Большинство путников старались избегать миссис Пейдж, но она имела обыкновение появляться ниоткуда и самым неожиданным образом. Потому практически невозможно было совместить две вожделенные цели: уйти от разговоров с миссис Пейдж и остаться вежливым. Похоже, она не выпустила бы из своих объятий даже кактус, будь у него уши. И уж разумеется, миссис Пейдж не считала нужным отдавать предпочтение кому-либо одному, если можно было равно оделить всех.
Мисси не могла вспомнить, с чего это все началось, но миссис Пейдж и миссис Тутл находились между собой в состоянии глубокой вражды. Миссис Тутл была вдовою и ехала на Запад со своим братом. В отличие от миссис Пейдж говорила она мало, но если открывала рот, то изрекала замечания исключительно малоприятные и даже резкие. Избегали ее не менее старательно, чем миссис Пейжд, по причине, правда, уже иной. Эта дама обладала еще одной несносной чертой: даром что она была неразговорчива, зато обожала нюансировать. Стоило миссис Тутл сесть на своего любимого конька, как чувство меры становилось ей недоступно. И что удивительно, все ее уточнения неизбежно сводились к разъяснению причины, по которой она едет на Запад.
Миссис Пейдж, в свою очередь, очень любила завести разговор о том, будто в местечке, куда они направляются, есть один завидный жених, который так жаждет найти себе достойную невесту, что даже рассылает письма с предложениями по почте. Затевала миссис Пейдж этот рассказ всегда с единственной цельюиметь возможность мимоходом заметить: «Конечно, стоит ему взглянуть на каменное лицо миссис Тутл, и он предпочтет остаться одиноким».
Воевать друг с другом эти дамы продолжали и с помощью записочек, которые отправляли с посыльными.
«Если ты, Джесси Тутл, так и будешь ходить со злобной гримасой на своей носатой физиономии, не видать тебе жениха как своих ушей».
«Миссис Пейдж,Джесси Тутл не позволяла себе называть супостата просто Элис,снять маску с твоей мордуленции еще можно. А вот заткнуть тебе рот уж точно никто не сумеет. Даже замок на него повесьпроку не будет».
Разумеется, посыльные эти записочки никогда не передавали, и до адресатов письменные перлы не доходили. Зато устных хватало с избытком. Для окружающих яростная перепалка двух дам была, само собой, приятным развлечением.
Время от времени все взрослое население обоза сходилось в одном месте. На этих сборищах переселенцы обменивались свежими новостями и обсуждали текущие события; умельцы, ремонтирующие фургоны, объясняли, как справляться с неполадками. Это были полезные встречи, но кроме того, они привносили кое-какое разнообразие в унылое течение походной жизни.
Мистер Блейк был доволен тем, как идут делапереселенцы укладываются в срок. «Впереди,говорил он,встреча с Большой рекой, как называют ее местные индейцы. Нам надо готовиться переходить ее в брод. Если мы и дальше будем двигаться с той же скоростью, как сейчас, обоз подойдет к реке дня через четыре. Переправа в общем несложная, но вот если начнутся дожди и уровень воды в реке поднимется, тогда Тогда дело будет хуже. Так что хорошо бы погода продержалась, яркое солнце на ясном небеэто лучший вариант. А после перехода Большой реки препятствий уже не будет».
Оптимистичное сообщение мистера Блейка чрезвычайно огорчило Мисси. По очень простой причине: в глубине души ей хотелось, чтобы брод через реку оказался невозможен, и тогда Вилли вынужден был бы развернуться и отправиться домой.
Между прочим, Мисси заметила, что в отличие от мужчин не все женщины выражали радость по поводу предстоящего перехода реки в брод. Бекки, Сисси Коллинз, Тилли и еще некоторые дамы встретили эту новость молчанием.
Мисси шла к своему фургону притихшая и печальная. Вилли же, взбудораженный всем услышанным, не сразу это заметил.
Только подумай,говорил он с жаром,через четыре дня мы перейдем Большую реку и будем почти у цели.
Молодая женщина попыталась выдавить из себя улыбку.
Ты все еще волнуешься за Бекки?Вилли вопросительно заглянул в лицо жены, пытаясь найти разумное объяснение ее молчаливой сдержанности.
Волнуюсь,кивнула Мисси. Такой ответ был до какой-то степени правдив и, главное, скрывал истину.
Мисси, я давно замечаю, с тобой что-то неладно. Ты плохо себя чувствуешь?
Неподдельная тревога, прозвучавшая в вопросе мужа, испугала Мисси. Она должна наконец все сказать Вилли и успокоить его сердце. Но момент сейчас неподходящийсбоку, впереди, сзади, поднимая ногами пыль, спешили к своим фургонам их соседи. Затевать разговор на людях Мисси не хотела и решила отложить его до вечера. Она поговорит с мужем, когда они будут сидеть у костра или когда пойдут спать и останутся одни в фургоне. Но
Я все время хочу сказать тебе кое-что очень важное, но никак не могу улучить момент,вдруг тихо проговорила молодая женщина и, глубоко вздохнув, решилась:У нас тоже будет ребенок.
Вилли остановился. Взяв жену за руку выше локтя, он повернул ее к себе.
Ты шутишь?
Нет, Вилли, это правда.
Ты абсолютно уверена?
Да.
У нас будет ребенок.Вилли, кажется, с трудом понимал очень простые слова, которые ему сказала жена.Ребенок родится в фургоне
Затаив дыхание, Мисси смотрела на мужа: что если он решит развернуться и возвратиться домой? Но она быстро взяла себя в руки. Ради чего тогда Вилли пустился в путь?
Нет, не бойся, Вилли. Мы будем на месте много раньше.
Ты уверена?
Конечно, дорогой. Скажи, сколько нам еще ехать?
Но Вилли уже не слышал жену. Из его груди вырвался радостный крик, и, приподняв Мисси, он крепко прижал ее к себе.
Тише, Вилли, тише, кругом люди.
«Как же я не права была, так долго скрывая все от Вилли,ужаснулась Мисси. И тотчас вздохнула с облегчением:Он рад!» Ей хотелось плакать. Сильные руки мужа обнимали Мисси, и волна любви и нежности накатила на нее. Она пойдет со своим Вилли хоть на край земли.
Они смеялись и плакали. Вилли целовал ее волосы, лицо, шею, прижимался щекой к шелковистым локонам. Соседи быстро проходили мимо, стараясь не помешать им.
Теперь я понимаю, почему все последнее время ты была сама не своя.От неожиданности и избытка чувств, нахлынувших на него, мысли Вилли лихорадочно метались.Я достану свежее мясо, Мисси, тебе нужна диета и отдых. И нельзя переутомляться, дорогая. О, Мисси, я так боялся, что ты передумала и уже не хочешь ехать со мной Или больше не любишь меня. Или, может, заболела. Я все передумал за это время.
В голосе мужа Мисси услышала такую теплоту и нежность, что у нее защемило сердце. Как же она не догадалась, что ее равнодушие ко всему, подавленное настроение и постоянная тоска по дому причиняли Вилли душевную боль. Больше она никогда не станет отдаляться от него.
Вилли, ты прости меня,прошептала Мисси.Мне и в голову не приходило, что ты мучаешься. Я виновата перед тобой.
Тебе не в чем себя корить. Просто мне стало сейчас очень легко, вот и все. Если бы ты еще чувствовала себя получше. Но мы начнем больше заботиться о тебеу нас есть хороший повод. Мы поговорим с миссис Козенски. Ты будешь чаще отдыхать. Вот увидишь, все будет хорошо.
Вилли, еще кое-что не дает мне покоя. Я очень тоскую по дому и родителямКом подкатил ей к горлу и не дал договорить. Мисси разрыдалась.
Вилли снова привлек жену к себе, стал тихонько стирать с ее щек слезы.
Ну почему же ты мне раньше не говорила об этом? Наверное, я бы не смог рассеять твою печаль, но я бы разделил ее. Ведь я тоже скучаю по родным.Вилли ласково гладил лицо жены и нежно целовал.Я люблю тебя, Мисси.
Почему она была такой глупой? Почему давно не поделилась с Вилли своими переживаниями? Разве могла она заподозрить, что муж не поймет ее или проявит равнодушие? Мисси крепко обняла Вилли и плакала у него на плече до тех пор, пока слезы не иссякли. Облегчение приходит, когда выплачешь всю душевную боль, откроешь ее близкому человеку. Теперь как ни в чем не бывало Мисси смогла поднять на мужа сияющий взгляд и улыбнуться.
Вилли поцеловал жену в носик и снова прижал к себе.
Ой,неожиданно спохватился он,да мы совсем забыли уложить эту маленькую маму в постель. И больше по вечерам не засиживаться, миссис, и пешком много не ходить. Пожалуйста.