Не дождешься, когда сможешь свою подстилку расстелить на супружеской кровати?
Он замахнулся и она, резко отшатнувшись, зацепилась каблуком за ковер и рухнула между кресел, ударившись боком о деревянный твердый подлокотник. Виктор опешил и кинулся к ней с криком, пытаясь поднять. У него это плохо получалось, так как кресла были тяжелыми, отодвинуть их самому не представлялось возможным. Лина же лежала без движений, и лишь из под виска на ковер натекала кровь. На его крик прибежали слуги и охрана, сдвинули мебель и подняли на диван бессознательное тело Лины. Вызвали скорую и ее увезли в клинику. Виктор дежурил около палаты, куда положили ее и с ужасом ждал приговора. Доктор, ведущий ее беременность, вышел бледным и сообщил страшную новость, что его ребенок мертв и Лина в тяжелом состоянии.
Виктор сел на пол, в отчаянии сжимая ладонями голову.
Нет, не хочу, шептал он безумно, нет, не надо
Ему помогли присесть на кушетку и заставили выпить что-то пахучее и горькое. Потом охранник подхватил хозяина под локоть и вывел его на воздух. Посадив в машину, повез домой. Виктор сам дошел до кабинета и рухнул на диван.
Все, повторял он и слезы, злые слезы текли по щекам, Это все она, она наговорила мне на мою жену.
Он подскочил на ноги и ринулся в Светкину комнату, но там ее не нашел. Пустился бегать по дому, но везде было пусто, все попрятались, потому что знали, что в таком состоянии хозяин не отдавал себе отчета и мог убить. Тем более сейчас, когда охранник сообщил о потере хозяйкой ребенка. Все скоро убрались с глаз долой, помня взрывной характер хозяина.
Не найдя виновницы его горя, он просто напился.
Следующим утром он уже был у постели Лины и держал ее за руку, пока та не очнулась. Увидев встревоженные и виноватые глаза мужа, она вздохнула и отвернулась, вырвав руку.
Прости меня, Гала, склонился он над ней, пытаясь заглянуть в лицо.
Оставь меня в покое, едва слышно проговорила Лина, И проспись. Несет от тебя, она скривилась.
Это все твоя Светка, встал перед постелью на колени, и вновь хватая ее за руку, это все она. Все уши прожужжала, что ты не подчиняешься правилам. А я не хотел. Просто все как-то сложилось непросто. Вот на меня и накатило. Прости, целовал он ее пальцы и слезы катились по его щекам, пьяные слезы, как поняла Лина. Ей было горько и жутко противно смотреть на его сморщенное опухшее от пьянки лицо, и она закрыла глаза.
Прощаю, и иди домой. Мне надо отдохнуть, сказала она, лишь бы только не видеть его и не слышать его голос.
Через неделю ее выписали из клиники и она появилась в доме. Светка принялась ухаживать за ней и бросалась опрометью выполнять любое ее желание. Лине было все равно ее отношение к Виктору, ее хозяйничанье в доме. Она еще долго приходила в себя после такой катастрофы. Через месяц, она сказала Виктору, что хочет поехать в Израиль, полечиться и проведать свою подругу. Теперь она у нее осталась одна. Виктор готовый на все, лишь бы добиться ее благосклонности, отпустил жену и заказал лучший отель, машину с водителем и открыл счет в банке страны, для оплаты лечения жены в любой клинке, которую той посоветуют врачи.
Лина собиралась недолго, после отклика на свой запрос по гинекологическому лечению. Ей предоставляли место в самой элитной клинике страны.
В Шереметьево ее провожал Виктор. Он держал жену за талию и прижимал к себе, потом нежно поцеловал и пожелал хорошего отдыха и лечения.
Он не жалел денег, не жалел себя. Ему нужен здоровый наследник и именно от Лины.
Путь летит, я перебьюсь, лишь бы потом смогла выносить, шептал он ей в спину, и просил мысленно, чтобы та обернулась.
Она не обернулась.
Глава 10
Израиль встретил Лину хамсином, жарким воздухом с пустынных земель Аравийского плоскогорья. Аэропорт Бен-Гурион кишел людьми их голосами и смехом. Прихватив свой чемодан и сумку, с медленно ползущей по кругу ленты транспортера с вещами прибывших, Лина легкой походкой пошла к выходу. Там, на остановке взяла такси и сказала на иврите адрес.
Гостиница в Тель-Авиве была на берегу и отличалась современной красотой в европейском стиле. Заказанный заранее номер люкс был чист, прохладен и роскошен.
Не пожалел денег, скривилась Лина, вспомнив наказ мужа, о непременном лечении, На все согласен, лишь бы получить свое.
Она окинула взглядом апартаменты, которыми не погнушался бы и принц крови, и рухнула спиной на застеленную кровать. Закрыв глаза, отдыхала от израильской жары. Приподнявшись, нашарила сумку, вынула смарт. Набрала номер и услышала знакомый голос женщины, которую хотела видеть.
Здравствуй, Тома! Это я. Я в Израиле. Только что заселилась в гостинице, и она назвала адрес и номер комнаты, Когда сможешь приехать? У меня много новостей.
Давай так, услышала она, чуть хрипловатый голос, сегодня я в ночь, а вот завтра, к вечеру буду у тебя. Жди и готовься к часовым мучениям, ибо у меня тысячи вопросов. Но, главноекак твое здоровье? Как переносишь беременность?
А беременности уже нет, глухо сказала Лина, через паузу.
Как нет? ахнула женщина, Что случилось?
Все расскажу. Приезжай.
Тамара вздыхала в трубку.
Ладно, проговорила она, Береги себя. Я буду скоро.
До встречи, проговорила Лина, еле сдерживая слезы.
Бросив телефон на постель, утерла щеки и прошла к небольшому холодильнику. Открыв его, достала бутылку воды без газа и налила в стакан. Он сразу запотел в руке, и Лина слегка прихлебнула холодный напиток. Подошла к окну и сдвинула шторы. Открыла стеклянные двери и вышла на балкон. Ветер тут же закрутил ее волосы и она рукой схватила их в пучок. Глазам было приятно осматривать даль. Вплоть до горизонта было море, бирюзовое, с белыми барашками волн. Даже сюда доносился звук их наката на берег и запах, йодистый запах, смешанный с терпкостью водорослей. Постояв в горячих объятиях ветра, она ушла в прохладу комнат. Вздохнув, принялась обустраиваться, раскладывая вещи и туалетные принадлежности. Вскоре раздался местный звонок, и Лина взяла трубку.
Добрый день, мадам, раздался приятный мужской голос, говоривший по-английски, Вам что-либо нужно? Чем могу вам помочь?
Пока ничем, отозвалась она, Спасибо.
Если что, звоните, прозвучал голос, и на этом Лина положила трубку.
Она сегодня наметила только одновечером, когда сядет солнце и на жаркий город опустится прохлада, пройтись по берегу моря босиком, потом поужинать в одиночестве, выбрав любое близлежащее кафе или ресторан и залечь спать, не думая ни о чем.
Так и сделала. Подремав, после душа в постели, она надела легкое цветастое платье, заколола в пучок волосы деревянными шпильками, прихватила сумочку через плечо и спустилась на первый этаж. Предав ключ-карту служителю на ресепшене, она вышла из прохладного фойе в душноватый вечер города. Ветер подхватил платье, и Лина слегка задохнулась, но потом, улыбнувшись, сбежала по лестнице. Перебежав дорогу, под отчаянные гудки возмущенных водителей, она спустилась к морю. Солнце уже село, но небо все еще было освещено, правда, темнело очень быстро, как и везде на юге. Море поднимало волны под дуновением ветра и бросало их на берег, потом с шуршанием они откатывались обратно, захватывая в свои объятия берег, и оставляя мокрым песок. Сняв босоножки, Лина пошла по нему, ощущая его целительную прохладу. Волны охватывали ее лодыжки и щекотали подошвы ног, забирая песок под ступнями. Все это: море, небо, запах и ветер, рождали в душе Лины чувство свободы, которое всегда дарит морское пространство. Она вдыхала его, она кормилась им. И в сердце ее заползала радость и умиротворение.
Наконец-то я могу спокойно вздохнуть, улыбалась она и загребала ногами песок, приподняв, слегка намокнувший, подол платья.
Постояв немного, наблюдая, как на глазах темнеет небо и ярче светятся звезды, она вышла на парапет проспекта, что тянулся вдоль берега и, отряхнув ступни, надела обувь. Люди, гуляющие рядом, мало обращали внимание на одинокую девушку, они тоже были туристами и отдыхали от дневной духоты в прохладе с моря.
Зашла в первый попавшейся ресторанчик, что стоял на береговых сваях, присела за столик поближе к воде и заказала морское ассорти и бокал белого местного вина. Играла легкая восточная музыка, шумело море под деревянной платформой, и девушка замерла от умиления. Здесь и сейчас она была счастлива.