началсяранний подъем, ссора, каторжная работа, снова ссора, побег, маньяк... и так хорошо продолжился!
Выхожу из воды, натягиваю шорты на мокрые трусы и подхожу ближе к Данилу. Он всё еще по колено в воде и голый по пояс. На берегу уже три огромные щуки!
Я показываю ему два больших пальца. Он кивает. Без улыбки, но как-то... позитивно, что ли.
Поймав еще одну рыбину, Данил выходит на берег. Я подбегаю посмотреть. Но в какой-то момент осекаюсь и останавливаюсь.
Голод, усталость, раздражение отступили. На смену им пришли радость и кое-что еще.
Становится вдруг очевидно, что нас тут всего двое. Глаза сами опускаются с его лица на широкую грудь. Потом нижена плоский живот, который пересекает дорожка густых темных волос, уходящая под ремень свободных штанов.
Данил смотрит прямо на мою грудь. Я это понимаю, когда глаза вскидываю. Они у него голубые или серые, так и не разглядела. Но сейчас кажутся темнее. Я чувствую запах его кожимужской, терпкий, приправленный душным южным солнцем и физической работой.
Мы какие-то оба первобытные: весь день провели вместе, делили воду, выживали.
Вдвоем, спрятанные от мира и проблем. А он ведь ни одного намека, ни одного взгляда себе не позволил лишнего. Накормил, напоил, не трогал. Безопасность вновь окутывает теплым коконом, впитывается в кожу, лелеет. Внезапная мысль, что этот мужчина мне не отец, пронзает насквозь. Он лучше.
Ощущение безопасности внутри растет, копится, зреет, а потом, когда Данил чуть голову набок склоняет, прищуривается, когда шаг вперед делает,взрывается жаждой. Дикой, иссушающей. Кожу простреливает. Я хочу его.
Тоже делаю шаг вперед. Между нашими телами десяток сантиметров, я хватаюсь за его плечигорячие, твердые. Мы оба тянемся, наши губы почти касаются за секунду до того, как Данил резко отворачивается. И тяжелой поступью идет в сторону рюкзаков. Я не удерживаю. Растерянно прижимаю руки к груди. Туда, где сердце молотит под ребрами и под майкой мокрой, очерчивающей грудь и торчащие соски.
Убираю волосы за уши.
Пятнадцать, блть, лет,доносится до меня бурчание.Охренеть можно!ругается он себе под нос.
Я оборачиваюсь и с улыбкой смотрю на него. Хмурые, злые с виду мужиките еще добряки внутри.
Что ты там бормочешь, Колхозник?кричу я, наблюдая, как Данил поспешно, словно напуганно натягивает майку и начинает собирать вещи.
Баллончик свой всегда носи с собой,отвечает он.А лучше травмат.
А у меня нету,говорю с вызовом.
Отчим-мент не подарит?Данил не смотрит на меня.
Я чувствую себя самой красивой.
Дождешься от него! Менты, они только постфактум работают. Не знаешь, что ли?
Тогда я тебе подарю.
А пользоваться научишь?
Собирайся. Нам еще километр в гору шпарить, и хорошо бы до машины засветло добраться.
Иду!отзываюсь я весело.
Если бы он знал точно, что мне восемнадцать с половиной, наверное, мы бы уже трахались. Эта мысль не греет. Она взрывает петардами.
Ни за что нельзя ему признаваться! Я, конечно, не принцесса, но лишиться невинности с едва знакомым хуторским работягой на каменистом берегу озерасовсем не то, о чём я мечтала.
Глава 7
Данил
Как вообще можно в кого-то влюбиться, когда мир такой большой и красивый!вещает правду жизни Марина, разламывая последний пирожок пополам.Будешь?
Ешь,снисходительно бросаю я.У тебя еще всё впереди. Парня встретишь, и как понесется.
Куда понесется?
Она кусает и начинает интенсивно жевать. С таким аппетитом лопает, что рот вновь наполняется слюной. Но отбирать уже поздно.