Мазуровская Никтория - Так бывает стр 16.

Дело решили мирным путем, никто никаких заявлений писать не стал, обоим парням влепили по выговору в личное дело и до конца учебного месяца они будут дежурить по школе, то есть будут помогать уборщице с уборкой классов после уроков.

Довольна?  Вова разве что не плевался, так шипел мне в лицо и руками размахивал,  Это ты виновата, ты!

В чем виновата? Не я твоего сына из дома выгнала!

Ты виновата, какого хрена ты вмешалась? Я бы Лильку угомонил, Кирюха бы дома остался, а теперь что? Да об этом весь город судачит теперь! Даже вот в школе болтают.

В школе болтают, потому что у твоей жены мозгов нет, у вас балкон в школьный двор выходит, а она вещи оттуда швыряла. Чем думала, спрашивается? Не головой, точно!

Заткнись, и послушай!

А ты мне рот не затыкай, охренел совсем?! Твоего сына из дома погнали, а ты ноль внимания, а если бы меня в городе не было, что тогда? Ему на улице бы ночевать пришлось? Ты головой то думаешь или нет?

Какого черта ты вообще приперлась? Жили без тебя отлично, только вернулась, все: парень от рук отбился! Сидела бы в своей Москве, так нет, у нее муж видите ли по бабам пошел, умная была б, не уехала, перебесился бы и вернулся в семью. А ты мужа не удержала, так теперь и Кирилла из семьи увела, дрянь неблагодарная! Убил бы!  от обидных слов хотелось взвыть, вцепиться ему ногтями в мерзкое лицо.

Ты Вовчик, часом, головой не ударялся?  как здесь оказался Дима не знаю, но за то, что Вова замолчал я ему была благодарна, от тихого вкрадчивого голоса, полного неприкрытой угрозы у самой мурашки по телу табуном промчалисьОт жены моей отошел, иначе я за себя не отвечаю.

Вова сглотнул, побледнел, но все-таки отошел от меня, потом и вовсе, бросив злой взгляд мне за спину, развернулся и ушел к своей машине. К этому моменту к нам подошли Олег с Кириллом, о чем-то увлеченно споря.

Привет, дядь Дим.

Привет, орел. Кому по роже съездил?

Да был там один шибко умный, а ты, дядь Дим, тут зачем? Тоже будешь мне мораль читать?

Ну, вообще-то, я Таню хотел у вас перехватить, но теперь думаю не выйдет,  он смотрел мне в глаза и видел все, что я так неудачно пыталась скрыть от него. Смотрел и уже в его глазах мне виделось многое, слишком многое.  Тане нашей нужно передохнуть.

Ага, ей все-таки стакашку надо хряпнуть.  мы с Димой на это рассмеялись, понижая градус общего напряжения, Кирилл непонимающе посмотрел сначала на Олега, потом на нас, покрутил пальцем у виска и пошел в машину, что-то недовольно бурча себе под нос.

Если он будет считать меня алкоголичкой, виноват будешь ты.

Он парень взрослый, сам разберется что и как ему о тебе думать. А куда Вовчик так резво поскакал?  стоило ему только сказать об этом, как обстановка вновь накалилась, мне резко захотелось хряпнуть тот самый стаканчик и уснуть на пару часов, иначе меня просто бомбанет от всего, что в этот день произошло.

Я с ним сам поговорю, Олежа, не переживай.

Да? А то я бы тоже с ним беседу провел.

С чего вдруг?

А с того, Дмитрий Сергеевич, что у парня есть отец, который способен только орать на баб, но уж никак не защитить сына, а меня такие мрази бесят, вот и хочется ему все объяснить и растолковать как следует.

Становись в очередь, вторым будешь.

Олег кивнул, немного замялся, но все же направился к моей машине.

Мы тебя подождем.

Дима проводил его внимательным взглядом.

Ты ему нравишься,  утвердительно сказал, все так же наблюдая как Олег садится в машину.  Я понимаю, что не как женщина, а как друг, но меня так и тянет ему по роже дать... так, для профилактики.

Не думаю, что у тебя все еще есть право так реагировать на мужчин рядом со мной,  тихо заметила я, отходя от него подальше, -слишком близко он стоял.

Господи, Таня, что мы делаем?

А что мы делаем?

Все, что угодно, но только не пытаемся наладить нашу жизнь.

Нашей жизни больше нет, Дима. Есть моя, есть твоя.

Врешь!  он резко шагнул ко мне ближе, почти впечатывая меня в себя,  Врешь, Таня!

Мы стояли на парковке детской поликлиники, у всех на виду, а мне было плевать на это. Чувствовала только его руки на своей талии, спине, как сильно он прижимал, как стискивал. Слышала тяжелое дыхание. Ощутила дыхание в волосах, такое жаркое, такое необходимое, согревающее. Вдохнула такой знакомый запах...и пропала. Уткнулась носом в его шею, пытаясь надышаться и согреться его теплом. Снова ощутила себя целой в его руках. Снова почувствовала себя сильной, способной решить любые проблемы, потому что меня саму защитит он, мой Димка, всегда!

И хотелось надышаться этим чуть терпким запахом впрок, чтобы это ощущение покоя, своего места не терялось как можно дольше. А он все обнимал, гладил спину, стискивал, слегка размял плечи, потянул за распущенные волосы, заставляя запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.

И посмотрела, утонула в омутах темных, таких знакомых и любимых. Он склонился так близко-близко, едва касаясь моих губ своими, выдохнул со всей присущей ему уверенностью:

Врешь, Таня... и мне и себе,  и, наконец, поцеловал.

Меня, как током ударило, даже колени подогнулись, но его руки удержали, -всегда удерживали и сейчас не подвели.

Он целовал грубо, показывая нам обоим ту самую правду. А я не находила в себе сил не отвечать, потому что этого давящего, собственнического касания его губ ждала и жаждала неимоверно сильно. Отвечала ему с не меньшей страстью, и желанием показать, что он до сих пор мой мужчина, только мой! Дорвалась, что называется.

Они целовались так, как никогда прежде: с жаждой обладания, желанием заклеймить, показать всем, кому принадлежат.

Ты моя, Таня, моя!  шептал он, покрывая ее лицо поцелуями,  Мы все исправим, наладим,  снова безумные поцелуи щек, век, висков, всего, до чего мог достать,  Я тебя люблю, слышишь?

Эти заветные, для кого-то слова, ее словно водой холодной окатили. Любовь она с ним уже проходила, так до сих пор отойти и не может. Этот конкретный мужчина у нее, занозой в сердце застрял, а вытащить пытаешься,-такое кровотечение открывается, что умереть можно. Вот и получается, что с ним не могу, и без него тоже жить не получается.

Его ладони держали ее лицо, ей хотелось по-детски зажмуриться, посчитать до десяти и, открыв глаза, обнаружить себя одной, без него.

Мотнула головой, сбрасывая его руки, отступила на шаг, потом еще на один, а потом развернулась и бегом побежала к машине. Она не оборачивалась, -боялась своих действий, но и так знала, что Дима стоял, зло щуря глаза и ухмылялся, глядя на ее бегство.

Дура она, прав Саныч, как есть дура. Только что совершила очередную ошибку, дала Диме очень-очень большую надежду, что его холодная война с ее напускным безразличием может окончиться в его пользу.

В машине, на заднем сиденье сидел Кирилл и делал вид, что он слеп и глух. Олег, заводя мотор, поглядывал на нее с сомнением, но потом не удержался, и снова предложил:

Вечером вызываем Саныча в приказном порядке и устроим попойку, так и знай! Возражения не принимаются, Кирилл вот предложил нам стол организовать, а сам пока...  посмотрел на Кирилла,  во что ты там играть будешь?

Ни во что, он к экзаменам готовиться будет,  сурово посмотрела на Кирилла, тот вздохнул, но кивнул.

Да ладно тебе, чего ты. У парня боевое крещение, дай ему расслабиться чуток.

Если только чуток.

Дальше ехали молча.

Что за день такой? Мыслей, вагон и маленькая тележка, но самую большую мыслю и самую большую глупость она уже совершила. И как полагается, сначала получила удовольствие, пару мгновений эйфории, а потом реальность обрушивается на тебя кирпичной стеной, и все эти кирпичи бьют, исключительно, по голове.

Осмысливать ничего не хотелось, но срочно надо было что-то придумать.

И по приезду домой, Таня заперлась в своей спальне и позвонила единственному человеку, который был способен вправить мозги на место!

Пять гудков и недовольный голос звучит в трубке:

Слушаю!

Ты очень занята, да?  ее голос звучит так жалко, что противно становится. До чего она докатилась.

Тань, ты, что ли?  Маришка мгновенно смягчилась, видимо не успела посмотреть на имя звонившего.

Ага, я.

Ой, мать, ясно все про тебя. Дима явился?