Светлана Черемухина - Любовь это боль стр 5.

 Только не надо злорадствовать, мы не служили в горячих точках, нас не брали наемными офицерами на неизвестные войны,  процедил Марк.

Только он один мог наскрести отваги, чтобы ответить Брату. Другие трепетали, осознавая, как сильно прокололись, и заслужили серьезное наказание.

 Да, твоей выучки и способностей хватит только чтобы по статическим мишеням палить.

 Арс, не задевай меня,  процедил Марк.

 Если бы мы понадеялись на вас, через пять минут после приезда Инока с его отморозками мы бы уже висели на этих ветвях, фрагментами, и мозги тихо капали бы на землю,  прошипел мужчина, вплотную приблизившись к Марку.  Ты был поставлен здесь не для того, чтобы анекдоты травить, и своего племянничка выгуливать, ты обеспечиваешь защиту не только нам, но и собственной заднице.

 А что произошло-то? Что случилось-то?  Грак проговорил это удивленно-дружелюбным тоном, показывая недоумение по поводу необоснованного бешенства начальства.

За эту вольность длинноволосый мужчина наградил его долгим тяжелым взглядом, заставив умолкнуть и опустить глаза.

 Случилось, и произошло.  Арс пригладил волосы, убирая их со лба.  Вы нас всех чуть на тот свет не отправили к чертовой матери! Я бы не доверил вам и манекены охранять!

 Мы взяли камикадзе,  вступил в разговор второй из подошедших Братьев.

 Не гони, Бертуччо!  Бокс вытаращил глаза.

 А кто же он, как не камикадзе. Инок не так глуп, он вполне мог предположить, что мы проверим это место, подготовимся к встрече основательно, поэтому предполагал, что мы наткнемся на его людей. И все же он решил попробовать: чем черт не шутит, вдруг ему удастся провернуть этот финт и остаться при своем интересе.

 И что же?  Марк понял, что они окончательно погибли.

 Кривошей предложил мне проверить здание,  снова вступил в разговор разгневанный Арс.  Мне, Брату, не смотря на то, что в засаде были оставлены три человека и три ствола!

 Мы взяли парня, когда он почти спрятал взрывчатку,  снова вступил Бертуччо.  Вы не представляете, сколько ее было! Инок ничего не пожалел для нас! Чтобы бы было, понадейся мы на вас!

Кривошей покачал головой. Он молча разглядывал всех своих людей.

 Так ничего же не произошло!  неожиданно воскликнул Грак.

Ему так хотелось разрядить обстановку и всех успокоить. Он никак не мог поверить, что не только дождевые тучи сгущаются над его головой. От своего родственника Марка он слышал, как опасен в гневе Арсений.  Арс, ты же сам сказал, что все предотвратил!

Арс медленно повернул голову к говорящему. «Придурок»,  процедил тихо.

 Да, ребята, рановато вам на серьезные дела,  покачал головой Бертуччо.

Он, как всегда, был весел и всем доволен. Красивый француз итальянского происхождения, человек с легким нравом и отходчивым характером, он, однако, начисто был лишен всяких условностей и чужд морали.

Сейчас же он был готов простить всех троих, как не тяжела была их вина, ведь его друг и кумир как всегда все предусмотрел и предотвратил.

 Вам надо благодарить Брата, а не зубы скалить. В конце концов, что мы, все вместе взятые, стоим без него,  проговорил он благодушно.

Положение близкого друга Арсаправой руки лидера, а также звание Брата позволяло ему проявлять высокомерие, использовать власть и вершить суды, однако его тон и поступки никогда не раздражали людей так, как те же самые действия Арса. Здесь, наверное, сказывалось природное обаяние и врожденное благодушие мужчины. И убивал он по приказу легко и просто, тогда как Арс вкладывал в это дело душу и все свое пристрастие. Заказанного человека Арс воспринимал как личного врага и ненавидел всей душой.

В наступившей тишине было слышно дыхание мужчин. Арс и Бертуччо переглянулись. Оба стройные и высокие, длинноволосые, с яркой внешностью, они выделялись среди остальных. Их босс, Кривошей, напротив, был невысокий, плотного сложения, некрасивый мужчина, и славился сложным характером. О его жестокости и беспощадности в городе ходили легенды.

 Значит так,  Арс вновь заговорил.  Мы так же незаметно уходим: нам скоро предстоит прибыть сюда с официальным эскортом. Мы здесь не появлялись, о бомбе ничего не знаем, все хорошо и мы готовы к переговорам,  он многозначительно посмотрел на подавленных мужчин. Свет луны отразился в его стальных глазах.

 Арс, ты давно подкапываешься ко мне,  тихо проговорил Марк.

 Я просто не могу позволить себе такую роскошь как смерть от нелепой случайности. Особенно из-за тебя,  процедил Арс.

 Марк, вы за это ответите,  проговорил, наконец, Кривошей, развернулся, и вместе с Братьями направился прочь.

Только оставшаяся троица перевела дух, решив, что все уже позади, как Арс развернулся и, не прицеливаясь, выстрели. Грак упал как подкошенный, даже вскрикнуть не успел.

 Это тебе за то, что ты подставил всю команду,  процедил Арсений, глядя на Марка.  Твой племянник все равно бы погиб, как и все мы. Это малая цена за ошибку. Впредь будешь серьезнее относиться к делу.

Марк молчал, только набухшая жилка на виске и желваки на скулах выдавали его чувства. Он замер и почти не дышал. Дуэль взглядов продолжалась недолго. Арсений опустил руку с оружием и перевел взгляд на третьего участника группы.

 Приберите тут все, скоро встреча. Поторопитесь,  сказал он будничным тоном, затем развернулся к своим спутникам, которые не проронили ни слова, и все трое зашагали прочь, через мгновение растворившись в темноте.

* * *

Расчесывая длинные густые волосы цвета луны перед зеркальным шкафом, Света долго разглядывала свое лицо и удивительное делонедоумевала, почему ее нельзя любить. «Все это от того, что в моих глазах тоска и печаль, а это никому не понравится».

А из зеркала на нее смотрели ясные открытые глаза неискушенной девушки. Эти голубые глаза могут смотреть прямо в лицо мужчинам. Их не за что осуждать, им нечего стыдиться. Они ни к чему не призывают и не приглашают. Может, именно это и не нравится мужчинам: честность и непорочность? Может, это и смущает их, выбивая почву из-под ног, лишая возможности действовать в привычных для них условиях: покорять, брать приступом крепости?

С ней же это оказывалось бессмысленным: она сама готова покориться и выбросить белый флагона не против, это не важно. Важно то, что должно последовать дальше. Эти глаза ожидают. Но мужчины не знают, что дальше. Как там в песне поется: «Мы умеем влюбляться, но не умеем любить». Мужчины умеют только завоевывать, но не удерживать. А Светины глаза не принимают фальши и игры, они выводят на чистую воду, отметают мишуру и обезоруживают. И мужчины чувствуют себя пригвожденными к стене.

Ее глаза требуют больше, чем мужчины могут ей дать. «Где любимую найти мне, такую, как и я, такая не уместится в крохотном небе». Что, грустишь? Так тебе и надо. Сиди и смотри на мир через окно, со своей «одухотворенностью». Ты не создана для любви, в тебе нет того, что так нравится мужчинам.

Но что странно, Света, как никогда, чувствовала себя женщиной, пусть не предметом обожания, но готовой обожать, пусть не объектом чьих-то воздыханий, но способной любить. Она ощущала способность быть нежной и покорной. Если бы кто-нибудь поверил в нее, она смогла бы переступить через свою неловкость и нерешительность, отбросить сомнения, побороть неуверенность и распуститься прекрасным цветком, высвободить в себе Настоящую Женщину.

«Меня ждет серая безрадостная жизнь»,  с горечью подумала она.

Но ей так не хотелось унижать свое «я», живущее в этой оболочке, считающейся не привлекательной, «не трендовой». Она вполне сознавала, что ее внутренний мир достаточно красив и богат, чтобы она имела право уважать себя. В глубине души она верила, что есть кто-то, кто способен оценить ее по достоинству, и боль неприятия легкомысленными мотыльками все же не могла толкнуть ее в бездну отчаяния и болезненных депрессий. Только грусть и печаль, отраженные в зеркале, выдавали душевные переживания.

От раздумий отвлек телефонный звонок.

 Дорогая!  уже по интонации и колоритному акценту Света узнала Низами.  Дорогая, чем занята? Сидишь у окна, а?

 Ты видишь меня не только насквозь, но и на расстоянии,  Света улыбнулась. Интересно, он звонит из Египта, или уже приехал?