Всего за 129 руб. Купить полную версию
Кир протягивает биту мне и кивает пацанам, чтобы те схватили и обездвижили жертву.
Я недоумённо поднимаю бровь и спрашиваю:
Он не сможет защищаться?
А тебя это смущает?
Пьяный и беззащитныйзашибись.
И избить его должен именно я?
Остальные уже давно в деле, скалится он.
Тогда обойдусь своими силами, хмыкнув, игнорирую я биту и наношу первый удар.
***
Домой я возвращаюсь через пару-тройку часовпришлось зависнуть с парнями, чтобы отметить моё крещение. Пользуюсь задней дверью, стараюсь не шуметь, поднимаясь на второй этаж, и иду в кухню. Голова неприятно гудит от дешёвого пойла, но выбора не былопришлось пить, хоть я и старался как можно реже прикладываться губами к стакану. Хорошо, что в последний момент решил ехать в Гранж не на байкекак чувствовал, что не стоит.
Включаю свет, прохожу к шкафу с медикаментами и выуживаю из аптечки бутылочку с перекисью и пачку ватных тампонов. Костяшки пальцев всё ещё жжёт, пусть и алкоголь в крови немного притупил боль.
Бить того, кто не способен защититься
Паршиво, да. Но именно так работают эти парни. Именно так я смог попасть в компанию к ним. И не хрен попусту убиваться угрызениями совести, сам знал, на что иду.
Бросаю на стол перекись и вату и поворачиваюсь к раковине, чтобы смыть засохшую кровь. Свою. Чужую я смыл сразу, как только с делом было покончено.
За шумом воды не слышу шагов Риты и напрягаю плечи, когда она говорит со стороны холодильника:
Только вернулся, Сав?
Да.
Где был?
Наблюдаю, как она достаёт из холодильника бутылку молока, ставит её на столешницу и подходит ко мне, чтобы достать из шкафа кружку.
Вид у девушки не самый лучший: глаза воспалены от слёз, волосы растрёпаны, халат, накинутый на плечи, шиворот-навыворот.
Не можешь уснуть? спрашиваю я, когда она берёт кружку, прижимает её к груди и смотрит на меня пытливым взглядом, не торопясь отходить.
Не после такой новости.
Да.
Отворачиваюсь, закрываю воду и просушиваю руки кухонным полотенцем.
Рита вздыхает и возвращается к молоку:
Что с костяшками, Сав? Нам стоит беспокоиться?
Я сажусь за стол.
Тёплое молокополная хрень, знала? усмехаюсь я, глядя, как она открывает микроволновку и ставит в её жерло кружку с молоком.
Рита хлопает дверцей, включает таймер и поворачивается ко мне, скрестив руки на груди:
Это зависит от того, во что верить. Во что ты ввязался?
Я молча откручиваю крышку с перекиси и заливаю шипящей жидкостью костяшки левой руки. Морщусь. Поднимаю глаза на Риту и говорю:
Всё под контролем, ладно?
Рита пытает меня изучающим взглядом до того момента, пока микроволновка не перестаёт шуметь, пронзая воцарившуюся тишину противным писком.
Ладно, отворачивается Рита, чтобы взять своё тёплое молоко.
Она проходит к столу, садится на диванчик, поджав одну ногу под себя, и подхватывает бутылочку с перекисью:
Дай свою руку.
Усмехаюсь, отбрасывая сырой тампон, и протягиваю к ней левую руку. Рита делает всё осторожно и аккуратно, напоминая о тех временах, когда она так же обрабатывала мои ссадины по всему телу, полученные в результате учёбы езды на мотоцикле. Мы молчим. А через минуту в глазах Риты появляются слёзы.
Сав Какая
Нет, Рит, останавливаю я её, отнимая руку. Не впутывай меня.
Просто
Это ваше с Денисом дело, ладно?
Я встаю, быстро прибираю за собой и иду на выход, но в проходе останавливаюсь и бросаю взгляд на девушку. Нетженщину, ведь она мать, пусть и не выглядит на свои тридцать четыре года.
Рита опирается на стол и прячет лицо в ладонях. Её плечи дрожат от тихих рыданий.
Отворачиваюсь и иду в свою комнату.
Это пройдёт. Жить семнадцать лет в ожидании чуда и обрести его в один мигзадача непростая. На осознание потребуется время. И терпение. Много терпения. Потому что ещё не известно, как покажет себя это чудо.
Не к месту вспоминаю сегодняшнего изумрудника и, пнув подвернувшийся под ноги кроссовок, с размаху падаю на кровать. Закладываю за голову обе руки и всматриваюсь в диск белесой луны за окном.
Видел, говоришь, меня у дома рыжей? И даже запомнил. Где он тогда был? В соседнем доме? Живёт там или заходил в гости к другу-мажору?
Чёрт, Изумрудная волна по количеству жителей тянет на хороший городок. Впрочем, так оно и есть. Недоступное простым смертным место, где собралось большинство толстосумов нашего города-миллионника. Оккупировали близлежащие пляжи для своих развлечений, отстроили рядом торговый центр. Даже школа для дорогих деток свояэлитная, чтоб её. И несмотря на всё это я-таки нарвался на двух изумрудников, с которыми по случайности сегодня имел дело, в одном месте.
Судьба-злодейка, да?
Да.
Переворачиваюсь набок и сбрасываю с ног кеды. Сна ни в одном глазу. Вспоминаю мать. Её строгие выговоры, когда я возвращался домой вот так же поздно. Правда, разбиты у меня были не костяшки, а нос. Или подбит глаз. Тогда я ещё не бил в ответ. Получал своё и уходил. Назло отцу. Тот в редкие визиты домой уверял меня, что настоящий мужик бьёт первым. Что ему в принципе свойственно насилие. Вроде как иначе ты вовсе не мужик, а слабая девчонка. Я доказывал обратное. Пытался разрулить конфликты при помощи мозгов и нужных слов. Получалось не всегда, да. Но мама, отчитав меня, всегда после говорила, что гордится мной.
А потом их обоих не стало. На моих глазах они сели в машину, взрыв которой унёс обе жизни.
Я не снимаю с себя вины за случившееся. Но есть ещё виноватые, которые обязательно за это заплатят.
Я за этим прослежу.
Глава 4. Савва
Прощальный взгляд мамы, хлопок дверцы, звук заведённого мотора взрыв. Горячая волна воздуха подхватывает меня в свои жаркие объятия, подкидывает над миром, в котором заживо горят их тела, и с силой ударяет о землю, выбивая дух
Я резко просыпаюсь в своей кровати и хватаю ртом воздух. Требуется полминуты, чтобы понять, что это сон. Что это случилось давным-давно. Не минуту назад. Не сейчас.
Сажусь, спуская ноги на пол. Влажная футболка неприятно липнет к телу. Уснул в одежде. Всё как всегда.
Тру лицо ладонями, чтобы окончательно выветрить из головы остатки сна, который мучает меня почти каждую ночь, и стягиваю с себя футболку. По дороге в ванную комнату бросаю её в корзину с грязным бельём. Принимаю душ. Одеваюсь в чистое и спускаюсь вниз. За барной стойкой сидит всего один клиент.
Денис, как обычно, уже при деле: расставляет громоздкие стулья по местам. Но сегодня в его движениях различается едва заметная нервозность.
Чёрт, теперь так будет каждый грёбаный день?
Дэн видит меня, кивает в знак приветствия, а мою кисть обхватывают пальцы Ал и тянут к столам с диванчиками. Девчонка усаживает сначала меня, а затем садится напротив. Её голубые глаза горят от любопытства. А я в очередной раз поражаюсь её способности выглядеть свежей и отдохнувшей вне зависимости от того, насколько поздно закончилась смена в клубе.
Рассказывай! требует она громким шёпотом.
Нормально всё, коротко отвечаю я.
Туманов, мне нужны подробности! возмущённо надувает она губычерта, которую я в ней не переношу. Что делали? С кем?
Прессанули одного из изумрудников, дергаю одним плечом, а затем замечаю, чтобы отвязаться от дальнейших вопросов: Столы все протёрла, Ал? Дэн платит тебе не за беседы со мной.
Сотню раз говорила, что тебе не идёт быть козлом, Сав, хохочет она и поднимается. Хорошо, расскажешь, когда захочешь.
Начав вертеть тряпку в руках на манер пропеллера, Алёна уходит к столам в той части зала, которая находится на возвышении и огорожена деревянными перилами, а я перевожу взгляд на Дениса. Тот ставит перед мужиком очередной бокал с пивом и начинает протирать полотенцем стаканы, вернувшиеся с мойки. Поднимаюсь и иду к нему. Сажусь на барный стул и спрашиваю:
Не объявлялась?
Денис выпрямляет спину и напрягает скулы, затем выдыхает глухо:
Нет.
И больше не звонила?
Дэн качает головой, усерднее орудуя тряпкой по стеклу. Хочу сказать, что всё образуется, но у меня звонит телефон. Грыз. Отключаю звук и отхожу, чтобы никто не услышал мой разговор.
Да?
Привет, пацан. Есть новый заказ, возьмёшься?
Без проблем.
Тогда дуй в Гранж. Жду.