Всего за 279 руб. Купить полную версию
Идет, фрукты мои жует как ни в чём ни бывало.
Что ты здесь вообще делаешь? Одна на трассе,говорит Данил минут через пять.
Пожимаю плечами:
Персики ворую.
Многовато усилий для кило персиков. Тебе совсем есть нечего, что ли?
На самом деле меня отчим на работу отвез утром. Тут теплицы рядом. Грядки полоть, поливать. Я полдня отработала, а потом повздорила с начальством.
Мне дурно стало от жары, пошла в тенёк отдохнуть и случайно подслушала разговор о том, что нам не заплатят. Управляющий велел своему помощнику придумать, к чему придраться. Я рассказала другим женщинам в теплице, мне не поверили. Да еще и нажаловались! Пришлось бежать как можно скорее! В качестве отступных стащила по дороге немного персиков.
Так уже было несколько разотработала, а мне не заплатили. Слишком большая роскошь в нашем положении иждивенок.
Твой отчим мент? Не обманула? Часто он тебя работать на поля отправляет? В пятнадцать лет это вообще легально?
Я прищуриваюсь. Вот только гонора местного работяги не хватало.
Мы все работаем, жизнь такая. Сам-то тоже не за столом сидишь в офисе.
Окидываю его выразительным взглядом. Футболка облепила плечи, торс. Он, конечно, очень взрослый и крепкий мужчина. Моя бравада напускная. Данил мог бы легко со мной справиться, даже будучи ослеплённым. Повезло, что порядочный.
Ты откуда?спрашиваю.
С хутора Атаманова.
Присвистываю.
Далековато забрался. Работаешь, значит, на кулацкую семью. Колхозник.
А ты у нас нет, леди?
Против воли улыбаюсь. Чем хуже одет мужик, тем изысканнее комплименты. Какая-то странная тенденция.
Я временно, у меня всё впереди. А ты взрослый. И ничего лучше не смог придумать, как на ферме батрачить. Именно что колхозник.
Данил пожимает плечами, дескать, справедливо. Не спорит. Молчит.
Про отчима я не соврала. Ты здорово помог нам с сестрой. Если бы он узнал... а он бы узнал, было бы плохо. Спасибо тебе большое. Весь день тряслась, что они нас вычислят как-то по камерам, пробьют адрес и приедут. Но почему-то охрана просто забила. Мы вообще с Варей хотели сумку вернуть... ты, наверное, не поверишь. Но потом я предложила попробовать пройти на территорию. Варя ни в чём не виновата, говорю сразу. Это всё я.
Ты боишься своего отчима?
Мы его уважаем, он нас содержит,фыркаю я.
Данил в ответ молчит, о чём-то своем думает.
Ближайшее село скоро?спрашивает шагов через пятьдесят.
А что тебе там нужно? Если доехать до хутора, то автобусы ходят.
Да нет, трактор надо найти. Машина застряла.
Далеко?
Тачка старая, но отличная. «Крузер 200».
Как у папы! Я даже запинаюсь на ровном месте от неожиданности. Воспоминания теплые волной окатывают. И даже не так жарко становится на одно мгновение. Задержать бы их, сохранить, оставить. Я облизываю губы. Вот бы в такой машине посидеть еще хоть раз.
Это ты к чему сейчас сказал? Про марку,хмурюсь.
Ты спросила, далеко ли застрял.Данил стреляет в меня своими покрасневшими глазами.Все знают, что чем круче джип, тем дальше пи**овать за трактором,мрачно завершает он мысль, и я звонко смеюсь.
Всё ясно, крузак застрял, начальник уехал, а этому колхознику велел ее доставать, отмывать, гнать домой.
Еще минут двадцать идти,говорю, взглянув на часы.
Покажешь, у кого можно трактор попросить? Верну сумку,широко улыбается он.
Я перехожу дорогу и дальше иду рядом с ним.
А домой докинешь?Снова облизываю губы.
Конечно,отвечает спокойно, без угроз, тупых шуток или намеков.
Мне нравится этот его тон. Адекватный. Ну колхозник, ну и что. Может, он и правда человек хороший.
Тогда покажу,улыбаюсь.
Кулак был жестким мужиком, никто по нему особо не тоскует, но было в нем и много хорошего. По крайней мере, на хуторе и в станице он сохранял порядок, подчиненные не беспределили. Сейчас там кулацкие сыновья хозяйничают, но думаю, Данил еще нормальный.
Дай попить?протягиваю руку.
Самому мало,отвечает Данил.
Беру свои слова назад.
Пожалуйста,прошу я.Ведь не со зла на тебя набросилась. Действительно не узнала. Представляешь, как страшно было. Хрупкая беззащитная девушка, да к тому же красивая. Мне нужно себя защищать.
Ровно. Один. Глоток.Данил протягивает бутылку.
Я ее хватаю, действительно делаю глоточек, а потом плюю внутрь.
Всё, теперь вода моя!заявляю победоносно.Каждый выживает, как может. Извини.
Данил бросает на меня странный взгляд. Впервые в нем не сквозит злость и раздражение. Там что-то другое. Интерес? Становится не по себе, жутко хочется опустить глаза и натянуть шорты пониже.
Ты правда думаешь, что меня это остановит?приподнимает он брови.
Забирает бутылку и демонстративно допивает. До донышка! Обалдеть! Я в миг краснею и отворачиваюсь.
Дальше идем молча.
Я смотрю на дорогу перед собой, под ноги, на его ботинки. Он просто молчит, опять о чём-то своем размышляет.
Доходим до ближайшего поселения, я показываю, где можно договориться насчет трактора. Данил подзывает меня и дает деньги:
Вон там вроде рынок. Купи воды и еды какой-нибудь. Побольше. А то щас сдохну.
Я моргаю, глядя на него.
Не боишься, что сбегу с деньгами?
Он, не удостоив меня ответом, идет в сторону гаража. Понятия не имею, что мне делать. Можно сбежать, сесть на автобус и отправиться в станицу. Отсидеться где-нибудь и солгать маме, что отработала целый день. Заплатили. Вот как раз и пазик едет, рукой если махнуон остановится.
Кидаю напоследок взгляд на Данила.
Он руки в карманы засунул, объясняет трактористу, что от того нужно. Перед моими глазами мелькают картинки: солнце палит нещадно, крузак, как у папы, злые красные глаза, как у чёрта...
Данил ведь голодный. Вон как персики лопал, прямо накинулся. Вдруг это все его деньги и больше нет? А ему еще машину искать, вытаскивать, ехать до хутора.
Аа-а! Коря себя миллионом ругательств, я плетусь в сторону рынка. Своих ведь не бросаемтак всегда говорил папа. Потом, правда, взял нас и бросил.
Глава 6
В кабину трактора набились втроем. Тесновато, но едем.
Виктор Леонидович меня не узнал, курит сигарету, дымит противно. Духота! Я бейсболку на глаза натянула, в окно смотрю. Отчиму донесутон башку мне открутит, по крайней мере попытается. Наш блюститель чистоты и порядка.
Работяга Данил между губ сигарету держит, правда, незажженную. Пялится на дорогу исподлобья. Мрачный, в образе самого главного парня на деревне. Гонора, конечно, у него выше крыши.
Как бы там ни было, рядом с ним почему-то не страшно. Я не могу это объяснить, на каком-то клеточном уровне чувствуется. Он мне отца напоминает. Нет, не внешне. Папа был двухметровым худым блондином. Данил тоже высокий, но не настолько. Он широкоплечий, крепкий, смуглый шатен. Но, как и папа, он тоже много хмурится, вечно всем недоволен. При этом я всегда знала: в глубине души папа добряк, который не обидит.
Невольно окунаюсь в воспоминания. Теплый весенний денек. Мне десять, Варедвенадцать, уже подросток, не отрывающийся от телефона. Мы сидим в беседке у дома, отец стрижет газон.
Пап, мы хотим в ресторан!перекрикивает Варя шум газонокосилки.
Сильно?отзывается он, вытирая пот со лба.
Терпение на исходе!поддакиваю я, расцветая от счастья.
Одевайтесь.
Через полчаса мы с Варей в длинных модных платьях выходим из дома, отецв идеально сидящем костюме. Забираемся в его блестящий чистотой «Крузер 200» и едем. Долго-долго. В город. Показывать наряды, гулять, обедать...
Я редко думаю о прошлом. Не хочу превратиться в ноющее нечто, которое только и говорит, что о былом. Наша жизньздесь и сейчас. Возможно, однажды и до матери это тоже дойдет.
Через час трактор останавливается в какой-то адовой глуши у закопавшегося по брюхо черного внедорожника. Мужики выпрыгивают на улицу. Здесь их обувьботинки и резиновые сапогивыглядит уместнее, нежели мои босоножки на плоском ходу, которые моментально увязают в сырой земле.
Данил выглядит получше: пока ждал Виктора Леонидовича, обмылся под уличным душем. Волосы стали на тон светлее. Футболка и штаны уже почти высохли на солнце. Глаза, правда, по-прежнему покрасневшие и воспаленные. Он часто моргает, иногда вытирает скупую мужскую слезу, без его разрешения катящуюся по щеке. В такие моменты мое сердце преисполняется сочувствия и хочется предложить ему еще один пирожок с луком- яйцами, что я купила на рынке.