Вижу что?
Как огромен мой невидимый стояк в данный момент. Не знала, что можно возбудиться от надгробной речи.
Я засмеялась.
Аналогично.
После того, как все закончилось, мы с Тори обменялись номерами телефонов, и она пригласила меня в свой книжный клуб. Когда мы распрощались, я разыскала служебное помещение, чтобы забрать цветы. Разыскивая свои розы, я не могла отделаться от ощущения неловкости, вызванного напускной помпезностью похорон Кента. Они слегка напоминали цирковое представление.
Я не из тех, кто видит смысл в похоронных церемониях, во всяком случае, в общепринятых. В моей семье последнее прощание обычно заключалось в том, чтобы посадить дерево в память об усопшем близком: в знак почтения к его жизни и чтобы сделать мир чуточку прекраснее.
Одна из работниц арены прошла мимо с букетом моих цветов, и я, ойкнув, окликнула ее.
Прошу прощения
У нее в ушах были наушники, поэтому она меня не услышала, так что я поспешила за ней, стараясь не отставать в толпе. Женщина подошла к двери, распахнула ее и бросила цветы на улицу, после чего закрыла дверь и удалилась, пританцовывая под музыку.
Этот букет стоил триста долларов,громко простонала я, спеша выскочить в открытую дверь, пока она не закрылась. Когда же дверь захлопнулась за моей спиной, я метнулась к розам, которые валялись в мусорном баке в районе ворот. Вечерний воздух коснулся кожи, и я, окунувшись в сияющий свет луны, начала собирать брошенные цветы. Закончив, я сделала глубокий вдох. В вечерних сумерках ощущалось какое-то умиротворение, словно все вокруг слегка замедлилось, до утра избавившись от дневной суеты. Подойдя к двери, чтобы снова вернуться в подсобку, я несколько раз дернула ее и ощутила панику.
Заперто.
Вот черт.
Сжав кулаки, я изо всех сил забарабанила в закрытую дверь. Мне нужно снова попасть внутрь.
Эй!кричала я, как мне показалось, минут десять, после чего сдалась.
Спустя полчаса я сидела на бетонной ступеньке и таращилась на звезды, когда услышала, что дверь за моей спиной открылась. Повернувшись, я ахнула.
Это ты.
Грэм Рассел.
Стоит прямо за моей спиной.
Хватит,резко сказал он, заметив мой неотрывный, пристальный взгляд.Прекрати на меня таращиться!
Подожди, постой! Оная вскочила с места, но, прежде чем успела попросить его придержать дверь, она снова захлопнулась,закроется.
Приподняв бровь, Грэм переваривал мои слова, а потом, тяжело вздохнув, дернул дверную ручку.Ты, должно быть, шутишь,и дернул еще раз, а потом еще, но дверь не открывалась.Заперто.
Ага,кивнула я.
Похлопав по карманам брюк, он застонал.
Пиджак остался внутри, на спинке стула. А в нем телефон.
Прошу прощения, я могла бы предложить свой телефон, но он разряжен.
Естественно,сказал он угрюмо.Потому что сегодняшний день не мог не стать еще хуже.
Несколько минут он безрезультатно колотил в дверь, после чего начал проклинать Вселенную за то, что жизнь егоэто полный отстой. Отойдя в противоположную от ворот сторону, он положил руки на затылоксудя по виду, события сегодняшнего дня совсем его измучили.
Мне очень жаль,робко и тихо прошептала я. А что еще мне было сказать?Соболезную твоей утрате.
Он равнодушно пожал плечами.
Людям свойственно умирать. В жизни это случается сплошь и рядом.
Да, но от этого не легче, и именно поэтому я тебе сочувствую.
Грэм не ответил. Да и не обязан был отвечать. Я же по-прежнему пребывала в состоянии потрясения от того, что стою так близко к нему. Откашлявшись, я снова заговорила, потому что молчать не умела:
Речь была прекрасная.
Он бросил на меня холодный взгляд и снова отвернулся.
Я не унималась:
Ты действительно смог показать, каким хорошим и добрым человеком был твой отец, и то, как он повлиял на твою жизнь и жизни многих других людей. Сегодняшняя речь Она была совершенноЯ замолчала, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы описать его надгробную речь.
Полнейшим враньем,закончил он мою фразу.
Я выпрямилась.
Что?
Надгробная речь была полным враньем. Я подобрал ее перед входом на арену. Какой-то незнакомец написал это и оставил у стены. И онэто совершенно ясноникогда не находился с моим папашей под одной крышей дольше десяти минут. Потому что, если бы кому-то довелось испытать такое, он знал бы, каким дерьмовым человеком был Кент Рассел.
Постой. Так речь на поминальной церемонии по твоему отцу была плагиатом?
Когда ты произносишь это таким тоном, слово звучит ужасно,сухо произнес он.
Может быть, звучит ужасно, потому что так и есть?
Мой отец был жестоким человеком. Он манипулировал людьми и ситуациями, чтобы каждый доллар приносил максимальную выгоду. Он смеялся над тем, что вы, люди, платите деньги за кучу его дерьмовых мотивирующих книг и строите свои жизни, опираясь на ту чепуху, о которой он писал. Возьмем его книгу «Тридцать дней до трезвой жизни». Когда он писал ее, то пил не просыхая. Стыдно признать, сколько раз мне буквально приходилось вытаскивать отца из его же блевотины и испражнений. «Пятьдесят способов влюбиться»? Он трахался с проститутками и увольнял секретарш за то, что они отказывались спать с ним. Он был мусором. Пародией на человека. Я уверен: ничьих жизней он не спас, хотя об этом очень пафосно сегодня весь вечер заявляли. Он использовал вас всех, чтобы оплачивать свою яхту и однодневные интрижки.
Я была так ошеломлена, что у меня буквально отвисла челюсть.
Вау!выдохнула я и пнула носком ботинка небольшой камешек.Скажи, а что ты чувствуешь на самом деле?
Он принял мой вызовмедленно повернулся ко мне лицом и шагнул ближе, заставляя мое сердце учащенно забиться. Ни один из мужчин не должен быть таким красивым, как он. Грэм профессионально умел скрывать эмоции за каменным лицом. Интересно, он вообще умеет улыбаться?
Ты хочешь знать, что я чувствую на самом деле?
Нет.
Да.
Наверное.
Не дав мне возможности ответить, он продолжил:
Я считаю абсурдной идею продажи билетов на похороны. Я считаю нелепостью извлекать выгоду из смерти человека, превращая прощание с ним в цирковое представление. Я считаю ужасным, что люди платят дополнительные деньги, чтобы попасть на VIP-поминки после всего этого действа. Хотя, с другой стороны, люди ведь платят деньги, чтобы посидеть на том же диване, на котором сидел Джеффри Дамер. (Примеч.: Джеффри Дамерамериканский серийный убийца). Вообще пора перестать удивляться людям, но, тем не менее, день ото дня они продолжают повергать меня в шок отсутствием интеллекта.
Ничего себеЯ разгладила подол своего белого платья и покачалась с пятки на мысок.Ты действительно не любил его, да?
Он опустил взгляд на землю, а потом снова посмотрел на меня.
Ни в малейшей степени.
Я посмотрела в вечернюю мглу, а потом подняла взгляд к звездам.
Забавно, не правда ли? Как человек, которого один считает ангелом, для другого может стать самым страшным демоном?Хотя мои мысли, кажется, ему неинтересны. Он вернулся к двери и снова начал стучать по ней.
Maktub,улыбнулась я.
Что?
Maktub. Это означает, что все заранее предначертано, у всего происходящего есть свои причины.Не долго думая, я протянула Грэму руку.Кстати, меня зовут Люси. Это сокращенное от Люсиль.
Он недовольно прищурил глаза.
Понятно.
Я хихикнула и подошла ближе, все еще протягивая руку.
Понимаю, писатели иногда не улавливают простых намеков, но это тот самый момент, когда ты должен пожать мне руку.
Я тебя совсем не знаю.
Удивительно, но именно в такой момент и нужно пожать человеку руку.
Грэм Рассел,сказал он, пожимая мне руку.Меня зовут Грэм Рассел.
Застенчиво улыбнувшись, я потрясла его руку.
О, я знаю, кто ты. Звучит заезжено, но я твоя самая горячая поклонницачитала абсолютно все, что ты написал.
Это невозможно. Кое-что из написанного мной никогда не публиковалось.
Возможно, но если бы ты опубликовал это, я обязательно прочла бы.
Ты читала «Урожай»?
Я сморщила нос.
Да.
Он улыбнулся нет, просто губы дернулись. Мне показалось.