Лукьянова Виктория - Играя судьбами стр 7.

И я продолжала смотреть в потолок, так и не сомкнув глаз. Он забрал остатки снов. Он выпотрошил меня и ушел. Я хотела почувствовать ненависть к нему. Но разве Натан был виноват? Разве он виноват в том, что я такая, какая есть?

Горечь не давала мне покоя. Стекая в горло вязкой слюной, она отбирала воздух.

Будильник прозвенел.

Я перевернулась набок и выключила его. Комнату вновь наполнила тишина. И лишь в этой тишине мне слышалось собственное «да». Конец.

 Так нужно,  прошептала губами и поднялась.

Год, нет, чуть больше, я вставала по будильнику, шла в душ. Я принимала пищу, собиралась и шла на работу. Так будет и сегодня.

Но почему-то оказавшись в ванной и взглянув на себя в отражении, я впервые не хотела никуда идти. Закрыться бы на все замки, отключить телефон и просто исчезнуть для всего мира. Позволить себе побыть одной. Не улыбаться при встрече, не говорить «добрый день» или «как дела?», будто мне действительно интересно. Не быть Эммой, которая никогда и никому не откажет, выслушает, поможет, будет другом и товарищем.

 Обманщица,  с отвращением бросив своему отражению, отвернулась и ушла в душевую.

Он прав. Я другая. Только Натан ошибся. Он говорил так, будто я особенная. Пожалуй, в чем-то так и было. Но моя особенность заключалась в том, что я оказалась деформированной. Сломанной.

Поэтому меня и бросил Терри. Поэтому у него есть семья, а я никак не могу залечить раны. Слишком глубокие. Но я нанесла их сама, мне и жить с ними.

Вода не очищала. Ни горячая, ни холодная. Не спасала и еда, которую я с трудом пропихнула в себя. Отутюженный костюм, кремового цвета рубашка, пальто, шарф, кожаная сумочка и сапожки. В семь я смотрела на свое отражение и видела успешную и вполне симпатичную женщину, готовую к новому рабочему дню.

 Дина, захвати, пожалуйста, анализы Вероники Майер. Да, да, та самая. Спасибо.  Я положила трубку и выдохнула.

Новый день начался. Через десять минут у меня небольшая летучка, потом к боссу, после  прием. Жизнь в клинике бурлила и кипела, а я, пытаясь вклиниться в бешеный ритм, не чувствовала себя удовлетворенной. Будто что-то сдерживало меня. Как в тисках.

Собрав бумаги в папку, которые я просматривала, мазнула пустым взглядом по черному экрану. Ни одного сообщения от Натана.

«А чего я ждала? Он не напишет»  промелькнула мысль прежде, чем рабочий телефон ожил. Вздрогнув, подхватила трубку и, выслушав послание от секретаря босса, вернулась к пустому созерцанию смартфона.

А если написать первой? Извиниться. Сказать, что я была неправа. Погорячилась? Поддалась эмоциям Спустила всех собак на него. Лживая трусиха. Дикое сочетание, но именно эти слова характеризовали мой внутренний мир, разрушенный и растоптанный тяжелой ногой бывшего жениха. Натан не виноват.

«Черт, о чем я думаю! Хотела поставить точку, так поставила!»

Совесть или нечто очень похожее съедало живьем. Казалось, я сама отрубила себе руку, а теперь начала жалеть. Ведь эта рука, пусть и деформированная, была слишком необходимой.

Деформированная

 Хватит!  прошипела сквозь зубы и взглянула на часы. Есть запас из семи минут. После нужно идти в небольшой зал, где собирались отделами для планерок. В моем подчинении было двадцать человек, которые ждали четких указаний, а не дрожащего голоса и спутанных мыслей. Поэтому Натана и всё, что было с ним связано, я оставлю позади. За замком в собственном кабинете.

Если он не напишет, значит Значит, это точно конец. Тот самый, на который я рассчитывала. Но почему же в груди так ныло и кололо?

Зачем лгать себе? Я хотела, чтобы он написал. Поежившись, обхватила себя руками и зажмурилась. Досчитать до десяти. Поможет. Раньше помогало. Но с ним все иначе. Вчера не сработало.

Из мыслей вновь выдернул рабочий телефон. Я распахнула веки и уставилась на ненавистную трубку.

 Когда же это прекратится?  прошептала, отвечая на звонок.  Доброе утро, Светлана. Спасибо! Все замечательно. А как у вас дела?

Будто мне было интересно

В переговорной собрались все. Я окинула бегло присутствующих и приблизилась к столу. Ко мне подскочила Дина и вручила свернутый пополам лист.

 Вот то, что вы просили.

Поблагодарив девушку, я заняла место, а анализы Ники припрятала в папку. Гляну чуть позже, не хотелось сбиваться с мысли, если обнаружу там то, что рассчитывала увидеть.

Когда все расселись и замолчали, мы приступили к обсуждению назревших вопросов, как кто-то из присутствующих громко шмыгнул носом. Я подняла глаза и отыскала Марину. Она извинилась и прижала носовой платок к лицу.

 Марин, все в порядке?

 Нет.  Та покачала головой и опять шмыгнула.  Кажется, я простыла.

Стиснув зубы, понимающе кивнула.

 Потом задержись на минутку.

Она кивнула, продолжая прижимать платок к носу.

Вернувшись к планерке, я уже мысленно вклинила работу Марины в собственный график. Больные сотрудники мне не нужны. Босс терпеть не может, если кто-то разносит вирусы по клинике, портя таким образом авторитет. В нашей частной клинике все должны быть здоровы, и это не обсуждается. Поэтому закончив с планеркой, я ожидала, когда персонал покинет зал, а Марина, собрав свои бумаги, приблизится ко мне.

 Возьми отгулы. У тебя накопилось, если не ошибаюсь, четыре дня.

 Но я

 Марин, не обсуждается.  На моем лице застыла улыбка. Дежурная улыбка.  Если почувствуешь себя хуже, то открой больничный.

Девушка кивнула. Она знала правила так же хорошо, как и все остальные. Поэтому продолжая дышать приоткрытым ртом при забитом носе, выслушала от меня наставления.

 Передай мне всех, кто записан на этой неделе. Распределю между остальными врачами.

 Хорошо.

 Если есть какая-то бумажная работа, отнеси Оле. Я ее предупрежу.

Новый кивок.

 И вылечись, пожалуйста. Нам без тебя будет сложно.  Следом за наставлениями произнесла вполне ободряющую речь. Ведь именно этого от меня хотели слышать. Уважает, ценит, поможет, поддержит.

Злость цветком-червоточиной разрасталась в груди.

Марина, хлюпая носом, поблагодарила и умчалась оформлять отгулы, а я уставилась на папку, слушая ее удаляющиеся шаги. Из папки торчал лист. Тот самый, который передала мне Дина. Достав его и раскрыв, прочитала нужную строчку и выдохнула. Откинувшись на спинку стула, зажмурилась и, пожалуй, впервые за день улыбнулась по-настоящему.

Ника будет довольна.

Из переговорной выбиралась в приподнятом настроении. Даже летучка у босса меня более не волновала, как предстоящая встреча с подругой вечером. Потому что такие новости нужно сообщать лично. Произнести это вслух, ощутить эмоции и насладиться триумфом. Жить и чувствовать, а не существовать, как делала я.

 Эмма! Эмма, привет!  Мужской голос привлек мое внимание.

Оглянувшись, уставилась на спешащего ко мне Александра Иванова. Его я сватала Маше из бухгалтерии.

 Здравствуй, Саш. Как дела?  заученная до зубного скрежета фраза.

Он улыбнулся и положил свои ладони на плечи. Лишь чудом я сдержалась, чтобы не отшатнуться и не скинуть его руки с себя с криком.

Натан прикасался иначе. Не по-дружески, как это пытался изобразить Иванов, но и не как любовник. Совсем не так, и я не могла понять как именно. Но это было по-особенному, по-другому.

 Да все нормально. Как же еще может быть. А ты?

 Точно так же.  Уголки губ дрогнули, когда он отпустил мои плечи. Стало легче дышать.

 Эмма, слушай, не знаешь, Маша согласится сходить со мной на ужин?  Ну вот, еще одна тема, которой я бы хотела избежать. Но раз однажды оказалась втянутой, придется разгребать.

 Ужин?  переспросила, притворяясь, будто задумалась над его предложением.  Не знаю, если честно. У нее вроде дел по горло. На работе зашивается, да и дома мальчики не дают скучать.

 Понятно-понятно,  пролепетал мужчина, поникнув.  Эх, у меня два пригласительных сгорят.

 Пригласительные?

 Да, билеты. Получил от кое-кого в подарок. На выставку в эту пятницу какого-то до жути популярного фотографа. Правда, я ничего не смыслю в этом, но сходить бы не помешало.

 Ты же говорил про ужин,  напомнила я.

 Ну, на ужин хотел позвать после выставки. Вроде бы ужин как свидание, а выставка Ну....