Всего за 169 руб. Купить полную версию
Вот так. Не Олега, не Сухого. Нет уже такого человека. Есть Троскен. Владелец заводов, газет, пароходов И многого другого, о чем никто не знает. К их счастью.
Зачем? в горле сухо, поэтому звука не получается. Да и вопрос глупый. Не требующий ответа. Можно подумать, если б я попросила не сообщать Олегу про меня, кто-то бы послушался. Детский сад.
Я отворачиваюсь, смотрю в окно. Там зелень. Парк. Да, прямо в центре Питера. Пациенты этой клиники наслаждаются прекрасным видом. И это тоже имеет ценный терапевтический эффект. За него, я думаю, процентов сорок в итоговый чек накручивают.
Слышу шаги, становится тяжело дышать. Как и всегда, когда он рядом.
Олька поворачиваю голову, упираюсь взглядом в привычно холодный взгляд. Он в костюме и галстуке. Выглядит так, словно пришел сюда с какого-нибудь серьезного совещания. Вполне вероятно, что так оно и есть. И только тени под глазами отдают отчаянием. Страхом. Болью. Всеми теми эмоциями, которые, как многие считают, Олегу не знакомы в принципе.
Как же они ошибаются!
Олька Бл*** - Он просто опускается на колени перед моей кроватью, сграбастывает ладонь, целует ее, замирает, дышит тяжело, кажется, будто задыхается даже. Не делай так больше, а? Я же чуть не сдох
Мне странно видеть страшного Сухого на коленях, ощущение, что брежу. Но, судя по офигевшим взглядам Игната и Васи, нет, все в реальности. И Олег передо мной на коленях.
Все, как я когда-то мечтала.
Бойтесь своих желаний.
Они всегда сбываются.
Олег черт, голоса же нет! Но он слышит, поднимает голову. Смотрит на меня. И в его взгляде я вижу все то же, что и всегда. И как всегда, таю и умираю от этого. С ума схожу, буквально. Смотрю, смотрю Не оторваться никак.
Не говори ничего, а? он оглядывается, и Вася тут же ставит стул рядом с койкой. Олег садится, придвигается максимально близко. Опять оглядывается. И Вася тут же убирает всех посторонних из палаты, и сам выходит.
Вот какого хера ты Черт он, как всегда, когда его действительно что-то сильно волнует, выводит из равновесия, вспоминает о своих корнях. И куда только девается немецкая аристократичность! Вот, например, сейчас передо мной Олег Сухой во всей красе. Главное, под стрелой не стоять Хорошо, что это не ко мне.
Слушай я пытаюсь опять что-то сказать, утешить, чтоб не волновался излишне, но проклятый голос А я не уверена, что мне можно пить. Я не знаю характер ранения.
Нет, это ты слушай. Жестко перебивает он меня, я был терпеливым. Я, сука, долго ждал! И вот дождался. Тебя порезала грязным ножом какая-то алкашка! Сука! Шипучка, ты хоть понимаешь, что я немного только крышей не поехал, а? Когда мне сообщили Бл***
Он останавливается, отчетливо скрипит зубами, пережидая приступ ярости. Я смотрю. Я его уже видела таким. И не раз. Удивительно, сколько всего было И ничем хорошим обычно такие эмоции его не заканчивались.
Олег о, голос! Наконец-то! Я вдохновляюсь, облизываю сухие губы.
Он смотрит. А потом резко наклоняется и вжимается голодным бешеным поцелуем. У меня сразу перехватывает дыхание. В голове, только прояснившейся, опять становится пусто и гулко. Я, не думая совершенно, поднимаю руку, чтоб обнять, притянуть еще ближе, но резкий писк останавливает. Олег сразу же отпускает меня, отшатывается, со страхом глядя на монитор.
Я без сил валюсь на подушки.
Входит Игнат, смотрит на монитор, качает головой, но ничего не говорит. Смотрит на Олега предупреждающе и покидает палату.
Бл*** Прости меня, Ольк Я озверел совсем. Он выдыхает, понимая, что ничего критичного не сделал, откидывается на спинку стула, меня эти сутки Бл***
Да уж, судя по тому, как много он матерится, Сухой точно на грани.
Я опять облизываю губы. Очень сильно хочется сохранить его вкус на себе подольше. Даже несмотря на полное опустошение и слабость, меня ведет. Господи, как в первый раз.
И плевать на рану, плевать на неудобный момент Я очень хочу, чтоб опять поцеловал. Но мало ли, как запищит чертов монитор
Значит, так, Шипучка. Олег, похоже, уже в норме, смотрит с напором. Как всегда, когда продавить хочет на то, что ему нужно. У тебя потеря крови. Если б ниже чуть-чуть эта тварь саданула тут он опять замолкает, сжимает до белизны губы, после паузы продолжает, я настаиваю, слышишь? Я настаиваю, чтоб ты прекратила весь этот цирк многолетний. И переехала ко мне. Не хочешь замуж, хер с тобой. Будем жить во грехе!
Несмотря на всю дурость ситуации, мне становится смешно. Жить во грехе Да мы только этим и занимаемся столько лет!
Вопросы с твоей квартирой и работой уже решаются. Все, Шипучка, отбегалась.
Подожди, что значит, с работой и квартирой? Я не
Я не позволю больше моей женщине находиться среди отморозков и тварей, которые даже не помнят потом, что сделали! Суки! Ну ничего, на зоне все вспомнят!
На какой зоне? Ты о чем?
Я, в принципе, и сама не против, чтоб напавшую на меня женщину наказали, хотя отдаю себе отчет, что это издержки работы, и даже не особо ее виню. Какой смысл обвинять собаку, если кусает? Онаживотное. И здесь так. Но Олег говорит во множественном числе, и, зная его радикальные методы решения вопросов, я напрягаюсь.
Не важно.
Важно. Олег! Там же дети Там ребенок обваренный И еще девочка! Их куда?
В детдом.
Какой детдом, подожди, Олег! Их-то за что? На меня только бабка напала!
А все смотрели! Неважно, я сказал. Уже все решено.
Нет!
Я резко поднимаю руки, игнорируя писк приборов, подтягиваюсь, оказываясь в полусидящем положении. Особо ничего не чувствую при этом, обезболивающие хорошие, но потом, конечно, отольются кошке Но сейчас мне важно хоть немного обрести уверенности, а сделать это лежа нереально.
На писк опять заходит Игнат, но тут уже я говорю:
Выйдите, пожалуйста.
И он выходит, правда, посмотрев на меня укоризненно. Но мне плевать.
То, что я услышала
Да, в принципе, ничего нового я не услышала. Еще одно доказательство того, что нам не надо было это все затягивать. И идти на поводу у животных инстинктов.
Олег
Вот только не надо мне этого твоего гуманизма! рычит он, уже тоже перестав сдерживаться, или ты меня хочешь уверить, что в детдоме этим детям будет хуже, чем с их родителями-алкашами?
Я хочу сказать, что ты не бог и не судья! И не тебе решать их судьбу! И отбирать у них семью!
Мне, бл*! Мне! Поняла? И это, бл*, не обсуждается! Радуйся, что я этих тварей в Неву не скинул! Раньше бы так и сделал!
Олег!
Я все сказал тебе! Девки попадут в нормальный детдом и оттуда в нормальные семьи, если тебе так важно это. Я прослежу. Все, кто в этот момент находился в квартире, пойдут по этапу. И это еще радоваться должны, что я такой добрый!
Я смотрю в бешеные глаза, настолько холодные и жесткие, что опять становится страшно. Как когда-то, очень, очень давно. И понимаю, что он не изменился. Что он все тот же зверь, только в дорогом костюме. Непрошибаемый. Жестокий. Никого и никогда не слушающий. Ему плевать на людей, плевать на чужих детей. Это всего лишь тени. Для него вселишь тени. Или шахматные фигуры. И не изменится он. Никогда.
А я Я до него не достучусь. И как я могла когда-то думать, что смогу изменить его?
Глупая, такая глупая. Так и не поумнела за столько лет.
Я сползаю вниз на койку, отворачиваюсь.
Ольк
Он понимает, что вышел из себя, наговорил лишнего
Но я не хочу опять видеть версию Олега специально для меня. Тошнит.
Уходи, Олег. Я с тобой никуда не поеду. И прекрати лезть в мою жизнь.
Он молчит, даже, кажется, не дышит.
А затем раздаются шаги и хлопает дверь.
Я смотрю на зелень за окном, за которую здесь так хорошо платят пациенты, и даже слез нет.
Какие слезы, о чем вы?
Это не про меня.
Это не про нас.
12. Примерно двадцать лет назад
Яплохой человек, ты знаешь?
Ты читаешь в моих глазах.
Только руки не отпускаешь,
Позабыв и покой и страх.
Яплохой человек, не так ли?
Я смотрюкаменеет взгляд.
Я терпеть не могу спектакли
И отыгрыванье назад.
Мне забыть бы к тебе дорогу,
Мне б не думать и не хотеть
Только, знаешь, плохие люди