Ася Михеева - Родители королей стр 4.

 Ставьте сюда, я позже разберу.

Девушка неловко оборачивается, рассыпав книги, но едва замечает это. На стенах, полностью заполненных полками, полками, полками с книгами, вспыхивают ослепительным полуденным светом высокие стрельчатые окна. Узкие леса, огибающие библиотеку по периметру, соединяются этаж за этажом ажурной лестницей. На потолке красуется многофигурная фрескакто-то приносит кому-то клятвы; развевающиеся знамена; дующие в трубы зефиры; склоненные фигуры и фигуры, благосклонно простирающие руки; и просто наблюдатели; и множество кораблей на заднем плане.

 Мне позволили оставить пару комнат в прежнем виде  тихо говорит Петеан,  простите, я не хотел вас напугать.

 Я не напугана,  рассеянно отвечает девушка,  вы знаете, Петеан она прекрасна. Я хотела бы здесь жить.

Старичок краснеет.

 Но не подумайте обо мне плохо Нет, я просто подумал Вы понимаете, я все ужасно запустил, я детей не будил уже месяца три, это такой стыд, но я правда не могу один управиться, а мальчики бывают дома так редко, и с малышами от них все равно толку никакого, то есть, разумеется, я не имею в виду использовать вас как прислугу, упаси боже, и тем более, я подумал, вы все равно в городе никого не знаете, а у меня пропадает столько свободного места,  окончательно запутавшись, он жалобно вздыхает и продолжает совсем тихо:

 К тому же я совсем не умею готовить.

Девушка невольно смеется.

 Ну спасибо за приглашение!  она несколько секунд молчит, справляясь со смехом, и с усилием переходит к тону благовоспитанной дамы,  оно очень кстати. Ведь я действительно никого не знаю в городе А вы голодны? Покажите мне кухню, там, что у вас есть из припасов посмотрим, насколько умею готовить я. Потому что я, честное слово, не помню.

На следующее утро, после завтрака, Петеан осторожно интересуется у девушки, как она относится к возне с маленькими детьми.

 Не помню,  беспомощно отвечает она,  но думаю, неплохо. А где у вас дети?

 В щели,  невпопад отвечает старичок и достает из шкафа керосиновую лампу,  я как раз вчера вечером починил лифт, быть может, мы их не только покормим, но и искупаем? Реми купала мальчиков довольно часто, как я помню. А я тут я даже и не брался.

Лифт затянут по стенам и потолку темно-зеленым бархатом, а сам размером с небольшую гостиную. В углу лифта высится пирамида из четырех огромных корзин. Петеан, войдя вслед за девушкой в лифт, оглядывается, морщится и сердито распоряжается:

 Под подвал.

Двери лифта величественно закрываются, лифт дребезжит (Петеан морщится еще раз и стыдливо косится на спутницу), после чего двери открываются вновь. Перед ними в сером каменном массиве зияет неровная расселина.

Девушка следует вслед за старичком, прихрамывая и спотыкаясь о россыпи камней и щебня. Откуда-то с большой высоты просачивается дневной свет. В некоторых местах расселины шелестит сквозняк и отчетливо пахнет морем.

Петеан оглядывается и с сомнением смотрит на спутницу.

 Вы знаете это не очень приятное зрелище. Быть может, вам лучше пока сходить за корзинами?

 Зачем вам эти корзины?  удивляется девушка.

 Для детей, конечно,  спокойно отвечает старичок и разувается. Стоптанные черные туфли встают рядом с ногами в полосатых носках.

 Идите, пожалуйста,  твердо говорит Петеан, расстегивая воротник мантии,  мне придется раздеться, а я вас стесняюсь.

Девушка кивает и поворачивает назад, к лифту.

Сложив все четыре корзины рядом с одеждой, аккуратно свернутой на туфлях, девушка окликает старичка:

 Я принесла, что теперь?

 Теперь подойдите сюда, поможете мне отлепить,  кряхтит из темной трещины невидимый Петеан.

Она наклоняется и приглядывается. В трещине дышит и вздрагивает что-то живое, телесное, не имеющее видимых границ. В темноте, в дальней части живого месива блеснули глаза Петеана, раздается что-то похожее на шлепок, и девушка принимает из голых старческих рук спящего ребенка, на вид месяцев шести от роду.

 Кладите в корзину,  распоряжается из трещины Петеан,  и подходите за следующим. Так быстрее получится.

Уложив в корзину одного за другим четверых одинаково сонных мальчиков, девушка замечает, что живая масса в трещине становится все более оформленной. В ней проступают ножки, спинки, пушистые головы с розовыми раковинами ушей.

 Сколько их?  спрашивает она, бережно принимая из рук Петеана сладко посапывающего малыша.

 Двадцать шесть,  отвечает он,  и давайте поскорее, минут через пятнадцать они начнут просыпаться. Я их будил последний раз два месяца назад. Они очень, очень голодные.

 А что они едят?  на всякий случай уточняет девушка.

 Ну, я их кормлю геркулесовой кашей и молоком. И морковный сок на сладкое. У меня этого много, и готовить несложно, разогрел упаковку и готово.

 Хорошо,  говорит она, подумав,  а в чем мы будем их купать?

 Я думаю, можно напустить теплой воды в бассейн на крыше.

 На крыше простудим,  твердо возражает девушка, укладывая следующего ребенка,  надо в доме.

 Тогда придется по одному, в ванне. А справимся?  вдруг сомневается Петеан.

 Конечно,  уверенно отвечает девушка и улыбается про себя,  кажется, я помню, как это делается.

3. Мощность

К полудню Фенрир окончательно расклеился и его пришлось взять на ручки. Мелькнула мысль привязать его по-цыгански; но я подумала и решила, что возможность быстро отшвырнуть ребенка с простреливаемого пространства дороже свободных рук. Тем более, что его сил хватало, чтобы цепляться обеими руками за мою шею, освобождая мне правую руку для оружия.

Из-под завалившегося на обломки деревьев бетонного блока вынырнул Вали.

 Можно пройти примерно два квартала. Только там практически один проход и все. Много завалов.

 Боишься, что обложат?

Вали неопределенно пожал плечами. Любое место, из которого имелось меньше пяти разведанных выходов, представлялось ему опасным. Что же, у парня были на то основания.

 А что там дальше?

 Пустая улица, узкая, метров пятнадцать. Автобус перевернутый посередине. А потом дома, почти целые. Я пролежал там минут двадцатьвроде тихо.

 Пойдем.

Вали прижал автомат худым локтем, коротко мазнул взглядом по личику брата и исчез между развалинами блочного дома.

Насколько мальчишка в порядке? Всего два дня назад их было двое, два близнеца, боевое подразделение в миниатюре. Все, чем он смог помочь Наридобить его. Тело нашли всего минут через пять после нашего уходамы слышали крики радости. Нари помог нам даже в этот раз, потому что на него отвлеклись. Мы оторвались от погони, пока с его телом что-то делали. Мне не хочется думатьчто.

Два квартала по разведанной тропе, меж осколков стекла и мучительно растянутых струн железобетона. Быстро. Вали хороший разведчик. Идя по его следам, не хрустишь и не спотыкаешься. Он оглядывается и замирает.

 Тут направо холодильник. В нем несколько банок консервов целых. Возьмем?

 А что сразу не взял?

 Смысл туда-сюда таскать?

 Бери, только проверь, не вздулись ли.

Этот город цвел и смеялся всего два месяца назад. Все этодело моих рук.

Элементарная дезинформация.

«Встретимся в любом месте, удаленном не более чем на сто километров от Тронхейма».

Сказано очевидным союзникам по защищенному каналу. Мне ли не знать, как внимательны и чутки мои противники?

Они купились. Они сочли, что я здесь.

Купились и наши немногочисленные друзья, не знавшие, что я разменяла их на кое-какие выигрыши.

Два месяца Тронхейм убивал сам себя, освобождая мне дорогу в глубину фьорда. В сердце города. К Камню Тинга.

Сейчас основные бои перешли в другие места. Никому и голову не придет, что в Тронхейме рискнет появиться человек с моими приметами. Впрочем, тут я тоже предприняла кое-какие меры.

Два кварталатихо. По улочке прямо перед нами проходит патруль. За патрулем-то самое безопасное место и есть. Они никогда не оглядываются. Им страшно. Они боятся, что того, кто оглянулся, заподозрят в том, что он боится.

Я улыбаюсь. Я обожаю молодых мужчин в форме. Мои губы заново трескаются после каждой улыбки, и я привычно облизываю кровь.