В этом Кристи не сомневалась. У Миры везде были прочные связи еще со времен Адама. У Кристи же, кроме хорошего понимания тенденций моды и таланта журналиста, не было ничего.
Я надеюсь, мы поняли друг друга? жестко спросила Мира.
Совершенно.
Мира продолжила свою, похоже, заранее приготовленную речь:
«Горизонт» считается одним из лучших журналов мод, поэтому естественно, что известные модельеры дают рекламу именно на наших страницах. Разве они не сумеют придумать что-нибудь новое и интересное? Взять хотя бы Питера Хаттона. Мира запнулась и пристально поглядела на Кристи. Ты не согласна?
Я не видела его последних работ.
Мира слегка покраснела.
Кристи, у тебя острый ирландский ум. Пойми же наконец, что нам лучше быть союзниками, чем врагами.
Шотландский, поправила Кристи.
Что?
Может быть, у меня ум и острый, но он шотландский, а не ирландский.
Не важно, нетерпеливо прервала ее Мира. Главноето, что направление «Горизонта» теперь изменится. Мы будем писать о модельерах и ювелирах, чьи вещи продаются в лучших магазинах Парижа, Нью-Йорка, Рима, Лондона, Лос-Анджелеса и Токио, а не о никому не известных японских или латиноамериканских кустарях.
Кристи приказала себе молчать, но не сдержалась:
Вряд ли кто-нибудь назовет Питера Хаттона одним из лучших модельеров мира. Последнее время дела его идут неважно.
Ерунда.
Ой ли? Цены в его магазинах падают, промышленники отказываются использовать его разработки, и ходят даже слухи, что
Ерунда, резко перебила ее Мира. О модельерах часто ходят всякие нелепые слухи. Питер Хаттон признан одним из лучших модельеров Америки. Его фирменный знак можно увидеть повсюду.
Вот именно, повсюду.
Мира поморщилась. Она поняла намек Кристи: нельзя быть элитным модельером и в то же время продаваться по всей Америке.
Питер скоро представит новую, совершенно потрясающую коллекцию. Мира решила не обращать внимания на скепсис Кристи. Я уже видела наброски и уверена, что коллекция будет иметь большой успех. «Горизонт» должен написать об этом большую статью.
Кристи понимала: она уже не хозяйка самой себе. Мира заранее решила, как «Горизонт» должен оценить новую коллекцию. Бездарный, давно выдохшийся Хаттон должен получите восторженный отзыв.
Я знаю, у тебя получится. Смелость и необычность замысла Хаттона сможешь оценить только ты, с твоим вкусом и талантом. Мира была уверена в согласии Кристи.
Кристи хотела было отказаться, но вспомнила о Джо-Джо.
«Джо-Джо, во что ты меня втянула?! Послать бы эту сушеную воблу подальше! Но я не могу. Мне остается надеяться только на то, что я сумею найти новую работу прежде, чем она сумеет разрушить мою репутацию. Или надеяться, что Питер Хаттон действительно изобразил что-то необычное. Но это было бы чудом».
Интересная идея, произнесла Кристи вслух.
Это была ее обычная фраза, которой она прикрывалась, когда не знала, что сказать.
Мира улыбнулась так, будто у нее камень с плеч свалился.
Ну что ж, я рада, что мы союзники. С такими сотрудниками, как ты, «Горизонт» будет процветать.
А с Хаттоном ты договорилась? спросила Кристи.
Эми уже купила для тебя билеты на самолет.
Разве шоу Хаттона будет не в Манхэттене?
Предварительный показ будет там, где к нему впервые пришло вдохновение, в Ксанаду. В своей новой коллекции он использовал мотивы искусства древних индейцев, живших когда-то в этих краях. Предоставишь мне материал через тринадцатьнет, двенадцать с половиной дней, перед основным показом в Манхэттене.
Не так уж много времени для того, чтобы написать столь эпохальную статью!
Эми передаст тебе вместе с билетами мои наброски. Ты успеешь просмотреть их до завтра, а не успеешьпрочитаешь в самолете. Лететь самолетом всегда скучно, как раз и развлечешься. А сейчас прошу меня извинить. И Мира вновь вернулась к фотографиям.
Кристи вышла, не сказав ни слова.
Закрыв за собой дверь, она постояла некоторое время, пытаясь унять дрожь в руках. Глубоко вздохнула несколько раз и отправилась к себе в кабинет, размышляя над тем, что ей при новом раскладе «светит» в редакции «Горизонта».
Похоже, «светило» ей не так уж и много. Хо-вард был для нее учителем и наставником, и вряд ли его сможет кто-нибудь заменить. Люди с таким умом и безукоризненным вкусом, как у него, рождаются раз в столетие.
«Сначала Джо-Джо и Ксанаду, решила Кристи. Затем поиски новой работы».
Кристи ежеминутно поглядывала на часы. До вылета оставались считанные минуты.
«Ну где же ты, Ник? думала она, Мы не успеем даже попрощаться».
Впрочем, ей было не привыкать, Единственной настоящей страстью Ника Уоррена был бизнес. Последние три недели он провел в Лондоне, заключая очередную сделку, которая должна была добавить кругленькую сумму к его и без того немалому банковскому счету.
Кристи взглянула на часы. Оставалось всего одиннадцать минут, а Ника все не было. Наконец он появился. Обычно одетый безукоризненно, на этот раз Ник выглядел почти неряшливо: белая рубашка пропитана потом, брюки не глажены.
Он устало улыбнулся:
Ты выглядишь замученной, Кристи. Плохо спала?
Приветствие Ника было таким же, как и он сам: вежливым и бесстрастным. Она легко поцеловала его в губы, а он чмокнул ее по-отечески в лоб.
Привет, натянуто улыбнулась Кристи. Это все ерунда. Как ты слетал?
Я знаю, ты сердилась, что я не поехал с тобой в отпуск, но, поверь, это стоило того, ответил он довольно.
Кристи промолчала. Ник вот уже столько времени обещает провести несколько спокойных недель вместе с ней. Может быть, хоть это сдвинет их отношения с мертвой точки. Вообще-то кое-что изменилось, но не так, как хотела бы Кристи.
Я услышал о смерти Ховарда в Лондоне. Ник помолчал. Сожалею.
Мира не сожалеет. Она теперь главный редактор.
Да, не повезло. Сейчас не очень-то легко найти новую работу. Все стали прижимистыми.
Да. Пойдем, проводишь меня.
Куда ты летишь? наконец спросил Ник.
В Колорадо, собираю материал для статьи о Питере Хаттоне.
Ник нахмурился:
Но я же сто лет тебя не видел.
Кристи едва не сказала ему, что он сам в этом виноват, но решила не ссориться.
Через одиннадцатьнет, теперь уже десять минут я сяду в самолет и полечу на шоу Питера Хаттона. Надеюсь, за три дня обернусь.
Скажи лучшеза три недели, проворчал Ник.
Как получится.
Ник вздохнул.
Надеюсь, это скоро кончится, сказал он.
Что кончится? не поняла Кристи.
Твоя работа. Советую: лучше уволься сама, пока Мира тебя не уволила.
Кристи понимала, что Ник прав, поэтому не стала спорить, а вскинула сумку на плечо и направилась к выходу на летное поле.
Ну ладно, это все ерунда, говорил Ник, следуя за ней. Лучше скажи: ты принимаешь мое предложение?
Кристи искоса взглянула на него, желая поскорее закончить неизбежный разговор.
«Кристи, выходи за меня замуж»? улыбнулась она.
Ник поморщился, как от боли.
Я серьезно, Кристи.
Если я не сяду сейчас в самолет, Мира уж непременно меня уволит. Вот это уже серьезно.
Послушай, настаивал Ник. Я уже давно все обдумал.
Кристи ускорила шаг.
У меня ни жены, ни детей, ни настоящего дома, торопливо продолжал он. А через неделю мне стукнет сорок. Это серьезно, Кристи. Ерундавсе остальное.
В таком случае почему ты улетел в Лондон, вместо того чтобы быть со мной?
Я же сказал тебе, нетерпеливо прервал Ник. Соглашение не могло ждать.
А я, значит, могла?
Опять двадцать пять! Слушай, я зарабатываю в сто раз больше, чем ты. Так что бросай ты эту работу.
Не будем обсуждать этот вопрос в сотый раз.
Я вполне смогу тебя обеспечивать, настаивал Ник. Да что я говорю, я могу обеспечивать дюжину жен!
Вот и найди себе дюжину жен и обеспечивай их. А я и сама себя обеспечу.
Черт возьми, да что ты так привязалась к этой своей работе!
Ник осторожно притянул Кристи к себе и поцеловал.
Я устал, сказал он. Я хочу, чтобы у меня был дом.
Кристи почувствовала что-то вроде раскаяния. Ей нравился Ник, но она не верила, что у них может быть будущее. Что-то в Нике не то. Какой-то он бесстрастный.