Всего за 149 руб. Купить полную версию
Это мой учитель, кивнул Петр Владимирович, прекрасно понимая, что буквально через полчаса на уши встанут все нейрохирурги Москвы и чиновники Минздрава. «Начнется свистопляска, устало подумал он, точно зная, что ему позвонят абсолютно все. Будто это поможет лечению?»
Иван Дмитриевич сейчас на конференции в Цюрихе, безучастно сообщил он, хотя в душе все клокотало. Он не всегда берет трубку.
Увидит мой номер, ответит, криво усмехнулся генерал, давая понять, что с Виленским знаком лично. Вы мне лучше расскажите, что еще можно предпринять, Петр Владимирович? рыкнул он, покосившись на докторский бэйджик, пришпиленный к карману. Александру Андреевну нужно обстоятельно вылечить и в короткие сроки поднять на ноги, скомандовал он, и несчастному доктору вдруг захотелось вытянуться во фрунт и гаркнуть изо всей мочи: «Слушаюсь, товарищ командир!».
«Интересно, а с женой он тоже так обращается?» мысленно озадачился доктор, открывая дверь в маленькую одноместную палату в конце коридора. И тут же изумился перемене. Строгий начальник в одну секунду пропал, превратившись во влюбленного и потерянного мальчишку.
Как же так, Санечка? пробасил недоуменно генерал, наклоняясь над женой и слегка касаясь губами ее лба. Почему вчера ничего не сказала?
Так особо не болело, Сережа-а, слабо улыбнулась Александра, гладя по руке мужа. Как хорошо, что ты смог ко мне вырваться, прошептала она, и доктор, зашедший следом, заметил, как загорелись глаза безучастной до этого пациентки.
Да я сразу примчался, родненькая, пробурчал он, усаживаясь на стоявший рядом стул. Взял в свои лапищи хрупкую ладошку. Санечка, пророкотал он, целуя руку жены. Мы тебя на ноги быстро поставим, не беспокойся. Ишь, болеть удумала
Александра легко похлопала слабой рукой по костяшкам Кирсановских пальцев и тихо пробормотала:
Сережа-а.
Она перевела взгляд на доктора, а тот, посчитав эту сцену интимной, ретировался в ординаторскую.
Я сказала, что упала сама, заговорщицки прошептала она. Иначе тебя еще в побоях обвинят.
Кирсанов внутренне поморщился и почувствовал, как закололо сердце.
«Тебе, дураку, такая женщина досталась, попенял он самому себе, а ты ж. пу морщишь, обижаешься! Ну не идиот ли? Она даже в тяжелом состоянии тебя защищает. Вон журналиста этого искать надумала А ты? Дебил отмороженный», мысленно рыкнул он. Улыбнулся жене и прошептал ласково:
Ты моя защитница, Санечка.
Люблю тебя, пробормотала она, стараясь не разреветься. Сережа, Лешик с кем останется?
Так, пробурчал добродушно Кирсанов. Реветь запрещается. Понятно, Александра Андреевна? У Ларки дела какие-то срочные. Она не сможет с работы отпроситься или отпуск взять. Поэтому уже позвонила тете Вале. Кажется, она понравилась Алексею. Вот и будут вместе хозяйничать А вечером Лара
А ты? тихо прошептала Санька, боясь, что именно сейчас, когда муж ей нужен, его зашлют в дальние дали.
А я с тобой, прорычал он. Сиделку наймем, конечно. Но за тобой приглядывать нужно. Развлекать
Обойдусь, хмыкнула она. Я все время сплю, зачем тебе рядом сидеть?
Сонэто хорошо, пробубнил Кирсанов, а вот когда ты в последний раз ела, Санечка? будто на допросе «языка», сурово осведомился он.
Я? замялась Александра, словно ее поймали с поличным. Не помню, Сереж Кажется, вчера, невесело хмыкнула она и поспешно добавила: Но что-то не хочется Меня тошнит постоянно.
Ну это не дело, подхватился Кирсанов и понесся в ординаторскую.
Буквально через пять минут дверь распахнулась, и дородная санитарка с необъятной грудью с подносом вкатилась в палату.
Что же ты, Сашенька, сразу не сказала? запричитала она, выставляя на выдвигающийся столик чашку с чаем и тарелочку с вареным яйцом и незамысловатым бутербродом: хлебом с маслом.
Мне не хочется, промямлила Александра, стараясь не смотреть на еду. Плохо себя чувствую
А лучше, когда внутривенно глюкозу назначат? всплеснула руками санитарка.
Нет, мы так поедим, раздался от двери добродушный бас Кирсанова. Спасибо, тетя Нина, как бы мы без вас справились!
Ой, Сергей Юрьевич, затараторила санитарка, для вас все что угодно
Спасибо, Нина Николаевна! На таких людях, как вы, земля наша держится. Я позову, если что, заверил Кирсанов, технично выпроваживая санитарку из палаты. Потом ласково глянул на жену и заявил: Прояви характер, Александра, съешь все.
Я не могу, Сережа-а, взмолилась она. Устала очень. Сил нет.
Разговоры, хмыкнул Кирсанов и, вынув из кармана джинсов связку ключей, принялся отцеплять брелок. Потом достал оттуда небольшой нож с узким лезвием и быстро нарезал бутерброд поперек. Получилось штук пять маленьких тонких кусочков. Так, мадам, пробурчал строго. Пьем чай и закусываем бутером. За меня, за Алексея
Санька внимательно глянула на белую чашечку и не решилась дотронуться до нее, боясь перевернуть.
Сама пить сможешь? настороженно поинтересовался Кирсанов и тут же предостерег: Подожди, я помогу.
Как заправская сиделка, быстро понажимал кнопки сбоку кровати, и когда изголовье приподнялось, аккуратно поднес чашку к Санькиным губам.
По глоточку, Санечка, по кусочку, словно малышке, объяснил он. Скоро силы прибавятся, как старый дед, бубнил муж, и от этого речитатива становилось легче, будто микро-частички Кирсановской мощи передались ей. И пока Санька завороженно внимала мужу, он быстро вложил ей в рот маленький кусочек хлеба с маслом.
Жуй, жуй, глотай, пробурчал ласково и, быстро очистив яйцо, разрезал его на четыре части.
А к концу незамысловатого обеда в палату зашла медсестра ставить капельницы.
Что тут происходит? охнула она. Зачем вы накормили больную?
За столом, пробурчал недовольный Кирсанов и обронил раздраженно: Вместо того, чтобы помощь оказывать, вы ходите неизвестно где и скандалы тут устраиваете
Медсестра, пожилая миловидная тетка, вспыхнула и выскочила вон из палаты. А следом зашел доктор Петр Владимирович и хрупкий старичок в очочках в золотой оправе.
Кто тут у нас свои порядки наводит? ласково пригрозил старичок и на глазах у изумленной медсестры, протиснувшейся следом, и Санькиного лечащего врача раскрыл объятия.
Знакомься, Санечка, пророкотал довольный Кирсанов, выпустив наконец старика из медвежьих лап. Это Иван Дмитриевич Виленский. Ради тебя из Цюриха прилетел! Я ему полностью доверяю. Он мою башку пару раз штопал, рассмеялся он. И тебя на ноги поставит!
Александра встретилась взглядом с обрадовавшимся Кирсановым, посмотрела на застывшего около стены доктора и испуганную медсестру.
«Кирсанов, твою ж налево, вздохнула она про себя. Устроил шоу! Хотя для того, чтобы вернуться побыстрее к сыну, все средства хороши. Да и Сережке хочется мне силищу показать. Поухаживать. Вон как хвост распушил», мысленно усмехнулась она и снова посмотрела на мужа влюбленными глазами.
Глава 6
Сережа, хрипло прошептала Санька, проснувшись утром, я хочу шоколадку. Хоть маленький кусочек. Наверное, внизу в буфете есть. Купи, пожалуйста!
Ага, тут же согласился Кирсанов, заметив слабый румянец на щеках жены, только сначала у врачей спрошу. Вон как меня вчера за чай с бутербродом отругали.
Как прапорщика? слабо улыбнулась Александра, лежа на высоких подушках.
Да, здесь я рядовой, хмыкнул муж, растирая ладонью затекшую шею. Твоя сиделка
Вот странно, пробормотала Санька. Сиделкаслово женского рода и имеет один смысл, а сиделецмужского, и значение совершенно другое.
Умная ты у меня, радостно улыбнулся Кирсанов. Самая умная девочка. Ну и красивая тоже. Лежи тут, не балуйся, чмокнув ее в лоб, пробурчал он и, точно зная, что никакого буфета в клинике нет, взял в гардеробе куртку и отправился в близлежащий магазин за шоколадкой. Но там толпились люди, да и сами шоколадки, валявшиеся на витрине, показались Кирсанову подозрительными.
«Тут до Елисеевского, если быстрым шагом, мысленно почесал он репу, минут пять-семь ходьбы. И наскоро выйдя кривыми переулками к Тверской, оказался неподалеку от памятника Пушкину. До дома рукой подать, про себя отметил Кирсанов. Хорошо бы зайти, успокоить сына и сестру с теткой», пробурчал он, но тут же поморщился, прекрасно понимая, что не может надолго оставить жену. Тревожные мысли сейчас же полезли из всех щелей. Кирсанов вспомнил, как сначала, наплевав на правила, гнал в город как сумасшедший, как боялся даже представить, что на жену кто-то напал. За свою жизнь он повидал ни мало раненых и убитых. И вот ей богу, ни за что в жизни не желал бы видеть Александру с проломленным черепом или еще хуже, опознавать ее в морге.