Всего за 249 руб. Купить полную версию
Спускаться вниз страшноватоперил у лестницы нет.
Комнат двебиблиотека и спальня, вполне приличная на вид, спешу не столько доложить Лео результаты разведки, сколько отвлечь его внимание от моих неуклюжих шагов по пластинам стекла, не понятно на чём держащимся и как прочно скреплённым. Ну и выдумают же всякую хрень!
Нет, ну его квартира, конечно, впечатляет. Не сбивает с ног красотой и совершенством, но чувство некого восторга и, как следствие, растерянности, всё же присутствует.
А терраса есть? уточняет Лео.
На мгновение я задумываюсь, могла ли её пропустить.
Нет. Не думаю.
Тут должна быть терраса.
Мы одновременно озираемся по сторонам, но ничего похожего на выход на террасу или балкон не видно.
Вон она! внезапно показывает Лео.
И действительно, через стекло гостиной видна просторная терраса, выход на которую, судя по её расположению, должен быть из комнаты рядом. Не сговариваясь, мы с Лео направляемся в неё.
Это вторая спальня, ставит меня в известность Лео.
Комната по размеру чуть меньше верхней спальни, пол полностью закрыт кремовым паласом с длинным пушистым ворсом. Судя по тому, как глубоко проваливаются в него ступни ног, под ковром должен быть тонкий слой поролона. Так же было и в верхней спальне. В этой комнате две стены стеклянные, третьякремовые глянцевые шкафы и ящики на всю ширину и высоту стены, на четвёртой такой же выступ и над ним прикреплённый к стене телевизор. Комнату зонирует чёрный комплект из двух диванов и нескольких кресел, между ними модный деревянный столик из безупречно отшлифованного пня. Этот пень перевёрнут вверх-ногами так, что его ответвления, бывшие когда-то корнями, образуют лепестки.
А где кровать? интересуюсь я.
Должна была быть.
Диван скорее всего раскладывается.
Да, наверное, соглашается Лео с глубоким вздохом.
Окей, начинаю суетиться. Я рада, что всё в порядке. Пойду вызову такси.
Может, останешься?
Я машинально перевожу взгляд с массивной вазы посреди столика на Леоон смотрит на меня.
Слушайлихорадочно пытаюсь собрать свой мозг в кучу. Мне кажется, ты не так понял
Нет! Я просто подумал, может быть мы могли бы поужинать вместе?
У него под глазами круги. Не понимаю, почему я раньше их не заметила. Он краснеетэто даже слишком отчётливо видно на его бледном лице, и моя гордость из возбуждённого состояния переходит в нормальное. И чёрт возьми, что это в его глазах? Не вызов, нет, но желание удостовериться в чём-то? Ожидание подтверждения горьких и злых предположений? Он будто спрашивает глазами: ты отказываешься, потому что печёшься в двадцать первом веке о девичьем достоинстве, или потому что прикрываешься им? В его взгляде горечь и болезненность, но есть там кое-что ещё надежда?
Мне требуется время, чтобы сформулировать ответ.
Лео я летела двадцать часов, дико устала, если откровенно Тащиться куда-то ужинать сейчас
Можешь отдохнуть наверху, а я закажу доставку еды.
Тут мои мысли принимают новое, совершенно неожиданное направление: успела ли я сообщить в переписке, что у меня никого нет? Что если вдруг какой-нибудь маньяк порежет меня на кусочки в своих фешенебельных апартаментах, ни одна живая душа не хватится моего бренного тела, потому что даже с работы я уволилась? Ну разве что в хосписе обо мне вспомнят, но вряд ли обратятся в полицию, потому что люди «исчезают» с этой волонтёрской работы слишком часто, чтобы кого-нибудь беспокоить по этому поводу.
Лео взбирается взглядом по стеклянной лестнице, и мы оба понимаем, что на второй этаж ему не подняться.
Ты будешь там в безопасности, подчёркивает он, словно читая мои мысли.
И теперь уже краснею я.
Глава 4. Предложение
GusGusOut Of Place
В возрасте девяти-тринадцати лет отец часто называл меня «неуломной», что в моём понимании означало «неудобной», потому что время от времени он мог также добавить любимое своё пророчество «среди людей ты всегда будешь изгоем». Как в воду глядел. Но, похоже, социальная неуклюжесть не только моя пробоина. Вернее, в искусстве отталкивать от себя людей есть экземпляры куда талантливее меня.
Лео только что сделал мне предложение, от которого сложно не потерять самообладание. И ментальное равновесие. И почву под ногами. Но сложнее всего с зоной, отвечающей за сердечный ритм и романтические ожидания.
Но, обо всём по порядку.
Я согласилась остаться. Безумное, конечно, решение, даже иррациональное, но внутреннее чутьё выдало вердикт: парень не опасен, делай, что он говорит. Причём его голос на этот раз был настолько громким, даже жутковатым, что я решила послушаться. А может, просто мокрая одежда и замёрзшие пальцы на руках и ногах оказались последним, что добило выдержку.
По всему периметру стены у изголовья кровати рассыпаны крохотные светящиеся точки. Они в прямом смысле не только светятся, но и образуют созвездияесли приглядеться и знать, что искать.
Я выпутываюсь из пледа и нажимаю на одну из кнопок на стенегде-то под кроватью загорается свет. Тусклый и дезориентирующий. Нажимаю ещё однуподсвечивается ниша у изголовья и вертикальные светильники по бокам. Теперь комната погружена в приятный, тёплый жёлтый свет. Третья кнопка отвечает за светильники в углах комнаты, которые добавляют её освещению максимум яркости. Встав на колени, я исследую шоколадное панно со звёздамионо сделано из натурального дерева, причём так аккуратно, что стыки между досками невозможно обнаружить ни глазами, ни пальцами. В этом дереве проделаны крохотные отверстия, а в их глубине, должно быть, вмонтированы светодиоды. Я машинально ковыряю одно из них пальцем, пока способность думать не возвращается в мой всё-таки взявший передышку мозг.
Я помню, как входила в эту комнату с твёрдым намерением отогреться в ду́ше и переодеться в сухие футболку и джинсы. Они до сих пор лежат на кресле у туалетного столика, а мокрые футболка и юбка полностью высохли на мне, пока я «прилегла на пару минут отлежаться». Сколько, в итоге, я проспала?
Спустя пять минут поисков телефона, оставленного в ванной на раковине, я выясняю, что в Ванкувере в данный момент четыре часа утра. Массаж лица с особым вниманием вискам и глазницам, помогает осознать и принять эту новость. Поскольку репутация уже нашла свой конец, я решаю всё-таки принять душ и переодеться. Потом сушу волосы, по новой рисую лицо.
К тому моменту, как я спускаюсь вниз, электронные часы на кухне уже показывают 5:30, а небо в огромных окнах из чёрного перекрасилось в сине-розовый. Свет ещё тусклый, но уже достаточный, чтобы не включать искусственное освещение.
Внизу, на детской площадке, видимой сквозь трёхметровое стекло гостиной, в этот ранний час бродит девушка в красном батнике. Вокруг площадки густо посажены кусты рододендроноврешение для тех, у кого нет ванной комнаты. Ближайший общественный туалетвсего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, но проблема в том, что на ночь его всегда закрывают. От таких, как мы.
Быть девушкой и «бомжевать» не просто тяжело и сложно, это опасно. В моей истории случился только один эпизод насилия, другим везёт меньшеБонни прошла через это пять раз, дважды родила, детей забрали социальные службы. Во время вторых родов возникли проблемы, и Бонни оказалась навсегда прикованной к коляскепо крайней мере, именно такой была её версия инвалидности. Мы познакомились, когда я уже месяц жила на улице, а Бонни только предстояло родить второго ребёнка, и тогда её улыбка, ласковость и мягкость не только в словах, но и во взгляде не просто отогрели меня, а стали самым сильным обезболивающим. Бонни продолжала любить мир и после того, как лишилась двоих детей и возможности ходить, не смогли убить эту любовь и пять изнасилований. Бонни стала для меня флагштоком на корабле человечности, невзирая на то, что умерла она, как и многие, от передозировки. Но лучше так, чем заживо гнить от метадона, а впереди у неё было только это. Ну, может быть, ещё парочку изнасилований, но не детей после вторых родов Бонни осталась репродуктивно стерильна.
Заложенное в генах стремление выжить заставило меня соображать лучше, чем обычно. Я быстро поняла, что безопаснее всего ночевать в скоплениях бомжей: если даже кто к тебе и полезет, отобьют другие, но чаще всего метадоновые даже молодые парни в сексе не заинтересованы. Кроме того, те, кто живёт на улице, в большинстве своём «нравственно правильные» личности. Гораздо больше «нравственно неправильных» сыты, хорошо одеты, живут в тёплых домах и не страдают от метадоновых язв на своих руках и ногах.