Фёдор ступил на автоплатформу и въехал в приветливо распахнувшиеся двери.
Ёлки? У нас есть всё! торжественно завопил робот-распорядитель. То есть Федор уверил себя, что в бездушном голосе прозвучало торжество. Наш девиз: «Миллиард мелочей» не уйдешь без харчей! заявила железяка.
Робот залихватски раскрутил центральный сегмент корпуса, из манипуляторов повалил цветной дым, запахло жареной курицей и клубникой.
Вообще-то я не собираюсь есть ёлку, пробормотал Фёдор.
После блужданий, которые Фёдору показались бесконечными, они добрались до секции с новогодними украшениями. Посреди полок и гирлянд, опутанный монорельсом игрушечной воздушной дороги, возвышался силикоидный Дед Мороз. Он проникновенно смотрел на посетителя, из носа выметались радужные снежинки. Фёдор поспешил отвести взгляд. В глазах тут же зарябило от разноцветныхстаринных! стеклянных шариков, бус, пластиковых флажков и пластиковых же ёлок.
Рекомендую эту, робот выстрелил манипулятором в кучу сверкающего барахла и вытащил приятно пискнувшую упаковку, надувная, со встроенным амортизатором, суточным эффектом снега, огоньками, мокрым будильником и
Где настоящая, я спрашиваю?! проорал Фёдор, перекрикивая звон колокольчиков.
Сейчас прибудет хозяин, испуганный робот втянул суставчатые манипуляторы в корпус и смылся.
«Ох, Снежанна, не скоро ты меня дождёшься», печалился Фёдор, с опаской наблюдая, как упаковка с надувной ёлкой ползёт в родную кучу товаров.
Хозяин частного магазинчика оказался таким старым, что ему уже, вероятно, отказывали все реабилитационные центры: усохшим, сморщенным, как венерианский сфинксовый дятел, с дребезжащим каркающим голосом и серьгой в нижней губе. Колпак Деда Мороза, воздвигнутый на лысину в честь наступающего праздника, смотрелся бы хорошо, скорее, на Хэллоуин, чем на Новый год.
Живые ёлки, клацнул неожиданно белыми зубами дед, ох, блин, я их помню! Они такие, пипец, как трава зелёные. И пахли, да. Мне, мелкому говнюку, тогда было года четыре
Федору недосуг было слушать историю жизни «питекантропа».
Вы не знаете, можно ли их где-то найти? перебил он.
Сомневаюсь, что они остались, хотястарик поднял седые брови, почесал макушку. Новогодняя шапка сползла, под ней оказалась татуировка скалящегося черепа, чувак, а попробуй пошарить на лыжных курортахв лесу, в Сибирском мегасити.
Опять этот странный лес!
День третий
Сибирский мегасити мало чем отличался от Восточноевропейского. Камень, металл, стекло, переплетающиеся трубы капсульных шоссе, чёткие линии поясов-уровней. Разве что воздух холоднее, пронзительнеепо ощущениям, не по физико-химическому составу.
Фёдор сидел в офисепомещении, которое терпеть не мог, туркомпании «Пегас» и нервничал: слишком долго дама-представитель искала в Сети свободное место на курорте. Он бы сделал это молниеносно, но Фёдор не заехал домой, отправился сюда прямо из магазинчика.
Дама углядела нетерпение, извинилась:
Места раскупают за год вперёд, я смотрю, нет ли отказников. Вот, нашла! Если вы готовы лететь прямо сейчас, вас ждут на курорте «Алтайский лёд». Бронировать?
Я готов! Фёдор шумно выдохнул. Он и не подозревал, что курорты настолько востребованы, надо свозить туда как-нибудь Снежанну.
Фёдор соскучился, он не связывался с любимой третий день. Поклялся же, что пока не раздобудет ёлкуни-ни!
Курорт оказался в горах, вылизанных искусственным снежным покрытием, расчерченных линиями скоростных трасс, по которым скользили лыжные капсулы. Свет от стратосферных щитов мерцал в подъёмниках. Сквозь экраны шлемов Фёдор наблюдал за счастливыми лицами людей, которые никогда не видели настоящего снега. Впрочем, Фёдор его тоже никогда не видел.
В новом малиновом костюме с магнитными лыжами на ботинках Фёдор попытался обследовать окрестность.
На первой трассе он удачно увернулся от гикающих курортников, стремительно несущихся по склону. На второйчуть не попал под робота: формирующий трассу танк тревожно засипел и замер. От столкновения спасла ограда с флажками, в которой новоявленный лыжник запутался и покатился под откос, унося с собой добрый десяток метров ограждения.
Фёдор выбрался из искусственного сугроба, слизнул с исцарапанной губы кровь, отстегнул лыжи и, тяжело дыша, залез в подъёмник, что понёс его на самую макушку горы. Возможно, оттуда он увидит, наконец, эти таинственные леса.
И другие мысли занимали Фёдора, пока он ехал: вряд ли здесь понравится Снежанне, разве что распитие кофе на открытых верандах горных шале и мускулистые инструкторы. Потомственный виртуальщик в восьмом поколении, накачанными мышцами Фёдор не обладал, хотя и не стеснялся своей, вполне пропорциональной, фигуры.
Как он ни озирался, взобравшись на самую верхушку, пресловутого «леса» не обнаружил. Как ни расспрашивал гордых собой курортников и чопорных инструкторовникто не понимал, о чём он толкует.
Фёдор плюнул и зайцем посетил еще парочку подобных мест. Зря.
В Японосити, кроме планктонных ферм, он нашёл лишь беломедвежий инкубатор, а из Нью-Кюрасао еле унёс ноги, случайно ввязавшись в непонятную игру, в которой полуголые участники валили друг друга в бассейны с мороженым.
Ёлочный след потерялся.
День четвертый
Голова раскалывалась от впечатлений, болела. В глазах рябило от бесконечного мельтешения разноцветных стенок скоростных туннелей. Под мышками чесалось. В коротких снах являлась душевая кабина и новёхонькая одежда.
Четвёртый день Фёдор встретил у терминала капсульной станции Индиополиса. Здесь, по словам минутного знакомца из Нью-Кюрасао, как будто бы использовали ёлки для ритуалов кустофариане.
Ему мучительно хотелось сконтачиться со Снежаннойдаже пальцы подрагивали, а датчики в ушах светились. Однако Фёдор сдерживался, что-то подсказывало, что, кроме слов любви, он выпалит жадной до раритетов девушке несколько выражений без особого значения, зато эмоционально окрашенных.
Фёдор вздохнул, потёр коммуникатор на запястье, словно тот обжигал кожу, втянул носом воздух, почувствовал, что страшно хочет домой. Он и представить себе раньше не мог, что мир такой громадный, и, пока пузырь скользит над континентами, внизу проносятся мириады ситиузлов, кварталов, башен и гиперсекцийнастоящих, а не из симулятора. Дом далеко-далеко, один лишь пиксель огромного города, которым стала Земля.
И сам Фёдормаленький-маленький. И миллиарды людей, таких же, как он сам, живут себе: едят, разговаривают, смотрят друг другу в глаза, переживают неприятности, хлопоты, ищут работу и чистят зубы Голова шла кругом. В таком океане душ очень легко затеряться и никогда не вернуться к Снежанне.
Федор нашёл на карте центр Индиополиса и покинул станцию.
Центр пах Новым годом.
Вокруг площади на сотом поясе мегасити сверкали климат-мембраны, путешественника обдавало сухим ветром и светом. После бассейна с мороженым Нью-Кюрасао здесь было жарковато. Белые и голубые арки, фонтаны и завесы иллюминаций делали площадь нереальной. Преломляемое куполом солнце рождало радуги в водяных струях. Но Фёдор не смотрел на водяную феерию. Взгляд примагничивала тёмная, мохнатая на вид конструкция, торчащая в полукилометре впередизелёное коническое дерево.
Ёлка вовсе не походила на нарисованную в целлюлозной книжкеслишком высокая, а уж с нормальной пластиковой разнилась, как виндоуз с андроидом. Однако это была именно она.
Фёдор сунул руки в карманы и, небрежно посвистывая, изображая из себя зеваку, направился к вожделенному дереву. Он и сам не заметил, как шаг приобрёл хищную пружинистость, а недавно теребившие сенсоры пальцы скрючились первобытными когтями.
Ёлка пряталась за мономолекулярной сеткой, которой можно остановить поймавший глюка орбитальный шаттл. У прохода стояла девушка с голобэйджем «Снегурочка». Да, именно «Снегурочка», а не «Снежанночка», как сначала показалось Фёдору.
Её волосы были спутаны в жгут, как три оптоволокна, и свисали до пояса. Синяя шапочка, длинная рубашка в серебряных звёздах и почему-то респираторнад ним сияли сиреневые глаза в обрамлении пушистых ресниц.