Всего за 199 руб. Купить полную версию
Ты вы в порядке?
Его взгляд, брошенный, как стрела, из-под черной густой челки, проникает в поры, обжигает кожу.
Нет. Я. Не. В порядкеповернувшись, тянется ко мне, но я отступаю к окну.
Пожалуйста, не нужно,шепчу неуверенно.
Что именно?наклон головы и взгляд, направленный на мои губы.
Этогосмотрю в его пьяные от возбуждения глаза и понимаю, что сама впустила зверя в дом. Я знаю, каким он может быть искусным совратителем.
Мам, все в порядке?в дверях появляется Миша.
Я отскакиваю к мойке, а Давид спокойно, будто ничего не происходит, тянется к форточке и приоткрывает на проветривание.
Еще пять минут. Чайник закипит,говорю сыну.Я позову.
Ага,сын бросает на Давида странный, долгий взгляд, рассматривает его спину, а потом, изогнув губы в неровную линию, уходит в коридор.
Повисшее напряжение давит и угрожает взорваться снопом искр, меня всю колотит и трясет. Чашки цокают друг о дружку, ложки выпадают из рук, и я не могу собраться. Он слишком близко.
Все хорошо, Арина,тихий шепот ложится на плечо, вбивая в позвоночник железный прут. Вытягиваюсь по струнке, боясь выдать свои эмоции.Я не страшный. Доверься.
Вам стоит держаться на расстоянии,опускаю голову и понимаю, что слишком давлю кулаки и изогнула одну из ложек.
Почему?низко, тихо, рокочуще, слегка касаясь моего плеча кончиками пальцев, перемещая волосы на одну сторону.
Я замужем.
Смеется. Не шумно, а сдавленно. Прыскает и целует меня в висок, разгоняя жар по всему телу.
Вы пьяны.
Пьян,кивает, от этого его губы соскальзывают на мою щеку, а рука, что до этого нависала над плечом, вдруг фиксирует голову и заставляет повернуться к нему лицом.Тобой пьян, Арина, и не соображу почему.
Убери те руки.
Неа,еще немного подвигает меня к себе, не разворачивая, а лишь заставляя смотреть ему в глаза.
Я вас выгоню,шепотом.
Хм. Сама-то в это веришь?на его губах играет лукавая улыбка.
Полицию вызовусипло.
И что ты им скажешь?
Что вы пристаете
Как страшно. А хотя,он склоняется к губам, неизбежно, неотвратимо, вдыхает жадно, словно наслаждается моим запахом,вызывай. После похорон отца и трех дней бессонницы, может, меня поколотят, и я, наконец, усну.
Вы больны.
Смертельно
Нас разделяет свист чайника. Аверин все-таки отпускает меня, оставляя на губах неслучившийся поцелуй. И я ненавижу себя за слабость, что хочу этого, вопреки здравому смыслу и гордости. Каждая пора тянется к нему, горит по нему, трепещет, и я заставляю себя противиться через силу. Он ведь предатель, вспомни, Арина. Вспомни!
Справившись с чашками, переношу их по одной к столу и замечаю, что Давид куда-то ушел.
Нарезаю торт, убираю вино в холодильник, к остальным пакетам не притрагиваюсьнеудобно копаться в чужих вещах.
Не хватает нескольких долгих минут, чтобы успокоиться, все еще дрожу, будто у меня лихорадка, но все равно спешу в комнату, чтобы позвать малышей к столу, заодно и проверить, куда делся наш горячий доктор. Понимаю, что Давида и здесь нет.
Неужели ушел?
Глава 9
Давид. Наши дни
От коньяка, что мы выпили с Данькой, или от запаха недоступной, но безумно желанной женщины, мне становится так дурно, что приходится сбежать в коридор и, не найдя уголка, где я мог бы уединиться на пару минут, вывалиться в подъезд. В одной рубашке.
Отлично. Здесь так холодно и мерзко, что почти сразу в голове проясняется, хотя в брюках все равно пожар. Яйца натурально ноют от неудовлетворения, а это признаки нехорошие. Надо было Крис вызвонить, а не сюда переться без надежды на продолжение. Так и свихнуться можно.
Спускаюсь на пролет, замираю в полумраке и, упираясь ладонью в стену, пытаюсь дышать. Сверху слышу движение и шорох одежды. Кто-то спускается по ступенькам, проигнорировав лифт. Да мало ли, кто там прется. Вдруг, как я, брезгует грязными кабинками.
Я выравниваюсь и, повернувшись спиной к стене, скрещиваю перед собой ноги и руки.
Человек не один, по двоящимся шагам понимаю, а еще тихим приглушенным голосам. Мужским.
В темноте мелькает луч фонарика, что на миг слепит глаза. Как-то слишком торопятся эти двое, сбегают по ступенькам и, заметив меня, внезапно замирают напротив. Невысокие, но довольно коренастые мужички, судя по силуэтам.
Вываливай карманы,блеск лезвия совсем меня не пугает. Я больше переживаю, что Арина тут живет и все время ходит одна. И дети.
Расставляю ноги, чтобы стоять крепче, расслабляю руки, опуская вдоль тела, и улыбаюсь в темноте.