Всего за 149 руб. Купить полную версию
Марина, что вы молчите? О чём вы думаете?
Я О расширении на восток.
Лица мужчин изобразили улыбки. Смешки если и были, то очень сдержанные.
Так и что же? спросил Иннокентий Максимович.
Марине повезло: в переговорную зашла секретарша. На подносе она несла несколько чашек кофе.
Я буду голосовать против. призналась Марина.
Ого! Иннокентий Максимович обвёл взглядом аудиторию. Поделитесь с нами, почему?
Я считаю, что нам будет сложно понять нашего покупателя и как-то с ним уживаться. Изначально мы ориентировались на клиентов, близких нам по духу, обеспеченных и успешных, и я не понимаю, чего ради мы так резко меняем курс.
Марина, но и на востоке есть успешные люди. Они не хотят заказывать технику у кого попало.
Пусть в Москве заказывают, если так хотят. Наш имидж ваше расширение не украсит.
Наша основная задачанарастить оборот. Вы думаете, мы не справимся?
Думаю, справимся, но не такой ценой для имиджа. Я против.
Да, но все директора за.
Что же, пусть.
Ей было не привыкать оставаться в единоличной оппозиции. И всё же это был случай особый, ведь Марина понимала, что на её решение повлиял опыт сожительства с родственником-провинциалом. Ну, она предупреждала Иннокентия Максимовича, что ей нужен отдых. И пусть теперь не избегает смотреть на неё вот так, как избегает сейчас.
Но было уже поздно. Коалиция сформировалась и перестала обращать всякое внимание на Марину. Ей же вроде и лучшеможно отдаться течению мыслей, таких далёких от предмета совета директоров. Но Марину исключённость из общего дела выводила из себя. Достаточно того, что её вывели за скобки происходящего дома. И ладно, если бы без неё можно было обойтись. Но ни тут, ни там ничего путного не выйдет, если Марина устранится. Достаточно только взглянуть в лица Гавриила Богдановича, Тимофея Ильича, чтобы понять: то, что ими движетслепая жажда экспансии, так грубо и порочно, что наверняка если и не загонит фирму в гроб, то обернётся какой-нибудь катастрофой, устранять последствия которой доверят кому? Конечно, Марине. Она начинала испытывать отвращение от вида этих одетых в дорогие костюмы, часы, очки, побрякушки сладострастников. Наверняка у каждого на уме лишь поход в сауну после того, как вопрос директората удастся решить как можно скорей. Она решила протестовать.
Позвольте. перебила Марина Тимофея Ильича.
Марина, что такое? Иннокентий Максимович вздёрнул брови вверх.
Мы не должны расширяться. Нет, ни в коем случае. Это разрушит не только наш имидж, но и финансовую стабильность. Кредиты будут под страшные проценты. Где вы найдете достойных подрядчиков на востоке?
Марина, Марина, стойте. перебил её Иннокентий Максимович.
Нет, это вы стойте! Вы чёрт знает что делаете.
Марина? изумился босс. Вопрос уже решён.
Да? Ну и пожалуйста. Расхлёбывайте потом сами.
Марина встала и, сопровождаемая взглядами мужчин, слушать не хотевшая их увещеваний, покинула аудиторию. Ей вдогонку кто-то бросился, кажется, Тимофей Ильич, расчувствовавшийся от того, как жёстко, грубо она его перебила. Но Марина не дала себя догнать, уверенным, почти что армейским шагом проследовав в свой кабинет. Вот только на душе у неё было так тоскливо, что хоть плачь. Никто её не хотел слушать и все попытки вразумить окружающих, добиться от них хоть какой-то смышлённости оказались тщетны. Когда это началось и когда закончится? Марина вспомнила слова покойной мамы, котораяпо простоте душевнойлюбила говорить, что за чёрной полосой приходит белая или, уж во всяком случае, не такая чёрная. Но она не знала, как ей это поможет. Зато совершенно неожиданно она ощутила потребность позвонить своей сестре, Наде, и не с тем, чтобы пожаловаться на её сына, а просто так, поделиться переживаниями. Надя не заставила ждать себя и нескольких гудковсразу видно, одинокая душа.
Как у тебя дела? спросила Марина.
Потихоньку, Марин. Знаешь, нам тут много не надо для счастья. Вот, встала, кашку себе приготовила, с мёдом, с вареньем. Мёдом у нас соседка торгует, но мне две баночки просто так дала, мы давно дружим. Хотела с утреца за молочком сходить, но не всталасил нет. Теперь только в среду привезут. Надо бы мне к врачу пойти, к хирургу наверное, нога всё болит, еле хожу. До магазина дойдууже хорошо. А раньше вотвыйду, сразу на рынок на другой конец города, там мяса куплю, огурчиков солёных, капусты квашеной, яиц два десятка, хлеба три буханки, творога полкило, сыра грамм четыреста, фруктиков каких-нибудь, овощей разных. А теперь нет сил. Что с Борькой будет, если я помру? Кстати, как он там?
Хорошо, но, знаешь, гуляет много.
Ну, что ж поделать, молодой, пусть гуляет. А что там с поступлением-то?
Это пока неизвестно. Как станет понятно, я тебе позвоню.
Хорошо, Марин. А то уж я не знаю, радоваться мне или огорчаться. Встала-то я довольная, кашки поела, с мёдом. Варенье я сама готовлю, то из чёрной смородины, то сливовое. А потом чай буду с баранками пить. Сыр у меня кончился
Заботы сестры Марине были мало близки, и всё-таки тем утром она была отчего-то рада, что та у неё есть, какой-никакой родственник. Надя даже осведомилась о состоянии Марининых дел, но что ей было сказать? Она призналась, что на работе не обходится без неприятностей, а ещё она переживает за дочь, которая тоже, между прочим, поступает.
Ну, твоя-то наверное точно в бауманку. предположила сестра.
Да нет, не совсем.
Сёстры распрощались, и жизнь каждой пошла своим чередом. Марина вплоть до обедненного перерыва раздавала поручения, нервируемая тупостью подчинённых. Если бы не ситуация дома, едва ли она решилась бы делегировать им хоть какую-то ответственность. Например, контракт с фондом защиты природы, который по её задумке должен был значительно улучшить имидж компании, едва не был сорван из-за плохого английского её сотрудника. Но в тот день ей было уже всё равно. Пусть всё идёт так, как идёт.
В кафе, на обеде, к ней подсел Тимофей Ильичещё один аксакал компании, сотрудник «первого дня» её существования. Внешне брутальный, лысый, с широкой грудиной, он имел, видимо, тонкую душевную организацию. Во всяком случае Марина точно знала, что за внешностью чуть заплывшего воина-спартанца на пенсии в нём скрывается чудесная, игривая и нежная женщина. Это было доподлинно известно Марине из опыта совместных с Тимофеем игрищ. Многие годы тому назад, когда между ними пробежала искорка и Тимофей даже порывался сделать ей предложение, в самый ответственный момент он признался ей, что любит меняться ролями, обращаться в дамочку. Марина тогда едва справилась с ударом. Ещё один мужчинана этот раз своей извращённостьюпорушил её надежды. Строить с ним серьёзные отношения она была не готова. Но вот разнообразия и забавы ради поиграть в Тимофеевова любовника она решила себе позволить. И так втянулась, что атрибуты этой игры пропали из их укромного тайничка лишь пару лет спустя.
Тимофей неспешно жевал свою лазанью, храня трудно обретённый Мариной покой. Выждав, по его мнению, достаточно, он решился заметить:
Ты воинственная сегодня такая.
Мимо, Тим. Я просто устала из-за того, что всё идёт через одно место.
М-м-м. Слушай, ну чего ты против этого расширения? Не наша ответственность ведь. Главное, что работа будет, контракты.
Тебе не понять. выдохнула Марина, уставившись в тарелку пасты.
Тимофей ещё немного почавкал, решая, каким бы образом подступиться к деликатной теме.
Вот ты мне нравишься такой принципиальной, жёсткой. Такого стержня, как у тебя, нам многим в директорате не хватает.
Оно и видно. Марина испытующе посмотрела на Тима. На что это он намекает?
Неудивительно, что ты так и не нашла себе мужика. Ты всем фору дашь.
А ты-то нашёл, дорогой?
Тимофей загорелся румянцем.
Ты мой самый желанный мужик
Тьфу, Тим, только не за столом. Что ты хочешь от меня?
Может, давай сегодня встретимся, как раньше? Мне кажется, ты в настроении.
Нет. отрезала Марина. Ты не угадал.
Ну, Тимофей поджал губки, ты знаешь. Если что, я к твоим услугам.
Ага.
Он встал и как-то трусливо унёс остатки лазаньи. Марине оставалось только продолжать негодовать из-за тотального непонимания, которым окружающие откликались на её существование. А ещё её удивляло, что Тиму по-прежнему не надоела эта глупая игра в девочку. Взрослый, уже едва не старый, мужик никак не может смириться со своей половой ролью, предначертанной ему ещё в утробе. Марина не могла отделаться от мысли, что Тим, несмотря на все его таланты и успехи, прожил, в сущности, не свою, а потому несчастную, лишнюю жизнь. Что ждёт его сегодня вечером? Отчаянные попытки найти ту, которая согласится сыграть не свою роль? Жизнь начинала казаться Марине всё более убогим и незатейливым фарсом.