Виктория Хольт - Кёрклендские забавы стр 12.

Прогнав необоснованные недобрые чувства, я повернулась спиной к портретам и следом за Гэбриелом шагнула в коридор, расположенный справа. Мы шли по нему, пока не оказались перед дверью. Гэбриел распахнул ее, и я ахнула от восхищения, ибо мы стояли на пороге очаровательнейшей комнаты. На окнах висели тяжелые шторы из красного дамаста, в большом открытом камине уютно горел огонь, свечи в блестящих серебряных подсвечниках, стоявших на каминной полке из изумительного резного белого мрамора, озаряли комнату мягким светом. Я увидела кровать с четырьмя столбиками по углам и балдахином, идеально гармонирующим со шторами. Высокий комод, кресла со спинками, расшитыми алыми и золотыми нитями, красные ковры, как будто окрапленные золотом,  все это наполняло помещение ощущением теплоты. Дополняла картину ваза с красными розами на столе.

Взглянув на них, Гэбриел вспыхнул и сказал сестре:

 Спасибо, Руфь.

 На большее не хватило времени.

 Какая красивая комната,  искренне сказала я.

Руфь кивнула.

 Жаль, что сейчас нельзя насладиться видом из окна.

 Через час у нас появится такая возможность,  вставил Гэбриел.  Поднимется луна.

Мои страхи испарились.

 Теперь я вас оставлю,  сказала Руфь.  Распоряжусь принести горячей воды. Вы будете готовы к ужину через три четверти часа?

Я ответила, что будем, и они с сыном вышли из комнаты. Когда дверь закрылась, мы с Гэбриелом молча посмотрели друг на друга. Потом он сказал:

 Что не так, Кэтрин? Вам здесь не нравится?

 Тут великолепно,  начала я.  Я и не думала, что  Но потом чувство обиды вырвалось наружу.  Господи, почему вы не сказали им, что женитесь?

Гэбриел покраснел и сник, но я вознамерилась наконец добиться от него правды.

 Ну, я не хотел поднимать шума

 Шума!  оборвала я его.  Но вы же говорили, что ездили домой, чтобы сообщить новость семье.

 Так и было.

 И не смогли заставить себя, когда дошло до дела?

 Они могли бы возражать. Я не желал этого.

 Вы хотите сказать, что они могли бы счесть меня недостойной вашего семейства?

Я знала, что в этот миг мои глаза пылали огнем. Я одновременно и злилась, и чувствовала себя несчастной. Моя жизнь в этом доме начиналась с разочарования. Гэбриел обидел меня, я была подавлена, потому что осознавала: то, что муж скрывал наш брак до тех пор, пока он не стал fait accompli, означало, что жизнь моя с новыми родственниками не будет беззаботной.

 Боже правый, нет!  с чувством вскричал Гэбриел и схватил меня за плечи, но я нетерпеливо освободилась.  Они будут счастливы когда узнают вас получше. Просто они не любят перемен. Вы же знаете, какими бывают родственники

 Нет,  отрубила я.  Не знаю. Они недовольны, и это понятно. Вот так взять и предъявить нового члена семьи! Воображаю, что они чувствуют.

 Но вы не понимаете, Кэтрин,  с мольбой протянул Гэбриел.

 Так объясните!  накинулась я на него.  Расскажите. Что это за тайны?

В эту минуту он выглядел несчастным.

 Нет никаких тайн. Просто я не рассказал им, что собираюсь вступить в брак, вот и все. Мне не хотелось, чтобы поднялся шум, не хотелось суеты. Я желал поскорее жениться на вас, чтобы мы были вместе и смогли взять от оставшейся жизни как можно больше.

Когда он произнес это, мой гнев улетучился. Меня переполняли нежность и желание сделать его счастливым, заставить позабыть о том, чего он боялся (быть может, то был страх смерти). Все дело в его желании видеть меня своей женой. Я смутно догадывалась, что Гэбриела страшит нечто, находящееся в этом доме, и что ему нужен союзник. Я должна была стать таким союзником. Я знала это, потому что, не пробыв в Кёрклендских Забавах и получаса, почувствовала этот страх.

 Пятница все еще сидит в корзине,  напомнила я.

 Я достану его.

Гэбриел открыл крышку, и пес с лаем выпрыгнул наружу, радуясь свободе. В следующую секунду раздался стук, и я, вздрогнув, обернулась, потому что звук шел не от той двери, через которую мы вошли. Оказывается, в комнате было два входа.

Голос с сильным йоркширским акцентом произнес:

 Горячая вода, хозяин.

Дверь захлопнулась, прежде чем я успела увидеть, кто говорит.

 Это старая комната, где раньше пудрили парики,  кивнул на дверь Гэбриел.  Теперь я там умываюсь. Она и вам пригодится. Но запирайте обе двери, когда будете раздеваться. В комнату может зайти кто-нибудь из слуг.

Он надел на Пятницу поводок со словами:

 Мы же не хотим, чтобы ты в первый же вечер здесь потерялся.

Когда Гэбриел ушел, я заглянула в соседнюю комнату. Там я увидела большую сидячую ванну, ведра с горячей водой, мыло и полотенца. На стене висело зеркало в затейливо украшенной золоченой раме. К ней были прикреплены два золотых подсвечника; в них горели свечи.

Я посмотрела на себя в зеркало. Глаза показались мне зеленее, чем обычно, и почти сразу они переметнулись с моего отражения на пространство у меня за спиной и стали всматриваться в темные углы комнаты.

Старинные дома в сумерках Возможно ли, что места, подобные этому, хранят воспоминания о присутствии давно умерших?

Что за глупая мысль для образованной и рассудительной молодой йоркширской женщины?

Я разделась и принялась смывать с себя дорожную пыль. Завтра при свете дня я посмеюсь над своими фантазиями.

В тот вечер мы поужинали в уютной комнате на втором этаже.

Гэбриел объяснил, что в торжественных случаях еду подают в зале, потому что он изначально служил именно для этих целей.

 Обеденный стол там такой же старый, как и дом. Но для семейных трапез мы используем столовую поменьше.

По меркам Глен-хауса это была большая комната. Когда я вошла в нее, шторы на окнах были задернуты, на столе стояли свечи. Я поняла, что здесь будет много правил.

За ужином присутствовало шесть человек. Члены семьи. Руфь и Люка я уже видела. Теперь же я познакомилась с отцом Гэбриела, сэром Мэтью Рокуэллом, и его тетей, мисс Сарой Рокуэлл. Оба были очень старымиза восемьдесят. С первого взгляда на сэра Мэтью я воспряла духом: он совершенно очевидно был рад моему появлению. Отец Гэбриела был очень высок, хоть и сутуловат, волосы густые, но совершенно седые, лицо розовое, но с красноватым оттенком, указывающим на нездоровье, а голубые глаза, почти исчезавшие в складках кожи, удивили меня необычайной яркостью Я бы даже сказала, задором.

 Гэбриелу повезло заполучить столь прекрасную супругу,  сказал сэр Мэтью.

Разумеется, это был всего лишь комплимент, ибо я не была красивой и не могла показаться таковой даже восьмидесятилетнему старику. Сэр Мэтью взял меня за руку и надолго припал к ней губами.

Несмотря на возраст, ему были не чужды проявления галантности. Сэр Мэтью производил впечатление человека, который наслаждается жизнью и надеется, что младшие члены семьи последуют его примеру.

 Садитесь рядом со мной,  предложил он.  Хочу посмотреть на вас, послушать, что вы скажете о своей новой семье.

Я заняла место рядом с ним за обеденным столом, и время от времени сэр Мэтью наклонялся ко мне и похлопывал по руке.

Тетя Сара была совсем другой, хотя и в ней безошибочно угадывались характерные черты и светлокожесть Рокуэллов. Взгляд голубых глаз был отсутствующим, а от позы веяло каким-то напряжением, точно она отчаянно, но безуспешно пыталась понять, что происходит вокруг.

Мне показалось, что она старше своего брата.

 Сара,  крикнул ей сэр Мэтью,  это моя новая дочь.

Сара кивнула и улыбнулась милой и наивной улыбкой. Мне даже стало жаль, что эти пожилые люди не первые, с кем я здесь познакомилась. Тогда бы я почувствовала себя уютнее.

 Как вас зовут?  спросила она.

 Кэтрин,  ответила я.

Сара кивнула, и с той минуты, когда бы я ни посмотрела в ее сторону, ее взгляд был неизменно устремлен на меня.

Сэр Мэтью захотел узнать, как мы с Гэбриелом познакомились и почему решение пожениться было принято столь неожиданно. Я рассказала ему о Пятнице.

 Цыгане,  покивал он.  Они бывают жестоки с животными. На моей земле их никогда не будет. Должен сказать, Гэбриелу повезло, что в тот день он выбрал именно эту дорогу.

 Он вечно куда-то уезжал,  вставил Люк.  Садился на лошадь и исчезал А нам оставалось лишь гадать, когда он вернется.