Всего за 510 руб. Купить полную версию
Ренат, я мама смотрела умоляюще.
А я изучал узоры у нее на платье. Вот идиот. И ведь уже давно заметил, не сейчас. Этот ее косяк с одеждой. Она же сама по себе маленькая, стройная, а тут какие-то дикие кофты, юбки. Как на бегемота сшиты! Я думал, это Оксанины. Ну, что мама просто чужую одежду носит, потому что ее вся сгорела. А тут вот что, оказывается.
Понятно, я наконец оторвался от платья и уставился куда-то в пол, чтобы не видеть ее лицо.
Ренат, мама потянулась в мою сторону. Ну что ты?
Она явно вознамерилась меня обнять. Ха-ха, хорошенькое утешеньице.
Я отступил назад, потом еще раз и только тогда уже, с расстояния, посмотрел ей в глаза:
И кто отец?
Ренат! еще жарче вспыхнула мама. Думай, что говоришь!
Я мстительно ухмыльнулся. Не знаю почему. Просто было такое чувство, как будто это она меня ударила.
Просто уточняю, голос у меня звучал спокойно, даже равнодушно, но внутри все жужжало и колошматилось, как будто я шмелей наглотался.
Знаешь, мама со злостью выхватила у меня чемодан. Иногда ты хуже близнецов!
И зашагала вперед, гордо волоча за собой нашу громадину.
Я взял близнецов за руки, и мы потащились следом. Сёма все ныл, так что у меня начало сводить зубы. Я сжал их крепко-крепко, пока не почувствовал боль. Стало чуть легче.
Не ной, велел я ему строго. Скоро приедем.
Ага, знать бы еще куда. А еще зачем и почему. И еще много всего разного.
Пока мы проходили контроль, я, не отрываясь, сверлил глазами мамину спину. Ребенок. Еще один малыш. И как она его вообще рожать собирается? Без папы!
Горло у меня горело таким огнем, что глотать было больно.
«Теперь осталось только заболеть и умереть, думал я с горечью. А что, это идея! Папа умер, он горевать не станет. Мама вон скоро нового себе родит, здорового. А близнецам вообще все равно. Они же маленькие. День-два, глядишь, и забудут меня».
Я, наверное, еще никогда не был так близок к тому, чтобы взять и зареветь. Расплакаться от злости, или ярости, или просто от обиды, как какая-то девица сопливая. Но пока думал, каким чудом сдержаться, меня вдруг само по себе отпустило.
Мы наконец прошли контроль и вышли в огромный зал, гудящий от голосов, смеха и скрипа багажных тележек. Но даже через весь этот гам я сразу услышал окрик:
Алёна!
Конечно, странно. Мало ли на свете Алён. Но я почему-то сразу закрутил головой, пытаясь вычислить кричащего. Как будто понял, что эта «Алёна» нам.
То есть маме. И точно! Она стала как вкопанная, грохнув чемоданом о землю. Застыла, как статуя, с большими такими, круглыми глазами.
Я проследил, куда она смотрит, и увидел человека, пробирающегося к нам через толпу.
Человекаэто мягко сказано. Гиганта. Великана. Я не знаю, как еще Он был нереально огромным. Высоченным и широким, как шкаф. Чистый Халк, короче.
Или просто Мальборо? Он и правда на него смахивал не передать как. Как будто удрал из американского вестерна. Джинсы, рубашка, шляпа какая-то. Я еле сдержался, чтобы не спросить у мамы, а где его кольт.
Аим, мама вдруг ожила и даже что-то пролепетала.
Аким, уже отчетливо выдохнула она и бросилась к нему со всех ног. Он поймал ее, кажется, на лету и подхватил. Я сразу напрягся, глядя, как они обнимаются.
Вообще-то на моем месте любой бы занервничал. Когда какой-то незнакомый мужик лезет обнимать твою мамуразве это не повод дать ему по носу?
Ну-ну, главное допрыгнуть.
И кстати, насчет незнакомого мужика я погорячился. Он был знакомым! Знакомым до жути, а я стоял и не мог понять, где и когда я его видел.
Папа, завопил вдруг Ерёма. Папоцька!
Он уже кроме шуток готов был бежать, но я вовремя вцепился ему в куртку. Еще не хватало! Я, если честно, просто офигел. Чего только не передумал, пока хромал вместе с близнецами в их сторону. Мама. Какой-то левый мужик. Ерёма зовет его папой. Может, мне это всё снится?
Но потом я дохромал и понял. Еще до того, как мама успела что-нибудь объяснить. Я просто увидел его лицо. Широкое, загорелое, со знакомой продольной ямкой на правой щеке. Он внимательно смотрел на меня своими черными глазами. А я смотрел на него. Смотрел на своего папу.
* * *
Конечно, постаревшего. Но я все равно его узнал. Да и как я мог не узнать! Это было его лицо, такое родное, что у меня челюсть сдавило.
Мама, натужно позвал я. Может, даже про себя, раз она никак не отреагировала.
Мама стояла, уткнувшись лицом ему в рубашку, и вздрагивала. Плечами, спиной, вообще вся. Я не слышал ни звука, но видел, что она плачет. А он гладил ее по спине и приговаривал:
Ты поплачь. Поплачь, девочка.
Голос был другой. Не папин. Такой же низкий, но с каким-то сипом внутри. Как будто он простуженный.
Мама? я затравленно топтался на месте, глядя, как вырвавшийся на свободу Ерёма ластится к его ногам.
Ну-ка, посмотрим. Кто это у нас тут? он осторожно отстранил маму и подхватил нашего подлизу на руки.
Папа? Ерёма вопросительно тыкал в него пальчиком.
Не очу к папе, Сёма же наоборотподозрительно хмурил бровки. Не мой папа!
Я и сам видел, что не мой. Но сходство было потрясающим!
Ренат, прошелестела заплаканная мама. Познакомься, пожалуйста
Я внутренне напружинился, готовый услышать все что угодно. Но только не то, что она сказала:
Это твой дедушка.
Здравствуй, сынок, он протянул мне загорелую руку.
З-з-здравствуйте, я таращился на нее, точно пленный немец. Потом сообразил, что стою, как бескультурный пень, и протянул свою.
Ладонь была теплой и шершавой на ощупь.
Отставить выкать, весело подмигнул мне дедушка. Мы же свои люди.
Я очумело кивнул. Свои люди? Еще несколько минут назад я даже не подозревал о его существовании, а тут
Ну что, по коням, он хлопнул меня по спине с такой силой, что я чуть легкие не выплюнул, и мотнул головой куда-то в сторону. Выход там.
Главное, забрал у меня Сёму и пошел, насвистывая. Я думал, тот начнет орать, но нет. Сидел у этого ковбоя на руках, как гвоздь, все на Ерёму поглядывал. Проверял, видно, как тому сидится.
А я стоял и думал: «Что за бред он там нес? По каким коням?» и крутил головой как ошалелый. Со мной такое было впервые. Ну понятно, да, контузия. Но раньше я хоть как-то соображал. А тут всёполный паралич.
Мама? заторможенным голосом позвал я. А как я на лошадь-то? Ну, у меня же нога.
Я реально не мог доехать, что вообще происходит. Стоял, хлопал ртом, как идиотик.
Мама, судя по виду, тоже была слегка не в себе. Еще и улыбалась зачем-то. А ведь только рыдала. Странно, в общем.
Мама, я настойчиво дернул ее за рукав. Ты меня слышишь?
Что? А? она вдруг часто-часто заморгала.
Я говорю, что на лошадь эту дурацкую не сяду, как мог терпеливо пояснил я. Ни за что!
Какую лошадь? удивилась мама, все еще улыбаясь.
Ну этот же как его там дедушка! я нервно оглянулся. Он же сказал, мол, давайте по коням!
Мама прыснула. Я решил, что померещилось. А она опять, уже в ладони. А потом я смотрю, натурально хохочет! Чуть ли не сгибается.
Мам, ты что? я даже немного запаниковал. Может, у нее это нервное? Или вообщеиз-за ребенка. Я читал, у многодетных такое бывает. Ну, типа расстройство личности.
Алёна, обернувшись, прогремел дедушка. Давайте скорее, а то до темноты не доберемся.
«Нормально, да? подумал я. Не успел явиться, а уже раскомандовался».
Сынок, пока я возмущался про себя, мама, наоборот, успокоилась. Это выражение такоепо коням. А поедем мы, как обычные люди, на машине.
И то хлеб, я издевательски закатил глаза, хотя на самом деле чуть со стыда не сгорел из-за собственной тупости.
Ренат, мама положила мне руку на плечо. Я тебя прошуне злись. Вот увидишьвсе будет хорошо.
Я картинно округлил глаза:
Лучше, чем сейчас? Быть того не может!
Но мама, как ни странно, не купилась.
Может, сказала она, неуверенно беря меня под руку. Может.
И мы пошли вперед.
* * *
В машине близнецы почти сразу уснули. Я сидел между ними и слушал, как они тихонечко сопят. Меня это успокаивало.