Всего за 109 руб. Купить полную версию
Вплоть до конца урока я не отвлекаюсь ни на что, кроме собственных записей в тетради и монотонного голоса учителя, который рассказывает о годах правления пятого по счёту президента США.
Итак, к обеду за моими плечами три урока, история и сдвоенная математика, знакомство с двумя учителями, один из которых ужасно скучный и ужасно старый (математик), конфликт с бугаем, который я успешно предотвратила, и короткая беседа, если это можно так назвать, с голубоглазым красавцем из разряда крутых парней.
И да, никто из студентов, с которыми я по необходимости провела это время, не захотел познакомиться со мной поближе. Большинство игнорировали моё присутствие, а те, кто и смотрел в мою сторону, проявляли лишь, или высокомерие, или лёгкий интерес, как на диковинную игрушку, или необоснованное подозрение, словно я бомба замедленного действия.
В общем, мой первый день в колледже Санта-Моники обещает быть весёлым
Зато у меня есть свой шкафчикузкий и вертикальный, с дверцей насыщенно-синего цвета.
К нему я и направляюсь после математики, чтобы убрать сумку и налегке отправиться на обед.
Здесь-то всё и происходит
Я вижу Барб, недалеко от того самого красавчика с истории, замечаю, как она быстро отводит взгляд, словно не смотрела только что на меня и увлечена разговором с подружкой, задумываюсь об этом и не замечаю, как из-за угла кто-то выходит. Он пьёт какой-то густой напиток, который от столкновения моего лба о его локоть растекается по подбородку парня, а остатки жидкости из опрокинутой бутылки попадают на чёрную футболку.
Твою мать!
Боже, прости, пожалуйста! скороговоркой проговариваю я на русском и хватаюсь на ушибленный лоб. В глазах до сих пор прыгают мушки.
Очень странно, что вокруг воцаряется тишина, верно? Обычно в таких случаях старшеклассники смеются над оплошностями других. Я решаю посмотреть в лицо того, кого явно все здесь боятся, ну не из-за меня же они замерли, и встречаюсь с такой ледяной яростью тёмных глаз, что по моей коже бегут зябкие мурашки.
У меня естьпо-английски осторожно начинаю я, и очевидно, что зря.
Парень протягивает ко мне руку, толкает спиной к шкафчикам и, удерживая на месте жёсткими пальцами за основание шеи, холодно спрашивает почти у моего лица:
Что, запасная мужская футболка? Или другая порция моего коктейля по специальному рецепту?
Отпусти меня, справившись с испугом, выдыхаю я.
Значит, этот из плохих. Из отвратительных, я бы сказала. И это уже проще.
Хочешь ещё кому-нибудь испортить настроение своей слепошаростью, новенькая? ухмыляется он чуть отстранившись.
Вообще-то
Она сказала: отпустить её, Никлаус.
Я перевожу взгляд за плечо плохиша и вижу того самого блондина. Он стоит, широко расставив ноги и сложив руки на груди, подбородок вызывающе вздёрнут. Весь его вид говорит о том, как он крут, и о том, что с ним лучше не связываться.
Впрочем тот, кого назвали Никлаусом, даже не смотрит на него:
Исчезни, Оливер. Это не твоя проблема.
Будет моей, если я захочу. Предпочитаешь, чтобы я захотел?
Брюнет недовольно морщится и, не отпуская меня, разворачивается к своему оппоненту:
Только не говори, что тебя потянуло на экзотику.
Ладно, пора с этим завязывать.
Я отталкиваю от себя руку брюнета и сухо говорю:
Я извинилась за свою невнимательность, хотела предложить салфетки, чтобы ты Мне правда очень жаль, что так вышло. И, Оливер, смотрю я на блондина, ты не обязан за меня вступаться.
Две пары глаз тут же впиваются в моё лицо. Один смотрит с интересом, другой с раздражением, граничащим с насмешкой.
Я беру себя в руки и делаю попытку улизнуть:
Простите меня.
Стоять, приказывает брюнет, со звоном впечатывая ладонь в шкафчик и тем самым преграждая мне путь. Прощение полагается заслужить, Новенькая.
Последнее слово он говорит так, словно оно переросло в имя наречённое. Что скорее всего так и есть.
Заслужить у тебя? насмехается Оливер. Дай девчонке пройти.
Их взгляды вновь скрещиваются и, клянусь, в этот момент происходит что-то неладное. Воздух вокруг накаляется, разговоры других ребят смолкают даже вдали, тишина в ушах начинает звенеть. Сердце в груди набирает обороты, но я затаиваюсь, как и остальные, словно на подсознании знаю, что не стоит вмешиваться.
Передо мной два хищника, делящих добычу.
И эта добыча, похоже, я.
Хочешь её? скалит зубы в хищном оскале брюнет. Он медленно переводит взгляд на меня, внимательно ощупывает им моё лицо и выносит вердикт: Губки, что надо. Ладно, Оливер, твоя взяла.
Он резко склоняется к моему уху, выдыхает «бу!» и, рассмеявшись, вальяжной походкой скрывается за этим проклятым углом.
Оливер делает шаг ближе ко мне, заглядывает в мои глаза с беспокойством и предлагает:
Не обращай внимания на его слова, хорошо? Никлаус редкостный мудак.
Заметила, киваю я и настороженно спрашиваю: Почему ты вмешался?
Хотел произвести на тебя хорошее впечатление?
Спрашиваешь, потому что сомневаешься, что получилось? усмехаюсь я.
Парень смеётся, открыто, заразительно:
Поймала. Начнём сначала? Меня зовут Оливер Гросс, мы вместе ходим на историю.
Неужели? притворно задумываюсь я. Кажется, я видела кого-то похожего на тебя, и он обозвал меня зазнайкой.
Парень снова хохочет, а я обращаю внимание, что народ потихоньку приходит в движение, тихо общается между собой, издалека начинает нарастать обычный шум перемены, но многие из них продолжают бросать странные взгляды в нашу сторону.
Два-ноль в твою пользу, милая русская. Прости меня, ладно?
Ладно, улыбаюсь я и наконец открываю свой шкафчик, затем укладывая внутрь сумку.
Итак, опираясь плечом на шкафчик рядом, интересуется Оливер, как давно ты переехала в США?
Полто
Ани! звенит у моего уха, а мои плечи обнимает Барбара.
Надо же, девчонка передумала делать вид, что не замечает меня?
Ани, дорогая моя, перехватывает она меня за руки, мы уже давно должны быть в столовой! Оливер, хочешь пойти с нами?
Парень меряет её пренебрежительным взглядом и снова смотрит на меня:
Ещё увидимся, Ани.
Он уходит, а я с подозрением смотрю на свою соседку. Она, кстати, провожает спину блондина жадно-печальным взглядом, затем, очевидно, чувствует, что я пялюсь на неё, передёргивает плечами и улыбается мне:
Не обращай внимания! Пойдём.
Я делаю о ней некоторые выводы и, мечтая встретить в столовой Бэллу, позволяю Барб утянуть меня за собой.
Глава 3. Мы то, что о нас рассказывают другие? Сомневаюсь.
Барбара выпускает мою руку из своей ровно у дверей в столовую, замирает перед ними и делает шаг назад.
Я тоже останавливаюсь.
Анихмурится она, словно не знает какие подобрать слова. Мне В общем, прежде чем познакомить тебя со своими подругами, я обязана узнать у них, не против ли они, хорошо? Посидишь где-нибудь, пока я с ними поговорю? Не обидишься? Просто
Всё в порядке, Барб, заверяю её я, потому что сама ещё не решила хочу ли вообще общаться с такими, как она. А её подруги, судя по моей соседке, наверняка такие же двинутые на собственной популярности. Не беспокойся обо мне. Не пропаду.
Я не жду её ответа и открываю двери столовой. Меня встречает гул разговоров, смех и крики. Я замираю на пару секунд, наслаждаясь вживую атмосферой, которую так часто наблюдала на экране телевизора, и осматриваюсь.
Ряды продолговатых столов из лакированного дерева, где полностью, где на половину, заняты студентами. В первую очередь в глаза бросается, конечно же, команда по баскетболу в фирменных куртках в такую-то жару Зато девочкам из их группы поддержки явно не жаркона них мини-маячки и мини-юбочки. Так же я вижу стол, за которым сидит элита: все, как один самодовольные и важные; правда, Оливера среди них нет. Остальные сидят в разброс и определить касту, к которой они принадлежат, слегка затруднительно. А вот отшельников узнать легко.
И Бэлл одна из них.
Я расправляю плечи и, встряхнув кудрями, иду за едой, стараясь не обращать внимания на взгляды, которые собираю по дороге, а затем направляюсь к окну, у которого сидит моя одинокая подруга. Окна в столовой в ширину не более полутора метров, зато они высокие и частые, и их подоконники как раз подходят для сидячих у небольших столов мест.