Самозванец хмуро глянул на соперника, покушавшегося на его владения. Хотя почему самозванец: он, как говорится, не напрашивался
Объявление: «Кто потерял белого кота, обращаться» провисело на столбе до осени и расползлось под дождями. Оба кота живут у нас. Они не поделили дом, и их пришлось расселить в разные половины. Фантик 2 со мной. Первый, настоящий Фантик с мужем.
Иногда они забредают на чужую территорию и с воплями «У-я-у-у!» жестоко дерутся, сцепляясь в один белый клуб только пух летит. Не разобрать где настоящий Фант, где пришлый Да чего там, оба настоящие, родные!
Федоскин и общество спасения лягушек
Лиза, уйми своего паршивца!
За оградой возникает голова соседа Гены Федоскина. На отлёте, высоко в руке он держит за загривок огромного чёрного кота. Котяра имитирует трупное окоченение: лапы поджаты, башка набок, глаза остекленели, пасть оскалена. Высвобождённый хозяйкой, моментально оживает. Мявкнув, он вырывается, до крови раздирая Лизину руку, тяжело шмякается на землю и только малинник заходил вслед волнами.
Опять портит лягушек, жалуется Федоскин. И ворчит, удаляясь: Развели кошек. Держали бы дома. Кошка животное чистое, домашнее. Нет, приучат к улице, к помойкам. Бескультурье наше российское. В Европу бы вас всех, учить содержанию животных. Там на каждую животинку паспорт заводят.
Гена не то, что в Европу за пределы района выбирался в жизни раз пять, не больше.
Тебя Федоскин в своё общество спасения лягушек ещё не зачислил? улыбаются соседи. Постой, придёт срок обработает.
А Лизу и обрабатывать не надо.
Лиза не обижается на Федоскина, потому что целиком и полностью разделяет его симпатии к лягушкам. И насчёт кошек он прав. В Глинках в каждом доме живёт по одному, а то и по два-три стерилизованных кошарика. Скуку разгоняют ловлей бабочек, птичек, лягушек. Лиза сама не раз заставала своего котяру за этим занятием. Делала ему внушение, тыкала мордой, даже лупила бесполезно.
Глинковские дома спускаются к подёрнутой тиной, прогретой солнцем речной заводи рай для лягушек. В мае тут стоит оголтелый лягушиный ор.
Нет, что вытворяют, а? Федоскин мечтательно облокачивается на лопату. На коричневом, в крупных ромбовидных морщинах лице будто на панцирной сетке отлежал застенчивая мальчишеская улыбка. Обещает Лизе: Ты погоди, ночью такой концерт закатят не уснёшь.
Ночью в заводи словно одновременно погружают в воду тысячи бутылочек разных конфигурций. Бутылочные горлышки нежно, переливчато булькают и поют, кто во что горазд.
Лягушиные концерты это нечто, не поддающееся описанию. В оглушительном, самозабвенном горловом призыве гимн любви. Это экстаз, это восторг, это торжество и прекрасность жизни, это песнь безумству храбрых Потому что незавидна лягушачья участь единицам их удастся дотянуть до осени и зарыться для зимней спячки в иле.
О чём льют пьяные слёзы мужики в подпитии? О тяжкой судьбине, ленивой жене, злой тёще, тупом начальнике. Гена Федоскин плакал о милых, кротких, беззлобных и беспомощных созданиях лягушках. Для них природа оставила единственную защиту: при приближении опасности замереть, застыть крошечным мраморным изваянием вдруг не заметят. Замечают: мальчишки, собаки и кошки для забавы, чайки для жора
Ох, эти чайки! Только человек, не знающий близко эту прожорливую помоечную птицу, назвал её белоснежной, красивой и свободной. Сравнил с гордо реющим в небе стягом, дал имя театру в столице. Да вы её, чайку, поближе рассмотрите: голова куриная, мозг с горошину. Холодные злые, налитые кровью глазки, брюзгливый нос крючком, мускулистые лапы убийцы
Всю весну и лето над заводью кружат тучи этих алчных крикливых тварей. Выискивают затаившийся под корягами, как папы-мамы их научили, лягушиный ясли-сад ещё, крохи, белый свет толком не разглядели. Да и беззащитным папам и мамам нет спасения: их выхватывают из воды, рвут, дерутся в воздухе из-за лакомого нежного мяса.
Гена возмущался насчёт чаек:
Ещё при этом орут, поганки. Да так жалобно, плачуще будто не они это, а их живьём рвут. А лягушки, бедные, принимают мученическую смерть и пикнуть не смеют.
Федоскин выпросил у местного охотника травматический пистолет и даже подстрелил одну чайку. Приткнул за пояс и гордо ходил с ней, как чеховский Треплев. А больше ни в одну не попал: стариковская рука слабая, глаз слезливый. Уговаривал охотника использовать чаек в качестве живых мишеней, но тот над ним посмеялся и пистолет забрал.
Соседка сверху, биолог, разъяснила:
Убивать хищных птиц бесполезно. Чайки, сказала, будут восстанавливать свою популяцию с той же интенсивностью, с какой её попытаются уничтожить люди. На месте разорённых кладок они будут откладывать большее число яиц, так сказать, с запасом до тех пор, пока им благоприятствуют условия обитания. Пируй не хочу на свалках вокруг городов.
Варвары, невежды, нелюди, бушевал Гена. Развели грязь, заср всю землю. До европейской культуры нам ещё жить да жить.
Лизе трудно было с ним не согласиться. И правда, природа никакой пользы, кроме вреда, от нашего человека не видела. И очень символичным был тот факт, какие малосимпатичные особи облюбовали в соседи человека. Из животных крысы, из насекомых тараканы и моль. Из птиц горластые вороны и чайки. Любовно прикормил их человек, позволил размножиться сверх всяких разумных, природой отведённых норм. И самое плохое мутировать.