Честно признаться, я и сама в восторге: столько красивых байков никогда не видела. Некоторые имеют уж совершенно причудливый вид: украшенные стальными крыльями, модернизированные по последнему слову техники. К некоторым мотоциклам хочется подойти, потрогать руками, такими нереальными они кажутся, но мне неловконе хватало ещё дурочкой выглядеть перед их хозяевами. Уж лучше буду смотреть со сторонытак надёжнее.
Мама, мама, смотри, что там!кричит Женечка, указывая пухлой ручкой на огромный байк, стоящий на чём-то, вроде постамента.
Его вид и правда поражает: мотоцикл больше напоминает персонажа фильма «Чужой»огромная стальная махина с приваренным к задней части хромированным хвостом, завивающимся дугой. Неужели на нём действительно можно ездить? Удивительно.
Неожиданно толпа, до этого пребывающая в относительном покое, шевелится и волнуется, словно море перед штормом. Сначала я не придаю этому значенияну толкнули пару раз и ладно. Но когда какая-то девица в коротких кожаных шортиках, открывающих вид на стройные, просто-таки километровые, ноги и в облегающем серебристом топе лезет на плечи своего дрыщеватого приятеля, а её примеру следуют и другие, понимаю, что что-то точно должно случиться. В голове одна мысль, что сейчас нас с Женей затопчут, даже имени не спросят.
Поднимаю сына на руки и, чуть привстав на носки, пытаюсь рассмотреть, что там такое заметили эти полоумные девицы, раз готовы просто так, на фоне полного благополучия, снимать с себя майки.
«Прохват, прохват!»доносится с разных сторон, а я понять не могу, о чём они таком говорят.
Мне неясно, что это значит, но, судя по оживлению в толпе, близится что-то грандиозное.
Филин будет, не знаете?орёт мне кто-то на ухо.
Вздрагиваю от испуга, поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на девушку, в глазах которой читается неприкрытая восторженная истерика. Пожимаю плечами и робко улыбаюсь. Девица щурится, морщит нос, словно тот факт, что я не знаю никакого филина, её шокирует. Будто я не человек, а одноклеточная амёба. Наверное, среди таких девиц не знать этого пернатогопреступление.
К этой поклоннице орнитологии сквозь плотную толпу протискивается, видно, её подружка с двумя банками пива под мышкой и пачкой тонких сигарет в руке. Но сейчас меня мало интересуют все эти страсти по непонятно комумне бы сделать так, чтобы сына не раздавили, хотя Женя, кажется, доволен этим нечаянным перформансом: таращится кругом, хлопает в ладоши, смеётся. Ну, хоть кому-то весело, потому что мне уже кажется, что моя печень сплющилась в тонкий блин, а на ноге кто-то решил сплясать джигу. Что за народ такой сумасшедший? И почему я вообще согласилась на уговоры четырёхлетнего вымогателя и припёрлась сюда? Надо было дома оставаться, хоть кишки бы никто не выдавил.
Мысли носятся в голове, я бухчу себе под нос, пытаюсь отпихнуть тех, кто уж слишком решительно наваливается на меня со всех боков, кислорода отчаянно не хватает, солнце печёт прямо в темечков общем и целом, прекрасный выходной день, каждый бы так проводила.
Неожиданно толпа, в которой нас зажало, начинает делиться на две части. Дышать становится значительно легче, когда все, кто стоял справа, отходят дальше. Это какое-то очень организованное, почти театральное действо, свидетелем которого я стала. В результате таких манипуляций сто?ит повернуться всем корпусом вправо, и мы с Женей оказываемся в первом рядулицом к широкой дороге.
Оглушительный рёв моторов доносится до слуха, и мы принимаемся вертеть головой, чтобы понять, откуда идёт звук, становящийся с каждой секундой всё громче и отчётливее. Кажется, даже асфальт, раскалённый июльским зноем, вибрирует под ногами.
Мама, смотри!кричит мне на ухо сын и указывает рукой влево.
Но я и сама всё увидела: чёрная туча медленно, но уверенно приближается к нам.
«Они едут! А-а-арчи!»вопит та девушка, что протискивалась к подружке с пивом и сигаретами. Видно, эту не волнуют пернатые, ей какого-то Арчи подавай.
«Брэ-эйн!голос из толпы, словно звук хлыста рассекает воздух.Набей мне розу! На груди! На обеих!»
В памяти всплывает: «Наколи мне, кольщик, купола». От этого столпотворения у меня, похоже, мозг поплавился, раз такой репертуар в голову лезет.
Тем временем, мотоциклы всё приближаютсятеперь их смутные образы в моих слегка подслеповатых глазах приобретают более чёткие очертания. Целая колонна байков, конца и края которой не видно, как не присматривайся, едет в нашу сторону. По восторженным ахам и охам барышень, по выкрикам парней, стоящих в толпе, понимаю, что это и есть тот самый прохват, о котором все совсем недавно говорили. Толпа шумит, хлопает, кто-то кричит и прыгает.
Но я согласна с нимиэто поистине грандиозное зрелище. Стальная река плавно движется в нашем направлении, во главе с огромным байком, на корпусе которого прикреплён флаг, что развевается на ветру и трепещет. Мотоциклисты, кто в гордом одиночестве, кто со спутницами восседают на своих железных конях, и почти у каждого за спиной реет знамя.
Класота!восклицает Женечка, размахивая ручками и приветствуя каждого, кто проезжает мимо.
Байкеры, минуя толпу, поднимают вверх кулаки, а девушки, сидящие сзади, кажутся такими счастливымис развевающимися на ветру волосами, порой в причудливых и замысловатых шлемах, но каждая раскована в абсолюте. Я завидую имони знают, что такое воля, и никакая клетка не способна удержать их свободолюбивый дух в своих пределах.
Друг за другом, мотоциклы проносятся мимо, сливаясь в сплошную угольно-чёрную ленту, и вскоре я уже перестаю их различать. И лишь ветер свистит в ушах, а от музыки, которая доносится откуда-то, закладывает уши.
В жизни нет ничего бесконечного, и скоро колонна редеет и заканчивает своё движение. Толпа, возбуждённая этим действом, некоторое время шумит и волнуется, но вскоре постепенно рассасывается.
Понравилось?спрашиваю сына, хотя всё и так написано на его лице.Мне кажется, было здо?рово. Пойдём, погуляем?
Женечка судорожно кивает, и мы движемся, по возможности аккуратно, чтобы ни с кем не столкнуться, и рассматриваем вновь прибывших байкеров и их мотоциклы. Каждого окружают знакомые, просто люди, жаждущие общения, девушки. Оживление, царящее кругом, заразномне кажется, что такой лёгкой и беззаботной давно не была. Улыбка сама по себе расцветает на лице, но это не кажется глупым,когда вокруг столько весёлых и одухотворённых лиц, невозможно не проникнуться.
Снова на глаза попадается тот монструозный аппарат, что похож больше на элемент декорации фантастического фильма, чем на мотоцикл. Всё-таки мысль о том, что кто-то же способен на таком кататься, не даёт покоя.
И вдруг Женечка, до этого послушно державшийся за мою руку, вырывается и бежит к этому чудо-агрегату. Не успеваю ничего сообразить, как захмелевшая компания подростков отрезает меня от сына. Распихиваю пьяную молодежь и, озираясь по сторонам, пытаюсь найти ребёнка, но он словно сквозь землю провалился. Пропал!
Женечка, ты где?!кричу, лихорадочно соображая, где он может быть. Вокруг шумит толпа, мигрируя и перетекая из одной части площадки в другую. Чувствую, как паника сжимает изнутри, скручивает в узел, застилает глаза.Сынок, отзовись!
Но, само собой, он не слышит мои вопли. Стараясь успокоиться, бегу к мотоциклуведь сын побежал именно к немуи оббегаю вокруг несколько раз. Впрочем, безрезультатно.
Пытаясь успокоить лихорадочно бьющееся сердце, привести мысли в порядок и думать конструктивно. С ним же ничего не может случиться? Не может!
Убеждаю себя в том, что всё будет хорошо и направляюсь к тёмно-серой большой палатке, из которой доносятся мужские голоса. Не знаю, что там, но ноги несут почему-то именно туда. Чем ближе, тем отчётливее слышится мужской смех. Мне наплевать, что могут обо мне подумать, когда ворвусь туда, растрёпанная и с горящими от ужаса глазами. Пусть, кем угодно меня считают, хоть сумасшедшей, но мне нужно найти сыная не на конкурсе красоты, в конце-то концов.
Мне кажется или нет, но сквозь шум в ушах могу уловить нотки знакомого голоса, что только добавляет решимости.
Вбегаю в палатку и сначала не понимаю, что вообще происходит, но, проморгавшись, фокусирую взгляд на Женечке, который стоит на стульчике в глубине помещения.