Всего за 249 руб. Купить полную версию
Лео спит, сидя в своей коляске. Вернее, спал. Длинный стол в столовой буквально завален едой из всех ресторанов быстрого питания, какие ему, очевидно, удалось припомнить.
Я не знал, какую еду ты любишь.
Вкусную, сообщаю ему, разглядывая коробки и бумажные пакеты. Всё запечатано, никаких следов одиночного пированья нет.
Надеюсь, тут найдётся что-нибудь вкусное, говорит Лео, потом трёт подушечками ладоней глаза. Правда, всё уже остыло. Наверное.
Наверное. А ты не ел, что ли?
Тебя ждал. Который сейчас час?
Утро.
Я разогреваю в микроволновке жареные роллы Калифорния и бургеры для Лео. Из всего, что он заказал, мне почти ничего нельзя. Запихиваю один ролл в рот и запускаю поиск в телефоне. Каким должен быть запрос?
«Девушка, которой снесло половину лица» нет результатов.
«Девушка, которой оторвало половину лица Ванкувер» нет результатов.
У меня всегда с этим проблемы, моя логика запросов вечно отличается от логики поисковиков.
Она ещё не пришла в себя, вдруг говорит Лео, и я вздрагиваю, хотя голос у него тихий. Вернее, они пока не дают ей прийти в себя.
Но у них есть план? Что они собираются делать?
А что они могут сделать?
Например, пересадить кожу с ягодицы на лицо. Какие-нибудь пластические операции. Они же это умеют! Делают же звёздам лица «Винни-пухов».
Не всё можно починить, Лея.
Не всё, но почти всё. Я вот недавно видела в новостях, как одному азиатскому парню пришили кисть руки от умершего человека. Операция, правда, была очень долгая и экспериментальная, но зато теперь парень может пользоваться хотя бы одной рукой. До этого у него не было обеих. Но без руки можно прожить, а как жить без лица?
Лео отвечает молчанием, только губы поджимает. Я стараюсь его не разглядывать.
Без ног, кстати, тоже можно прожить, зачем-то говорю.
И выражение его лица меняется: теперь на нём раздражение в чистом виде. Ясно, думаю, обсуждать своё увечье он не любит. Все должны притворяться, что он ничем не отличается от остальных.
Ну и, как там? Наверху? вдруг спрашивает.
Ничего так.
Да уж, думаю, квартира наверняка досталась ему по наследству. Он же что-то рассказывал про нерадивого, но сильно обеспеченного отца. Имея клиентов, владеющих недвижимостью по всему миру, я таким вещам не удивляюсь. Те, кто попроще, сдают её в аренду, но есть и те, кто держит такие дворцы только для себя, чтобы «если вдруг с утра захотелось в Париж, вечером уже гулять по набережной Сены». Это, по всей видимости, как раз такой вариант. Ванкувер многие любят.
Тебе понравилось?
Ну уютненько.
Есть ещё квартира в Виктории. Но я подумал, это будет слишком далеко от твоего дома, если ты живёшь в Ванкувере.
Ну ни хрена ж себе. Даже Виктория.
Я живу в пригороде. И да, до Виктории мне ехать если вместе с паромом и погрузкой на него часа три. Я, вообще-то, точно не знаюни разу не была в столице. Давно хочу съездить на остров, но всё никак.
Может, вместе съездим?
Я, честное слово, не знаю, что отвечать. Даже что думать, не знаю. Сильнее всего хочется спросить: а сколько всего у тебя таких квартир и где они находятся? Но, само собой разумеется, даю правильный ответ:
Может, и съездим.
Лео кивает. Довольный, я это чувствую, хоть и не улыбается. Этот парень, вообще, похоже, понятия не имеет, как это делается.
А ты чего спать не лёг? интересуюсь.
Почему не лёг? Лёг.
В коляске? хмурюсь, хоть и стараюсь контролировать свою мимику.
Кровати в комнате нет.
Да, точно, соображаю вслух. Извини я блин только прилегла на пару минут дух перевести и просто отключилась. Чёрт, мне стыдно.
Почему?
Ну заняла единственную кровать.
Не заняла. Я не взберусь туда, даже если очень захочу.
«Даже если очень захочу» эти слова, вернее, злость в тоне, с которым они были произнесены, я буду обдумывать не одну ночь и не один день. Но это в будущем.
На чём же ты будешь спать?
На полу, отвечает, не задумываясь. Закажу матрас по интернету, но пока его привезут, я могу спать на полу.
Я видела в той комнате диван. Он, скорее всего, раскладывается. Но одному тебе и так тоже можно.
Нет, качает головой. Мне лучше на полу.
Я тщательнее обследую второй этажобнаруживаю слои пыли в гардеробной и что-то вроде кладовки, большое ватное одеяло, несколько пледов и четыре подушкивсё стаскиваю вниз и сооружаю для Лео постель на полу комнаты с террасой. Он говорит:
Спасибо.
Пожалуйста, отвечаю, запуская приложение для вызова такси.
Вообще-то, до дома можно было бы доехать и на скайтрейне, и даже быстрее, чем на такси, если честно, но неподъёмный чемодан и слабость из-за смены часовых поясов заставляют пожалеть себя.
Я ощущаю на себе взгляд Лео и нарочно избегаю смотреть в его сторону. Отправляю заявку, жду пока система найдёт для меня машину, получаю ответ, что свободных такси нетв восемь утра самый час пики снова отправляю заявку. За это время воздух вокруг меня накаляется так же сильно, как и пронзительность взгляда Лео. Он ничего не говорит, только смотрит, но исходящее от него напряжение резонирует в мембранах моих клеток, и я снова испытываю это странное, тянущее в груди чувство, словно бы кто-то привязал леску к моим внутренностям сразу в нескольких местах. Это уже было! Тогда, после аварии, возле машины скорой помощи, когда я спешила вручить Лео его рюкзак и слинять.
Останься! внезапно слышу тихое.
Это невероятно. У него совсем нет свободных слов! Таких, которые при случае способны собираться в формы вежливости или словесной суеты, умеющей сглаживать, стачивать углы. Я не выдерживаю, отрываюсь от маленького экранаконнектора, проводника, иногда властителя судеб. Это должно быть что-то в разрезе или форме его глаз может быть в их цвете? Что-то легонько тянущее за пластиковые нити.
Мне надо домой, говорю так мягко, как никогда. У меня просто адский ворох дел, первое из которыхработа.
Работа? повторяет он, будто впервые слышит такое слово.
Да, Лео, работа. Место, где я смогу обменять своё время на деньги, необходимые для оплаты моргиджа, еды и бензина для моей машины.
Он смотрит в упор, немного приоткрыв рот, и совершает короткие вдохи, словно собирается что-то сказать, но то ли не может найти слов, то ли просто не решается.
Хорошо хоть у меня лизинга на машину нетпокупала подержанную у дилера, зачем-то ему сообщаю. Наверное, чтобы заполнить информацией тишину и связанную с ней неловкость.
Я никогда ещё не видела настолько красивых лиц. Ни у мужчин, ни у женщин, ну разве что на фото в журналах или в сети, и то, все они были бездушными, будто камера или же профессия вытянула из них жизнь, и они стали целлофановыми. Лицо Лео необыкновенное. Если на нём удивление, то очень яркое удивление, если смущение, то целое море его, если улыбка, то словно вспышка на Солнце. Хоть я и видела всего одну.
Я возвращаюсь к приложению для заказа такси.
Мне нужно, чтобы кто-то был со мной всё время. Я могу за это платить.
Платить? Мои пальцы замирают над экраном. Слова и строчки перед глазами становятся мёртвыми.
Хорошо платить? уточняю.
Я не знаю Двадцать тридцать сорок. Я просто не знаю, сколько. Ты скажи.
Семьдесят пять, столько я получала на прежней работе.
Мой язык настолько сухой, что прилипает к нёбу. А может, просто онемел.
Хорошо, семьдесят пять.
Но для моей квалификации и опыта это далеко не потолок. Я рассчитывала найти что-нибудь за девяносто пять.
Не вопрос, девяносто пять, подхватывает, едва я успеваю договорить.
О Боже Боже
Он воспринимает мой яд за чистую монету, поскольку то, что для меня крах надежд и очередной подзатыльник судьбы, для него всего лишь деловой разговор.
Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел моё перекошенное лицо. Или глаза на мокром месте, не дай Бог. Лео со всей серьёзностью хватает планшет, копается в нём. Мне не видно его лица из-за чёлки.
Наверное, так не получится, заявляет. Мне придётся съездить в банк. Ближайшее отделение не так далеко, сейчас вызову такси.
Я молчу, потому что не знаю, как комментировать то, чего не понимаю. А не понимаю я, как это произошло. В какой момент мы слетели с рельс и заехали в эту канаву?