Лика Ви - Твоя жертва стр 7.

Да, иди. Дайте ему с собой льда, а то вон губа какая опухшая

Мне действительно дали льда, сгрузив его в небольшой пакет. Я приложил его к верхней губе разбитой и зацелованной ее губами, но не ушел, а просто сел обратно. Быть одному было тяжело.

Пей и думай вслух, обычно это тебе помогает,сказал Андрей, подлив мне виски.

Бармен как раз отошел в сторону, и я действительно смог говорить, хоть и тихо. Игравшая музыка полностью глушила наш диалог от чужих ушей.

Я был уверен, что она мертва,начал я.

Это я помню. Ты говорил, почему, кстати?

Ну помнишь, я сбежал из больницы после последней операции и ты не стал меня искать до сих пор не понимаю, почему?

А что за тобой бегать? Во-первых, куда ты денешься без документов-то, официально мертвый. Во-вторых, если и правда денешься, то молодец и мне уже тебя не поймать. Ну и, в-третьих, если ты не помнишь, я не собирался никогда держать тебя при себе, как зверушку на привязи.

Это да, хотя тогда я в это не верил, просто всякий раз, когда пытаюсь представить, сколько денег

Мы не о деньгах, а о твоей Ане,снова перебил меня Андрей.  С чего ты взял, что она мертва?

Я приехал сюда,признался я.  Она должна была быть в той квартире. Они знали, что она моя девушка, невеста, короче, что она моя! Я боялся, что с ней могли что-то сделать, потому приехал. Квартира все еще была опечатана, что меня очень удивило. Почти год прошел, потому я стал спрашивать у соседских старушек, мол, в вашем подъезде жила девушка Аня, не знаете, где она?

Я это сказал и снова вспомнил как это было страшно. Я смотрел на них и боялся узнать ответ, а у меня спрашивали, кто я такой. Я плел что-то о том, что мы были в одном детском доме, а они так странно на меня смотрели.

Забудь ее, милок. Просто забудь,сказала одна из старушек, и у меня все внутри оборвалось и похолодело.

Ее квартира так и опечатана и вот это что я должен был подумать?  спросил я у Андрея.

Игорь, когда дело касается Ани, ты идиот, не следак,заявил он уверенно.  Такого бреда я от тебя не ожидал. Ты потом не мог перепроверить?

Мог, но

Я плечами пожал. Конечно, идиот, именно так я себя и почувствовал, когда Андрею передали документы о моем расследовании, передали от девушки погибшего в этом расследовании человека.

Быть тем самым погибшим и понимать, что их отдала она что она жива что она с этим уродом!

Я сжал кулак. Стиснул зубы и больше ничего не говорил.

Если она меня предала, то зачем искала, кому можно передать найденные мною факты, а если не предавала, тогда почему она с моим злейшим врагом? Почему?!

Так, все!  перебил мои мысли Андрей.  Я соглашаюсь на вторую игру, а ты к вечеру придумывай, как будешь говорить с ней в обоих случаях.  Он встал.  Ах, да. Если я проиграю машину, то уменьшу твое жалование вдвое. Это будет честно.

Он ушел, а я просто хотел не думать о том, сколько я ему должен.

Глава 12. Самое главное сокровище

Анна

Когда снова приехал Толик, я даже не поняла зачем. Я его не звала. Муж никаких распоряжений тоже не давал и дома не появлялся.

Я сказала ему, чтобы он поднялся в квартиру. Думала, спрошу зачем он приехал, а сама тут же вспомнила.

Из-за этой ужасной, страшной, совершенно дикой ночи я совсем забыла, какой сегодня день.

Теперь я быстро одевала Игорешу, отрывая его от конструктора с большими деталями.

Ну Маааама,плачет от недовольно.

Потом поиграешь, маленький, нам с тобой к дяде доктору ехать.

Он сразу замер, насупился и даже испугался.

Не бойся, мой хороший,уговаривала его я, усадив к себе на колени в одной штанине, бог с ней со второй.  Помнишь, дядя доктор делал вот так трубочкой?  спрашиваю я у него и вожу пальцем по его животу и груди.

Он сразу начинает улыбаться и смеяться. Он, как и я, боится щекотки. Реагирует на прикосновения к животу веселым хихиканьем и ручками своими маленькими от меня отбивается. Чтобы он окончательно развеселился, я действительно начинаю его щекотать очень осторожно, потому что его такой игрой и до слез довести можно. Я хорошо знаю своего сынишку и потому смеюсь вместе с ним.

Вот доктор опять так проводит трубочкой, а потом мы поедим мороженое,обещаю ему я и все же одеваю его.

Я боюсь его узи много больше, чем он докторов. Мне кажется, что плохих новостей я просто не переживу. Сегодня так точно.

Документы у меня все собраны в большую толстую папку, которую я давно приготовила. Деньги на поездку муж мне тоже выдал заранее. При всех его недостатках, когда дело касалось моего сына, он держал слово, просто доставал кипу денег и рассчитывал нужную сумму и даже добавлял на мороженое. Если так будет и дальше, мой Игореша никогда не узнает о моем положении и полном отсутствии денег. Если уж Кукловод решит меня унизить, то не при нем. Это слово он тоже держит, пока держит.

Я сжимаю кулак, понимая, что он не обещал мне не играть на меня в карты. Тут, наоборот, он с самого начала сказал, что будет распоряжаться мной, как ему захочется, вот он и распоряжается.

Ехать приходится долго. Живем мы в маленьком городке и до кардио центра путь не близкий. Надо ехать в другой город, и я очень скоро начинаю волноваться, поглядывая на часы.

Мы не опоздаем?  спрашиваю я, понимая, что сама слишком долго возилась.

Игорешка уже устал. Он сидит на заднем сидении рядом со мной, забравшись с ногами и льнет ко мне, играя в какую-то игру на моем телефоне. Там тоже надо что-то складывать. Я глажу его по голове и стараюсь сохранять спокойствие.

Успеем,отвечает мне Толик.

Если он так говорит, то точно успеем.

Я снова смотрю на Игорешу. Он выглядит совсем здоровым. Круглолицый, розовощекий ребенок. Активный, ему скучно даже просто играть и он постоянно вертится, смотрит на меня, спрашивает долго ли еще.

Недолго, малыш. Скоро будем,обещаю я, хотя вокруг только лес и шоссе.

Я называю его моим маленьким строителем и забираю к себе на руки, когда мы въезжаем в город. Он тогда забывает о телефоне и смотрит в окно. Каждый раз, когда мы проезжаем мимо особенно высокого дома он радостно восклицает что-то непонятное, а здания, похожие на башни, называет «бафинками». Ему нравятся большие дома и города.

Когда мы приезжаем и я хватаю его на руки, он сразу начинает беспокоиться, узнает больницу и тут же жмется ко мне, тихо хныча.

Не надо бояться. Я тебе обещаю, доктор только трубочкой поводит. У доктора есть такой волшебный аппарат, он с его помощью видит, что у деток внутри.

Вава!  заявляет мой сын и прикасается к своей груди.

Да, и ваву тоже,отвечаю ему я, стараясь не выдавать ни грусть, ни волнение.

Здешний психолог мне запретил. Ребенок, по его словам, должен видеть на лице матери спокойствие, так спокойней будет он сам. Плакать и рвать волосы на голове я могу только там, где его нет.

Судя по часам в холле, мы действительно не опоздали. У нас еще есть целых десять минут.

У стойки регистрации девушка, узнав нашу фамилию и приняв оплату, тут же вызвала медсестру.

Вас проводят.

Но я знаю, куда идти

Так положено,говорят мне, не позволяя возмутиться.

Я киваю и жду, когда за нами придет милейшая девушка в халате. Я ее даже помню.

Здравствуйте, Анна Антоновна,говорит она мне и жестом приглашает идти за ней.

Кабинет узи находится на первом этаже. Наш врач, профессор и настоящий местный гений, уже нас ждет.

Он снова отрастил усы. Они нравятся Игорю и потому он выдает радостный вопль.

Ну, привет, крепыш. Как мы себя чувствуем?

Он забирает Игоря у меня из рук и усаживает на специальный столик, накрытый пленкой, сразу стал его раздевать, одновременно осматривая.

У нас все хорошо,отвечаю я, нервно поджимая губы.  Мы правда болели недавно, буквально дня два назад еще был небольшой кашель

Это не страшно,ответил доктор, давая сыну потрогать фонендоскоп, прежде чем его послушать.  А активность? Синева?

Все хорошо!  почти испуганно восклицаю я.  Мы догнали возрастную норму по весу и росту. И нет, вы что, он больше ни разу не синел. Ни губы, ни пальцы. Ночью тоже. Я следила!

Я правда следила после второй операции, от которой на груди моего сына остался длинный шрам, разделивший ее пополам.