Кто это на козлах-тоне разберу? Савватей, что ли? Ну, трогай, милый, с богом!
Рябой извозчик, улыбаясь во весь рот, хлестнул по лошадям, и первая пролетка рванула с места. За ней тронулись остальные. Илья сидел между Кузьмой и Митро, придерживал коленом футляр с чьей-то гитарой и старался не слишком вертеть головой. Не показывать же было, что он впервые едет в господском экипаже. Да еще за двугривенный. На взгляд Ильи, вполне достаточно было бы дать извозчику гривенник, а еще лучшедобраться всем хором пешком.
Но вскоре он перестал сожалеть о бесполезно затраченных деньгах. Пролетки вывернули с темной узкой Живодерки на Малую Бронную, с грохотом промчались по ней, понеслись по переулку, второму, третьему и карьером вылетели на Тверскую. По глазам ударил свет голубых газовых фонарей, огни трактиров, сияющие двери рестораций. Копыта лошадей дробно застучали по каменной мостовой, рябой Савватей по-чертенячьи свистнул, завертел над головой кнутом, громоподобно рявкнул: «Поберегись, крещеные!»лошади рванули во весь опор, и у Ильи захватило дух. В ушах пронзительно свистел ветер, что-то кричал, наклонившись и скаля зубы, Митро, где-то внизу звенели, выбивая искры из мостовой, подковы, впереди языком пламени бился на ветру полушалок Насти. Вот она встала, повернулась, звонко прокричала что-тоИлья увидел ее смеющиеся черные глаза, улыбку, выбившиеся из-под платка волосы. Сидящая рядом Стешка, выругавшись, дернула ее за руку, и Настя с хохотом упала на скамью. А над Тверской, вслед за пролетками, в черном ледяном небе неслась белая луна.
Пролетки промчали мимо Кремля, вылетели в Замоскворечье, пересекли Пятницкую, чуть замедлили ход, сворачивая в переулок, и Илья наконец-то разобрал, что кричит Митро:
Приехали уже, морэ! Вот в этом доме Баташев живет!
Дома Илья не увидел. Впереди высился черный забор без единого просвета. Выскочивший из пролетки Кузьма бухнул кулаком в ворота, и Большая Полянка огласилась заливистым собачьим брехом. Затем послышался голос дворника:
Чаво надоть?
Цыгане к ихнему степенству! Отпирай, Мирон! Да собак убери!
Медленно, со скрипом отворились тяжелые ворота. Цыгане запрыгали из пролеток. Илья выскочил вслед за Митро и успел подглядеть, как тот церемонно, совсем по-господскому, подает руку Насте. А та, придерживая подол платья, чинно сошла на мостовую. Глядя на них, Илья засомневался: нужно ли ему так же помочь Варьке или, не велика барониха, сама выскочит. Но сестра уже махала ему с другой стороны тротуара:
Илья, иди ко мне!
Нет, он с нами пойдет, сказал Митро. Развернув Илью к себе, оглядел его с головы до ног, одернул на нем казакин, поправил какую-то складку и удовлетворенно заключил:Форменный анператоркороны не хватает! Яков Васильич, глянь на него!
Яков Васильев, о чем-то договаривающийся с извозчиками, нехотя обернулся:
Угу Анператор. Без подштанников. Смотри, рта не открывай без нужды. Если гости чего спросят«да» и «нет», больше ничего. «Ваше степенство» прибавлять не забудь. По сторонам не зевай. В хоре прямо стой, следи вот за ним (кивок на Митро). И, Христа ради, не чешисьвесь хор опозоришь.
В глубине огромного двора стоял дом. К удивлению Ильи, в нем горели лишь четыре окна, остальные были темны. С крыльца махала горничная. Яков Васильев в последний раз оглядел хор:
Нус богом, ромалэ. Пошли.
Купеческий особняк встретил потемками, скрипучими ступеньками, бесчисленными галереями, лестницами и коридорами. Илья сбился со счета, сворачивая вместе с цыганами из одного перехода в другой. В глубине души заскребся страх. Почему-то подумалось: захочешь сбежатьи не найдешь куда, всюду клети да каморы Темнота, спертый воздух, запах лежалой шерсти и ладана еще больше усилили тревогу. Илья был уже готов развернуться и бежать прочь: удерживал его только стыд перед цыганами, которые как ни в чем не бывало шли за мутным пятном светакеросиновой лампой в руках горничной. Впереди мелькнула желтая полоска. Распахнулась дверь.
Большая комната была залита светом. У Ильи захватило дух, когда он закинул голову и увидел две хрустальные люстры, утыканные свечами. Люстры, громадные, с ограненными подвесками, сыплющими на потолок и стены разноцветные искры, произвели на него такое впечатление, что потребовался довольно ощутимый тычок в спину от Митро:
Рот закрой, морэ
Спохватившись, Илья отвел взгляд от сверкающего чуда. После яркого света в глазах заплясали зеленые пятна, и он с трудом различил длинный стол посреди залы, заставленный блюдами, тарелками и бутылками. Цыгане припозднились: именинное пиршество шло уже давно, скатерть была залита вином и усеяна костями и хлебными корками. Гостей было человек десятьодни мужчины, все из старого купечества, в долгополых сюртуках, поддевках, сапогах бутылками.
Купец Бажанов Емельянов Федул Титыч Гречишников из Зарядья зашептал сзади Митро. Вон тот, что с рюмкой сидит, Фрол Матюшин, в Охотном две рыбных лавки держит, из промысловиков. Вахрушевы-братья, их ты знаешь А вот и хозяин. Да кланяйся ты, чертов сын!
Илья поклонился вместе со всеми. Подняв голову, увидел прямо перед собой невысокого кряжистого человека в расстегнутом сюртуке. Белая рубаха была забрызгана вином. Черная курчавая борода топорщилась веником, с грубого, словно вытесанного из дерева лица смотрели острые маленькие глаза.
Здорово, Яшка! хрипло сказал Баташев. Качнулся, и Илья понял, что хозяин дома уже сильно пьян.
Здравствуйте, Иван Архипыч, ответил хоревод. Позвольте с днем ангела вас поздравить. Все мы вам кланяемся
Черные глаза Баташева быстро обежали хор.
Васька где? Опять в запое, сукин сын?
Изволили угадать Да мы, Иван Архипыч, и без него споем, не извольте волноваться, все любо-дорого будет
Без Васькине желаю слушать! угрожающе заявил Баташев, и Илью снова обдало густым винным запахом. Проваливайте ко всем чертям!
Среди цыган пробежал негромкий ропот. Возразить не решился даже Яков Васильев и уже махнул было хору рукоймол, уходим, но из-за стола послышались недовольные голоса.
Эй, брат Иван Архипыч, не дело ведь это!
Мы все цыган твоих ждали!
Ты, знамо дело, хозяин, но и гостей уважь! Обещал, так гони!
Баташев тяжело, всем телом повернулся к столу. Илья смотрел на его широкие плечи, мощную спину, на которой даже из-под сюртука были заметны бугры мускулов. «Ему бы с медведями бороться»с невольным уважением подумал он.
Ладно. Леший с вамивойте! вдруг решил Баташев, и цыгане облегченно загудели.
Позволите начать? уточнил Яков Васильич.
Зачинай. Баташев тяжело, по-медвежьи ступая, направился к столу.
У стены уже были выставлены полукругом с десяток стульев. Цыганки не спеша расселись, поправили платья, расстелили на коленях концы узорных шалей. За их спинами встали мужчины с гитарами. Илья очутился рядом с Митро. Если взглянуть вправо, можно было увидеть горбоносый профиль и высоко взбитую прическу Варьки, и рядом с нейсерьезное, бледное лицо Насти. Яков Васильевич встал перед хором с гитарой в руках.
«Петушков» сквозь зубы тихо приказал он.
Вздрогнули гитары.
«На фартушке петушки»высоко и нежно взял девичий голос.
Еще не видя, не повернув головы, Илья понялНастька. Впервые он слышал ее в хоре, и от первых же звуков по спине побежали мурашкикак тогда, сырой ночью, в развилке ветлы перед ее окном. В горле стал комок. Илья с ужасом понялне сможет он петь
«На фартушке петушки, золотые гребешки»довела до конца Настя. Паузаи могучей волной вступил хорвесь, все контральто, баритоны, басы и тоненький голос маленькой Гашки на верхах:«А-а-ахда золотыесердцу дорогие!»
Илья сам не зналпоет он или нет. В буре других голосов различить собственный было невозможно, в ушах звенело, стены с прыгающими на них бликами огней плыли перед глазами. Спина под казакином и рубахой была мокрой. Собрав всю волю, чтобы не зажмуриться от страха, Илья ждал: когда же закончится. И вотобрыв куплета, хор молчит, завороженный, а по душной комнате вновь плывет голос Насти:
Уж как я тебя искал, кликал, плакал и страдал,
А-а-ахда ты не слышишь, слова не промолвишь.
И сновагром всего хора. Стены, казалось, дрогнули от напора голосов. На этот раз было легче, Илья чуть успокоился, убедившись, что все-таки поет, и, кажется, не хуже других. По крайней мере, Яков Васильевич совсем не обращал на него внимания и больше смотрел на дочь, словно боясь, что она, в сотый раз заводящая «Петушков», сейчас что-нибудь напутает. Но Настя вела первый голос уверенно и спокойно.