Всего за 149 руб. Купить полную версию
«Что я упустил и где напортачил? мысленно поморщился он, крепко сжимая руль. Кто и почему охотился на мою Санечку? И как получилось, что эта охота оказалась удачной?»
Уже из Рэнджа Кирсанов позвонил Егорову.
Что полиция говорит, Николай Васильевич? Кто напал? Где? еле сдерживаясь, чтобы не наорать на своего начальника, пробурчал Кирсанов.
Александра Андреевна из дому не выходила, Бек. Она вчера где-то ударилась. А последствия только сегодня сказались. Лешенька Ларису на помощь позвал. Вон с сиреной по городу везли. Кругом сплошные пробки Хорошо хоть гаишники помогли.
А-а-а, промычал Кирсанов в трубку и, взяв себя в руки, добавил. Я уже подъезжаю, бать. Уже на Малой Дмитровке.
Ждем тебя, отрезал Гоголь. И мы, и врачи
«Перетрухал ты знатно, Сережа, мысленно усмехнулся Кирсанов. Но заслужил. Ей-богу, заслужил! хмыкнул он, сворачивая в знакомый проулок. Озаботился бы раньше трубку снять. Спасибо шефу и Лариске. Он все еще пытался осознать, что же в приключилось с его женой. Голова болела? Но это же не смертельно. Из-за таких пустяков не вызывают скорую и не везут с сиреной в частную клинику, специализирующуюся на нейрохирургии. Травма? Если только из-за вчерашнего падения. Гематома, твою мать! мысленно рыкнул Кирсанов. Что же там валяется в проклятом сугробе? внутренне скривился он. Нужно поехать в Никифоровку раскопать весь этот долбаный снег, подумал он. Вот только когда? Я теперь все время при Санечке. Ни на шаг от нее не отойду. Бедная моя девочка страдала, а я, урод, даже позвонить ей не удосужился. Алексей сильно перепугался, внутренне поморщился он и снова внес сам себе вердикт: Придурок ты, Сережа. Не зря сестры тебя ругают. Ларка чуть ли не с кулаками накинулась, да и Алена прислала гневное сообщение. Но спасибо, сестрички, что помогли, перевел он дух. Лариса всех на уши подняла, пока я свой дурацкий характер показывал. А матушка Пелагея молилась за Санечкино здоровье. Хорошо хоть жена не обидчивая попалась, тяжело вздохнул Кирсанов, подходя к Елисеевскому. Простила сразу же. Даже каяться не пришлось, поверила брехне про опасную и трудную службу, снова поморщился он, почувствовав тяжесть на сердце и угрызения совести. Я твое доверие оправдаю, Санечка моя, про себя поклялся он, сжимая зубы. Исправлюсь, милая, обещаю».
За своими мыслями он не заметил бредущего навстречу человека в черной куртке и в наброшенном на голову капюшоне. Чуть не столкнулся с ним. Пробормотал под нос: «Простите!» и направился к витрине с шоколадом. Человек в черной куртке, глянув изумленно и испуганно, даже не сумел скрыть удивления.
«Говорят, в Москве невозможно встретиться случайно», хмыкнул он про себя, с улицы наблюдая через огромное стекло, как его заклятый враг покупает сладости в нарядной коробке и быстро спешит к выходу.
«Спасибо Аллаху!» мысленно воздел руки к небу Реза и, дав кровному врагу немного форы, последовал за ним.
Жаль, нет с собой пистолета или ножа, скривился он. Я бы тебя, собака, сейчас завалил. Только тебя голыми руками не возьмешь. Да, Бек? сжав челюсти, рыкнул Реза, провожая кровного врага по многолюдной улице. Ну погоди, я тебе устрою, хищно осклабился он, с усмешкой наблюдая, как Кирсанов покупает в цветочной лавке букет и спешит дальше, во дворы.
«Ишь ты, хмыкнул мысленно Реза, напряженно глядя в мощную широкую спину. Ты ничего не боишься, отродье Иблиса? Только я отниму у тебя самое дорогое, как и ты отнял у меня, сжал кулаки Реза, будто снова увидев безжизненное тело Фатимы, валявшееся в проходе самолета. Ее и Муслима. Тебе конец, Бек, рыкнул он про себя. Ведь не зря же Аллах даровал мне эту встречу. А ты и не заметил ничего», мысленно усмехнулся Реза, бредя за Кирсановым по кривым московским улочкам, и уставился на невысокие ворота и пропускной пункт рядом. Аккуратная аллейка с елочками вела к белоснежному особняку дореволюционной постройки. «Центр неврологии и нейрохирургии «Нейрон», значилось на золоченой вывеске. Кирсанов шагнул в будку к охраннику. Кивнул по-свойски, показал пропуск и, внезапно оказавшись на территории клиники, бодрой походкой проследовал в здание.
«Ай-яй, внутренне осклабился Реза. Ты, оказывается, на голову больной, мысленно фыркнул он и побрел прочь. А ты, Бек, даже не заметил меня, криво усмехнулся Реза, понимая, что ни в чем не преуспел. Ну увидел Кирсанова, поморщился он. Но, наверное, он цветы и конфеты купил врачу. А судя по тому, что охранник его признал за своего, то, наверное, нашего боевого генерала лечат именно здесь. Нервы в порядок приводят, мозги вправляют».
Реза ошибался. И в первую очередь в том, что Кирсанов его не заметил.
«Я тебя, гад, сразу срисовал, пробурчал себе под нос Бек и, поднявшись на второй этаж, остановился около окна. Хитрым взглядом окинул удаляющуюся фигуру. Ну здравствуй, Реза, хищно оскалился он. Москва, дружок, не резиновая, и тебя вслед за Джамилем выпрем. Некогда мне было по дворам петлять, раздраженно подумал Кирсанов и добавил мысленно: Ну держись, Реза! Разозлил ты меня!»
Он вошел в палату и сразу же воззрился на Александру. Слабая и бледная Санечка улыбнулась ему заговорщицки.
Куда ты ходил, Сережа-а? пробормотала она. Я уже заждалась тебя. Магазин вроде напротив.
Так шоколада хотелось? довольно обронил Кирсанов, наклоняясь к жене и накрывая ее губы своими. Я в Елисеевский сгонял, тут же доложил он. На вот! протянул жене коробку конфет и букет из белых роз и ирисов.
Сережа-а, запричитала Санька. Ну зачем?
Тебя радовать, широко улыбнулся он. Смотри на цветы, ешь конфетки, Санечка. Набирайся сил.
Александра, будто маленькая, прижав букет к себе, развязала бант на нарядной коробке. Осторожно потянула вверх крышку и смешно скосила глаза, пытаясь разглядеть содержимое, не отрывая от подушки голову.
Давай помогу, добродушно предложил муж и, откинув в сторону крышку преподнес Александре конфеты, лежащие стройными рядами. Потом оглянулся по сторонам в поисках вазы.
Ух ты! послышался восторженный возглас Александры. Кирсанов покосился на жену, благоговейно разглядывающую сердечки из белого, розового и традиционного шоколада. Санька вгляделась в красные буковки, расположившиеся на белом фоне и сложенные в самые главные слова на свете. «Я люблю тебя!»
Такое есть нельзя, мотнула она головой и предательски всхлипнула.
Мне опять от твоих врачей попадет, насупился Кирсанов. Тебе же нервничать нельзя, Санечка, пробурчал он недовольно.
Не буду, пролепетала она, потянувшись к нему.
Я люблю тебя, прошептал он, убирая с ее лица прядки. Ешь конфеты, глупая женщина. Сейчас цветы в вазу поставлю и тебя чаем напою, заявил он и, включив электрический чайник, бросился искать вазу или хотя бы трехлитровый баллон. Ваз в отделении не оказалось, зато баллон нашелся на кухне.
«Твою мать, ощерился Кирсанов, вернувшись в палату и набирая в туалете воду. Реза, как же я мог позабыть про тебя?»
Водрузив букет на тумбочку, примостившуюся около окна, осторожно поинтересовался у жены:
Здесь оставить, Санечка? Вроде бы отсюда на веник открывается прекрасный вид.
Спасибо, Сережа, кивнула она и поманила мужа к себе. Кирсанов уселся рядом. Взял ее руки в свои. Я обидела тебя недоверием, прости, прошептала она, укладывая голову ему на предплечье.
Я сам виноват, Сань, пробурчал он, целуя ее в макушку. Нужно было сразу найти твоих недоброжелателей, а я замотался со своими проблемами. Никак не ожидал, что мои бойцы банк ограбят. Думал, как их вызволить, пока не понял, что никто никого не подставлял. Сами дураки. Даже с воровством твоих текстов не разобрался. Айтишникам дал поручение, но не проверил. Вот ты, Санечка, и сделала ложные умозаключения, хотя опиралась на верные вводные. Бывает Но я, Кирсанов тяжело вздохнул и ласково провел пальцем по щеке жены. Потом осторожно, стараясь не задеть корсет, плотно поддерживающий Санькину голову и шею, помог жене лечь на подушку. Я исправлюсь, Санечка, рыкнул он. Всех найду и обезврежу, заявил он. Только ты должна поберечься. Понимаешь? Без охраны теперь никуда.