Вячеслав Береснев - Многоножка стр 7.

 На самом деле, ловить тебе здесь особо нечего,  признался Серёжа, сунув руки в карманы. Видимо, решил идти ва-банк.  Здесь не проводится репетиций, на мероприятия нас больше не зовут

 Тогда почему вы сами до сих пор здесь?  напрямую спросила Тамара.

Серёжа пожал плечами.

 Да просто время коротаем.

 Мне здесь нравится,  признался вслед за ним «глупый» Костя Соломин.  Тут своя атмосфера, можно поболтать и чай попить. А можно вообще не приходить, и никто слова не скажет.

 Мы просто учимся в одном классе,  пояснила Нюра с Гардеробуса.  Вот и ходим сюда посидеть после школы.

 А скоро его вообще закроют,  опять взял слово Серёжа.  Так что иди лучше ищи какой-нибудь другой клуб. Здесьпросто пародия на то, что было раньше.

 Света мне сказала то же самое,  ответила Тамара, снимая куртку и вешая её на крючок. Она осталась в белой школьной рубашке и тёплых спортивных штанах.  Вывсе, кто тут есть?

 Формально есть ещё один парень,  ответил Серёжа, видимо, бывший тут за главного (так как по большей части говорил именно он),  но он не с нами. Так что уже давно тут не появляется.

 Ясно,  Тамара кивнула.

Она прошла на середину комнаты, встав перед грудой театральных вещей, расставила ноги, обеими руками упираясь в поставленный перед собой Стикер, и произнесла на весь небольшой зал:

 Я хочу вступить и поставить здесь спектакль!..

Её энтузиазма никто из троицы не разделил. «Глупый» Костя махнул рукой, а Серёжа почесал шею и поморщился.

 Как бы помягче сказать

 У тебя ничего не выйдет.

 Вчетверомконечно не выйдет!  уверенно сказала Тамара.  Но я хочу привести ещё людей. И тогда всё получится!

 Ты откуда такой оптимисткой родилась?  удивился Костя Соломин, подняв брови. Он смотрел на неё удивлённо, а Серёжаоценивающе. Они оба не верили.

 Набери хоть сотню людейкто учить-то будет?  задал вопрос Серёжа, скрестив руки. Он спрашивал совсем не зло, и не с досадой, а по делу. По его лицу было видно, что он готов согласиться, если Тамара всё ему расскажет.

 И кто нас выступать пустит? И кудаспросил вслед за ним Костя Соломин.

 И ты-то сама кто и откуда?  спросила с Гардеробуса Нюра. Она единственная из всех смотрела на Тамару с неподдельным интересом.

И той было что ответить. Онакак учила её бабушказадрала нос вверх и отрапортовала громко и весело:

 Меня зовут Тамара Павловна Суржикова! Восьмой класс 76-й школы! Пятнадцать лет! И я хочу поставить здесь спектакль!..

Громкие слова её были вновь встречены молчанием.

 Меня Серёжа звать. Там, на шкафуНюра Колодкина, а этот уваленьКостя.

 Очень приятно,  подтвердил «увалень» Костя.

 Что до «поставить спектакль»  продолжил Серёжа,  Света пыталась, и у неё не вышло, а онадочка Виктора Саныча. Вот при нём было клёво. А заменить его никто не смог.

 Был тут один «молодой руководитель»,  подал голос Костя,  кто-то из политических, что ли. Хотел здесь снимать пропагандистские ролики под депутатов и на этом зарабатывать. Света ему бойкот объявила, и мы с ней, естественно, тоже. Он и сбежал. Больше не появлялся

 А другой всё время требовал снимать всякую чушь, и всегда был недоволен,  поделилась Нюра.  Потом он к двум девочкам приставать начал, и Света его в шею погнала.

 А третий был ни о чём,  снова заговорил Серёжа.  Давал нам задания и уходил бухать. При этом сделали, не сделалинисколько его не волновало. На такого надеяться себе дороже.

 И что, он до сих пор руководит?

 Да кого там Ушёл в запой и месяца три уже не появляется, вот клуб и развалился окончательно. Людей-то и так было не очень много после предыдущих придурков.

 А почему Света сама не станет руководителем?  Тамара прошла вперёд и присела на большой предмет, покрытый пыльной тканью.

Ей ответил Костя Соломин:

 Она говорила, что у неё склад ума не такой, чтобы кем-то руководить. Человек она хороший, но просто не подходит для такого.

Тамара вздохнула носом. Стикер ехидно ухмылялся, чувствуя, как стремительно падает её уверенность. И это злило.

 Видишь, в чём ещё проблема?  подытожил Серёжа.  Не столько в людях, сколько в тех, кто всех соберёт вместе, сплотит и скажет, что делать. В театральном без таких людейникуда.

 Ну так давайте сами попробуем,  сказала Тамара негромко,  иначе «Стаккато» закроют. Ведь если сюда может прийти кто-то ну совсем уж отстойный. То давайте делать всё сами. Сами будем ставить спектакли и играть их. И тогда клуб снова заживёт.

 А если кто-то не захочет игратькто его заставит?  задала резонный вопрос Нюра, до сих пор не слезающая с Гардеробуса.

Вопрос был настолько неожиданным, что Тамара замолчала.

 Она права,  кивнул Костя, зевая и прикрывая рот ладонью.  У самих у нас ничего не получится.

 Но зачем заставлять, если человек сам хочет играть?

 Ну хорошо,  согласился Серёжа.  Вот смотри: ставим мы, например, «Алладина». Я играю роль джина из лампы. Появляюсь во втором действии, но вот что-то мне сегодня ну никак не хочется Давайте-ка лучше без меня отрепетируете, кем-нибудь замените меня, а я потом отыграю

 А у меня парень вдруг приехал,  присоединилась к нему Нюра,  я его так давно не видела, так не видела! Давайте сегодня без Жасмин сыграете

 И как я буду играть один?  возмутился Костя.  Может, отменим репетицию да чай пить будем? Авось завтра отыграем как надо

И вся троица посмотрела на Тамару в ожидании.

Та сникла, поняв, что ей пытались сказать ребята.

 Но как тогда вас всех заставлять, если то один не хочет, то другой

Ей ответили тройным хором:

 А у Виктора Саныча получалось!

Действие 4. «Стаккато» будет жить!

Тамара знала меру, и давала имя далеко не каждой вещи.

К примеру, каждой вилке и ложке в доме своё прозвище придумать сложно: в квартире Суржиковых все столовые приборы были одинаковыми на вид, так что Тамара даже не пыталась выделить среди них собственную. Кружку своювысокую, прозрачную, со змейкой,  она тоже никак не называла, оставив её просто кружкой. А вот змейку, нарисованную на ней, назвала Лисовиной. Про себя, конечнопотому что обращаться к нарисованной змейке не приходило в голову даже Тамаре.

В чём была разница? В том, что имена получали лишь предметы, единственные в своём роде. Каждый из Тамариных стульев был совершенно неповторимым, не говоря уж о её Стикере и Зонтулье, а уж Чаёвникер и вовсе был настоящим раритетом, откопанным на чердаке на даче. Как же такойи никак не назвать?!

Стоило отметить, что у Тамары был фотоаппарат.

Совсем небольшой, старенький, хоть и цифровой, но настоящий, её собственный фотоаппарат, на который Тамара фотографировала всё, что ей нравилось. Только не людей. Потому что фотографии людей Тамаре совсем не нравились. Камера носила гордое, и даже слегка зловещее имя Люциорус.

История появления в «Стаккато» Ксюхи Денисовой связана именно с ним.

Во вторник Тамара впервые привела в «Стаккато» Агату, до сих пор не очень уверенную в том, что она куда-то хочет. Поддавшись уговорам, она согласилась, что всё равно ничем особым не занята после школы, и стала первым человеком, которого Тамара завербовала в клуб.

 Ты сюда что, ещё кого-то приведёшь?!  спросил у неё под конец дня Серёжа.

Тамара утвердительно тряхнула головой.

 Ещё четырёх человеки «Стаккато» будет жить! Поставим что-нибудь и выступим! А уж «гуру» найдётся, не волнуйтесь!

Костя и Нюра переглянулись.

 Плакало наше спокойствие,  вздохнул «глупый» Соломин.

За весьма короткое времявсего лишь день с гакомТамара поняла, что между Костей Соломиным и Серёжей Селезнёвым были удивительные отношения. С первого взгляда казалось, что эти двое недолюбливают друг друга и спорят по любому поводуоднако споры эти проходили с таким обоюдным артистизмом, с такими выразительными жестами, с такими вычурными интонациями, что в них просто невозможно было поверить.

Когда спор достигал пика, Костя, как правило, принимался якобы всерьёз обижаться, закатывать глаза и всячески обзывать Серёжу, а также часто просил Нюру встать на его сторону в противостоянии. Нюра Колодкина, всегда ходящая за ними хвостиком, редко поддерживала кого-то из них, а если и выражала какую-то точку зрениято сугубо нейтральную.