Всего за 299 руб. Купить полную версию
Я здесь работаю, подняв голову, ответила Есения.
Работаешь?! ужаснулась я. Как такое возможно?
Глеб сам меня сюда устроил, девочка продолжала давать показания против своего отчима. В моих объятиях пока безопасно. Но что будет после? Вряд ли он оставит всё, как есть.
Значит, Вы устроили свою, как вы её называете, «дочь», работать по ночам в клубе? В качестве кого?
Официантки, снова ответила девочка.
Это, конечно, куда ни шло. Хорошо, что не танцовщицей гоу-гоу. И, всё-таки!..
Подросткам не разрешается работать по ночам, тем более, в подобных заведениях, напомнила я тоном дежурной воспитательницы. Девочке всего шестнадцать лет.
Через неделю семнадцать, Есения взглянула на меня и даже чуть улыбнулась. Вы поздравите меня с Днём Рождения? Не забудете?
Я не готова была отвечать на подобные вопросы. Не сейчас, девочка. Поговорим об этом в другой раз.
Глеб стоял напротив и не делал никаких попыток приблизиться. Но в то же время у меня было ощущение, что он держит ситуацию под контролем. И вдруг он совершенно другим голосом с появившимися в нём ласковыми интонациями сказал:
Конечно, моя милая. Елена Евгеньевна обязательно тебя поздравит. Я напомню ей об этом.
И тут я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Интуиция не обманывает.
Его слова прозвучали непривычно опасно. Он словно предупреждал меня впредь держать дистанцию между ним и этой девочкой. И если я смею ослушаться
А что он, собственно, может мне сделать?
Есения заулыбалась. Слёзы высохли на лице. Она отпустила меня и пошла к своему отчиму.
Безумие какое-то! Я не верю своим глазам.
Она сумасшедшая?
А Глеб Карамазов, победно улыбаясь, и подняв вверх голову, смотрел на меня взглядом хищника, который поймал желанную добычу и теперь только ждёт удобного момента, чтобы начать её терзать.
Коршун! Очень похож.
Не смею Вас больше задерживать, Елена Евгеньевна, он сделал акцент на моём имени, а потом, словно подумав, что этого недостаточно, добавил отчество. Если Вы нам понадобитесь, мы обязательно позвоним.
И, улыбнувшись ослепительно-мерзко, развернулся и ушёл, увлекая за собой девочку.
Я почувствовала себя оторванной от реальности. Словно меня вдруг выбросили за ненадобностью как лишний предмет, не вписывающийся в окружающую обстановку.
Сзади подошла Яна, всё это время, видимо, наблюдавшая за нами, и, тронув меня за локоть, потянула:
Идём, Лен. Надо поговорить.
Мы вернулись к столику. Но оставаться здесь мне уже не хотелось. Какой может быть стриптиз после такого представления?
Кто эти люди? спросила Яна. Ты их знаешь?
Нет, сказала я, покачав головой.
И это была сущая правда.
Глава шестая. Поединок
« Нет, спорить я не люблю.
- Это хорошо.
- Но могу укусить»
Р. Валиуллин «В каждом молчании своя истерика
Я вернулась домой в отвратительном настроении. По дороге Яна предложила заехать в какой-нибудь круглосуточный супермаркет и взять что-нибудь «для согрева», но я наотрез отказалась. Мне хватило того, что было в клубе. Перед глазами стояла Есения, а рядом с нейпапаша-сутенёр. Я решила, что это самое подходящее для него название. Он прекрасно вписался бы в эту роль, если уже этого ни сделал. Так или иначе, то, что происходит в их семье, не поддаётся логическому осмыслению. И возникает вопрос: на кой чёрт мне, вообще, это понадобилось?
Тут же сама себе даю ответ. Если бы Есения не обратилась ко мне за помощью, всё могло быть иначе. Я даже не заметила бы в толпе пьяных разгулявшихся людей девочку-подростка, которой по определению там не место. Конечно, незнание не освобождает от ответственности. Но я прекрасно могла сделать вид, что ни при чём.
Нет, не могла. Мой вечный синдром Спасателя. Именно он привёл меня в эту профессию. Именно он толкает порой на безрассудные действия. Именно благодаря ему я не могу в полной мере обрести себя. Меня слишком много для других. И сидящей рядом со мной и болтающей без умолку подруге этого не понять. Как не понять всем тем, кто причастен к моей судьбе, и кто считает себя наделённым правом что-то в ней решать.
Я вернулась домой в холодную пустоту. Странно было бы ожидать чего-то другого. Стоило мне сесть в кресло, как на колени прыгнул кот. Единственная моя отрада. Смешно до слёз!.. Психотерапевт без личной терапии. Сапожник без сапог. Хотя поглаживание котаэто терапия своего рода. Но не достаточная для того, чтобы почувствовать себя нужной кому-то по-настоящему.
Когда зазвонил телефон, я первым делом подумала, что это Дима. Ну, кто ещё мог сделать это после двенадцати ночи?
Номер оказался незнакомым.
Алло?
Доброй ночи, Елена Евгеньевна, услышала я приятный, вкрадчивый голос, принадлежавший мужчине. Я надеюсь, вы уже дома?
Кто вы и что хотите?
Голос усмехнулся.
Значит, вы меня не узнали? Сомневаюсь. При ваших интеллектуальных способностях и довольно устойчивому вниманию плюс, наверняка, отличной памяти, вряд ли можно пропустить столь значимый момент.
Я похолодела. Кончено, голос был мне знаком. Но сама идея, что этот человек мог позвонить мне глубокой ночью, грубо вторгаясь в моё личное пространство, казалась абсурдной. Мы едва знакомы, причём обстоятельства, при которых нам довелось встречаться, мягко говоря, были сомнительными. И теперь вдруг он звонит мне на мобильный, хотя я не давала ему своего номера. Узнать его, конечно, не трудно. Для меня и рабочий и мобильныйодно и то же. Но клиенты знают точно, когда и в какое время можно звонить. А лучше не звонить вообще. Предпочитаю получать письма и отвечать на них тогда, когда мне это удобно. С теми же, кто консультируется у меня регулярно, договорённости особые. Звонить или писать только в том случае, если встречу надо отменить. При этом должны быть веские причины. Иначе могу заподозрить сопротивление. А с ним мы вместе с клиентом нещадно боремся. Если ему не удастся перейти эту грань, дальше терапия станет невозможной. Препятствия нужно преодолевать. Но вначале понять, откуда они пришли и для чего.
Препятствием для расслабления и погружения в сон на этот раз был телефонный звонок и тот, от кого он исходил.
Если Вы, Елена Евгеньевна, запамятовали, то могу напомнить, довольно нагло продолжал голос. Глеб Карамазов. Так лучше?
Нет, отрезала я.
В таком случае могу предложить встретиться очно и переговорить. В какое время вам будет удобно?
Вряд ли я найду для вас время, Глеб как Вас по отчеству?
Просто Глеб. Имени вполне достаточно.
«Наглец», подумала я.
Ну, так что вы мне ответите, Елена Елена?
Евгеньевна, поправила я.
Мне, знаете ли, удобнее будет называть вас именно так.
А мне, знаете ли, совсем не удобно. Клиенты обращаются ко мне по имени-отчеству.
Но я не ваш клиент, напомнил он.
В таком случае, на каких основаниях вы хотите со мной встретиться? Я принимаю только клиентов в рабочее время.
Понимаю. В таком случае предлагаю нерабочее время.
А в нерабочее время я занята своими личными делами. И очень не люблю, когда посторонние лица пытаются помешать мне.
Мне не хотелось дольше продолжать этот разговор, и я сбросила вызов. Отвратительный Глеб Карамазов! То, что это тёмная личность, было понятно с первого взгляда. Не может такой идеально сложенный снаружи мужчина быть абсолютно благополучным внутри. Я, конечно, не рентген, но видеть могу многое. То, как он обращается со своей якобы «дочерью», наталкивает на определённые подозрения. И где, собственно, находится её мать? Почему допускает, чтобы её несовершеннолетняя дочь работала по ночам в каком-то клубе? Может, она не в курсе? В любом случае, это всё очень странно. И мне, по большому счёту, не пристало ломать над всем этим голову. Девочка обратилась ко мнеда. Но заниматься с ней терапией я могу только с согласия родителей. И ещё я всегда могу отказаться.
Ложусь в постель и пытаюсь заснуть. Сон не идёт совсем. Рядом ложится кот, начинает мурлыкать. Он успокаивает меня. Живое существо рядомэто всегда приятно. А Дима так и не позвонил. Очередная трагедия? Не знаю, столько их уже было, что я потеряла счёт. Но его бы хотелось задержать. Он казался мне хорошим. Наверное, он такой и есть.