Сергей Николаевич Сержпинский - Снайпер-инструктор стр 9.

Капитан Соколов был пожилым человеком, с седой головой, а остальные на вид моложе тридцати лет. Капитан достал папироску:

 Пойдём, покурим,  предложил он.

 Я не курю.

 Тогда пиши домой письмо, скоро прибудет почтальон.

Капитан и лейтенанты вышли на улицу, а я послушал совета, достал из вещмешка карандаш и бумагу. Мне хотелось написать маме прощальное письмо, что, быть может, погибну, но писать такое передумал. Клонило ко сну, поэтому письмо получилось коротким и не складным: «Живздоров, прибыл на фронт. Не беспокойтесь». Ещё просил передавать всем приветы. В письмах нельзя было ничего писать лишнего: фамилии командиров, что происходит в полку, и так далее. Это являлось военной тайной. Немецкая разведка тоже не дремала, письма могли попасть к врагу. Пока я писал, Сергей Винокуров уже лёг на груду веток, подстелив свою шинель. Он предложил мне лечь рядом, а сверху укрыться моей шинелью, вдвоём будет спать теплее. Я лёг, но сразу уснуть не мог. В голову лезли всякие мысли. От собеседников я узнал, что завтра полк идёт в наступление. Возможно, завтра я погибну, и жить осталось мне не долго. Но мой внутренний голос успокаивал: «Это невозможно. Ведь мир существует, пока живу я. Если я умру, то весь мир исчезнет для меня во тьме»

5  Знакомство с командиром полка

Первые дни на фронте, мне пришлось находиться при штабе, поскольку подполковник Приладышев забыл обо мне и в штабе не появлялся. Наша армия стремительно наступала, каждый день палатки перевозили на новое место, за десятки километров вперёд. По штабной карте было видно, что мы приближались к границе с Литвой. Эти дни я тоже не сидел без дела, помогал разбирать палатку, грузить штабное имущество на машину, а потом на новом месте разгружать.

Командир полка появился неожиданно, рано утром. Мы с Сергеем Винокуровым только успели сбегать в кусты по нужде, как следом за нами в палатку вошёл Приладышев. Мы вытянулись перед ним.

 Доброе утро,  поздоровался он и присел на ящик.

Начальник штаба, капитан Соколов, спавший в углу, поднялся и поздоровался с командиром за руку, как старый приятель.

 Пойдёмте на улицу покурим,  предложил он, и мы вышли из палатки. Подполковник задел фуражкой за откидную дверь, обнажив лысину. Фуражка упала с головы, покатилась по земле. Винокуров поднял её и подал командиру. При первой встрече я не успел, как следует разглядеть подполковника. Передо мной стоял седеющий, не бритый человек, среднего роста, с добродушным взглядом серых глаз. Он достал из полевой сумки пачку «Казбека», раздал всем по папироске и протянул мне:

 Закуривай.

 Спасибо, не курю,  смутился я.

 Глупо здесь беречь здоровье,  серьёзно произнёс Приладышев.

 Если ему дым не нравиться, так зачем курить,  вступился за меня начальник штаба.

 Как зовут то тебя, старшина?  поинтересовался командир, и его немолодое лицо засветилось доброй улыбкой.

 Николай Сержпинский.

 Ну и мудрёная у тебя фамилия. По пьянке не выговорить.

От него попахивало винным перегаром, лицо раскраснелось, было понятно, что он с похмелья. В снайперской школе нас, курсантов приучали к военной дисциплине, все командиры вели себя официально, строго требуя соблюдать Устав. Приладышев же выглядел простым мужичком, в помятом испачканном мундире, с недельной щетиной на щеках и под хмельком. И как это ни странноон командовал огромным количеством людей, гвардейским полком. На фронте, наверное, командир должен быть проще, и Приладышев был типичным командиром, фронтовиком.

Пока мы разговаривали, из других палаток выходили бойцы, раздетые по пояс, поливали друг другу воду на руки и умывались. Кругом росли кусты. Палатки располагались в шахматном порядке, среди кустов, а за ними виднелся лес. Сентябрь время осеннее, с каждым днём становилось прохладнее, часто шли моросящие дожди, наводя тоску. Однако тосковать, было некогда. Окружавшие меня люди относились ко мне по-доброму.

Принесли с кухни в термосах кашу и чай. Начался завтрак. Мы с командиром, сидя на бревне, продолжали беседовать и одновременно ели. Он говорил на какие-то отвлечённые темы, а насчёт моих обязанностей пока умалчивал. Наконец, как бы боясь меня напугать, очень спокойно произнёс: «Сейчас у нас в полку осталось десять снайперов, а по штату должно быть тридцать. В ближайшее время нам надо пополнить снайперский взвод. Тебя, старшина, назначаю командиром этого взвода».

 Откуда прибудет пополнение?  поинтересовался я, вешая на ремень пустой котелок. Командир полка тоже закончил трапезу, закурил, и не спеша, стал разъяснять.

 Ты сам будешь обучать бойцов снайперскому делу. Наберёшь из каждого батальона по несколько человек, из лучших стрелков. А сейчас я познакомлю тебя со снайперами, если они окажутся здесь.

 Винокуров!  крикнул он, стоявшему неподалёку Сергею.

 Поищи снайперов, пусть сюда придут, все, кого найдёшь.

Вокруг палаток расположилось более ста солдат, в основном из разведроты. Будучи эти дни при штабе, я усвоил, что вокруг штабных палаток, всегда находятся какие-нибудь подразделения, из числа тех, которые непосредственно подчиняются командиру полка. Это разведчики, хозвзвод, санитарный взвод, отдельная сапёрная рота, и другие.

Пока Винокуров искал снайперов, мы с подполковником продолжали

беседовать, сидя на бревне.

 Вот что, Коля, ты не волнуйся, ко всему привыкнешь,  говорил он мне.

 Я с Гражданской войны обстрелянный, но всё равно бывает страшно. Так человек устроен. Только я в отличие от тебя научился сдерживать свой страх. И ты научишься. Я себя так успокаиваю. Какая разница, когда и где умирать, дома от болезни, или в боюсмерть везде одинакова. Умирать тоже когда-нибудь придётся, если даже сто лет проживёшь. Люди рождаются, чтоб умереть.

В это время к нам подошли Винокуров и пятеро солдат со снайперскими винтовками. У одного из снайперов были на погонах лычки сержанта.

 Товарищи снайпера, это ваш новый командир взвода,  представил меня подполковник.  Прошу любить и жаловать, за непослушание расстрел,  шутя, добавил он.

 А сейчас пойдите, постреляйте по мишеням. Даю вам на это час.

Всей группой мы отошли подальше, нашли подходящее дерево, прикрепили бумажную мишень и начали по очереди по ней стрелять. Ребята по мишеням стреляли хорошо. Не хуже меня. На небе появились вороны, и я решил показать свою квалификацию, чтобы снайпера меня оценили. Вороны летели на расстоянии более двухсот метров. Сложность стрельбы по летящему объекту, заключается в том, что надо ориентироваться быстро и оптический прицел не поможет. Я подстрелил сразу двух ворон. Ребята тоже стреляли, но не попали ни в одну. Когда мы вернулись, снайпера рассказали подполковнику о моей меткости. Он спросил меня: «Ты метко стреляешь из любого оружия?»

 Да, нас учили стрелять изо всех видов стрелкового оружия, в том числе и трофейного,  ответил я с уверенностью.

 Покажи нам что-нибудь такое, что мы не умеем,  попросил Приладышев и протянул мне свой пистолет «парабеллум». Я увидел на земле кусок телефонного провода, натянул его между берёз, и отсчитал двадцать шагов. Приладышев посмотрел на меня недоверчиво: «Ты думаешь, попадёшь?»

Я ничего не сказал и начал целиться. Вокруг собралось много солдат. В наступившей тишине послышался ропот: «Не попадёт. У него рука дрожит. Хвастается» Раздался выстрел. Провод оборвался, и многие облегчённо вздохнули.

 Молодец,  сдержанно сказал подполковник,  попробуй ещё. Я снова натянул провод и опять попал.

 Давай и я попробую,  взял у меня пистолет командир. Я хотел связать провод и снова натянуть, но услужливые солдаты опередили меня. После этого подполковник Приладышев долго целился и промазал. Снова целился и опять мимо. Так он выпустил всю обойму, но не попал в провод.

 Мне простительно, я не снайпер,  оправдался он. И, похлопав меня по плечу, назвал это упражнение цирковым трюком.

 Тебе надо после войны в цирке работать,  пошутил подполковник.

Воодушевлённый успехом я предложил:

 Давайте я покажу другие упражнения; могу стрелять на бегу, в темноте на звук, с движущейся машины, в висячем положении вниз головой.

 В бою покажешь, или в другой раз,  сказал командир,  сейчас некогда. Он приказал всем разойтись и повёл снайперов в штабную палатку. Там он объяснил нам боевую задачу, расстелив на ящике свою помятую карту. Троих снайперов он направил в третий батальон, показал им на карте куда идти, а меня и ещё двоих ребят повёл сам, в первый батальон. Этих ребят звали Гришка и Санька. Хотя меня назначили их командиром, смотрели они свысока, подчёркивая, что я здесь новичок, а они уже бывалые.