Всего за 399 руб. Купить полную версию
Ну так, эм-м-м прикинул Денис, осторожно, не резко отпуская ее и делая шаг назад. Лет четырнадцать, наверное.
Да неважно, отмахнулась Алиса от точных цифр.
Хотела объяснить, почему не получится прямо сейчас, спонтанно, то самое «посидеть и вспомнить», но он ее опередил:
Ты извини, Алис, но посидеть у нас не получится. У меня работа срочная. Занят.
И каким-то таким вдруг холодком от него повеяло, словно захлопнулись со свистом автоматические двери, обдав воздушной струей, отсекая непрошеного посетителя от теплого, уютного нутра.
Ну ладно, растерялась как-то Алиса от столь резкой перемены в нем, непроизвольно даже отступила на шаг, лепеча что-то невразумительное, полагающееся моменту: Тогда как-нибудь в другой раз.
Да, тут же согласился и расслабился мужчина, в другой обязательно. И поспешил попрощаться эдаким фальшивым бодряком: Ну, я пойду, махнул вперед неопределенным жестом, спешу.
И улыбнулся умеренно искренне.
Рад был тебя видеть. Действительно великолепно выглядишь.
Да-да, кивнула растерянно Алиса, не понимая, что, собственно, происходит и, главное, с чего бы вдруг, да еще настолько неожиданно.
Пока! все фальшивил Кедров бодрой интонацией, и от этой его настолько очевидной фальшивости им обоим стало неловко.
Пока, задумчиво-автоматически ответила Алиса, пристально рассматривая выражение его лица.
Энергично махнув еще раз на прощанье, он двинулся вперед, толкая перед собой тележку, наполовину заполненную покупками.
Кедров! громко окликнула его вдруг Алиса, словно опомнилась.
Он остановился, обернулся, приподняв вопросительно одну бровь в его любимой манере: типа холодное, отсекающее удивление «Что надо?», или «Вы кто?», или «Что та-акое?» в зависимости от ситуации. Когда-то, миллион лет назад, она сама учила его этому приему мимики, так, ради смеха, просто потому, что им было весело, и потому, что ей невероятно нравилось, как он приподнимает эту свою бровь и какое у него становится многозначительное выражение лица. Надо признать, за минувшие годы он виртуозно освоил владение приемом. В данный момент его немой вопрос определенно значил «Что надо?».
А ей ничего не надо, ей просто интересно.
Это что сейчас было, Денис? спросила недоуменно Алиса.
Да сделал он какой-то непонятный пасс рукой, видимо, должный что-то пояснить. Эм-м-м, что-то я так, Алиска не знал он, как объяснить.
А как объяснить? Себе-то толком не объяснишь, что он «так». Вернее, себе-то как раз объяснишь, а вот ей Да и надо ли.
неискренне, закончила за него фразу она, кивнув понимающе.
Ну да. Перед кем он тут что изображает? Она всегда его чувствовала безошибочноабсолютно, как себя, словно дышала вместе с ним. И неважно, что они не виделись бог знает сколько лет, хоть десять-пятнадцать, хоть двадцать, ничего не изменилось. Конечно, он растерялся в первый момент и был откровенно обескуражен, совершенно не ожидая ее встретить, да и кто бы ожидал на его местеони расстались в другой жизни и не виделись все эти годы, повзрослев, пройдя каждый свой путь и став другими людьми. И ему было неловко от своего замешательства, от того, что она застала его врасплох, от еще кое-чего. И сидеть-общаться с ней он не мог совершенно точно, да и не хотел.
Не надо ему этого.
Да ладно, Алис, устал я чего-то, попытался объяснить он и признался: И, честно говоря, не ожидал тебя увидеть. Растерялся немного. И того
Что «того» и как закончить фразу, разговор, встречу на дружески-нейтральной ноте, Кедров не знал и не находил слов-интонаций. Но она его выручила. Она всегда умела его выручить в самый нужный момент.
Иди. И не пугайся так уж, докучать тебе не стану и в гости не напрошусь, усмехнувшись, «отпустила» его Алиса.
Ох, Ёлкина, ты в своем репертуаре, хмыкнул-вздохнул Денис, махнул усталым, безнадежным жестом. Ладно, пока, действительно устал я сегодня.
И двинулся вперед.
Угу, «рад видеть», пробурчала себе под нос Алиса, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру и констатируя очевидный факт: Только бежишь ты и приглашать меня в гости, хоть в каком-то там туманном будущем, все-таки не стал. Значит, что? спросила она у самой себя и сама же себе ответила: Значит, имеется у тебя, Кедров, в наличии либо жена любимая, либо подруга сердечная.
И, разворачивая телегу в другую сторону, проворчала:
Надо было давно о нем справки навести, разузнать, что у него в жизни и как, Лильку Любавину расспросить, та наверняка все знает. А то такая Алиса бодрая, в восторге от встречи с бывшим другом, в гости собралась, а у человека семья или любовь какая
Она расстроилась.
Да что там говорить, конечно, расстроилась, прямо до легкой обидыон ведь от нее сбежал! Откровенно драпанул! Вот так взял и свинтил: «пока, устал, работа», она оторопела даже, никак не ожидая именно от него такого жесткого фальшака.
Все эти годы где-то на периферии сознания жила в Алисе уверенность, что Денис Кедровее человек, близкий, надежный друг, мужчина, который вроде как принадлежит ей. По крайней мере, принадлежал в далеком-далеком прошлом. О том, что у этого «ее человека» давным-давно и вполне себе спокойно может иметься семья, жена-дети и другие сердечные привязанности помимо давней, очень давней и позабытой одноклассницы, подруги из их практически детской жизни, она как-то ни разу не задумывалась.
А, вообще-то, почему? Да потому что так удобней, потому что это придает какую-то женскую уверенность, опору, что ли, когда числится где-то в подсознании, в памяти надежный мужчина, который когда-то искренне тебя любил. И на кой это обдумывать и анализировать, когда просто теплее жить с таким ощущением?
М-да, такая вот психологическая фигня. Обманка.
Они тогда на самом деле были детьми, что уж вспоминать теперь. И какая такая опора и уверенность? Мало ли кто, кого и когда любил в прошлой, другой жизни
Так рассуждала нерадостно Алиса, выходя с покупками из огромных, нерасторопных стеклянных дверей. После такой встречи слоняться по магазину ей стало совсем неинтересно и грустно до невозможности, и, махнув мысленно на то, что намеревалась еще купить и не купила, она ушла из супермаркета.
Чтобы ощутимо сократить путь к дому, надо было пройти через автостоянку перед супермаркетом по небольшой дорожке. Она и пошла, лавируя между машин. И вдруг остановилась, замерла, снова увидев Дениса. Тот закрывал багажник машины, внутри которого белели ручки пакетов с продуктами, хлопнул крышкой, сел на водительское место, завел автомобиль и начал медленно выруливать со стоянки.
А Алиса, не замеченная бывшим одноклассником, все стояла, провожая удаляющуюся машину взглядом, непроизвольно отмечая в памяти марку, цвет и номер.
М-да, надо что-то делать с этой ностальгией. И вообще, разозлилась вдруг она на себя невероятно: самолет в пять утра, а у нее еще конь не валялсявещи не собраны, дела не доделаны, и надо обязательно просмотреть новые данные, поступившие от ребят на Байкале, а она стоит тут горестной Василисой, грустит о былом и несбывшемся, провожая коровьим печальным взглядом машину школьного друга.
Вздохнула, одернула себя, обругав мысленно парочкой нелестных эпитетов, и деловитым шагом скоренько направилась в сторону дома.
Кедров досадовал на себя ужасно!
Протупил он конкретно! Лепетать что-то там начал про работу и занятость. Бли-и-ин!
Хрена он сунулся обнимать-утешать ее, идиот!
Стоял вот так, гладил по голове, и пахнуло на него ее запахом, тем самым, от которого у него всегда немного голова кружилась, и он вдруг так остро почувствовал тепло тесно прижавшегося тела, что его шибануло, пробрало до потрохов. Вот такв один момент.
Господи, он давным-давно забыл и эмоции, и те невероятные ощущения, которые она в нем возбуждала, то особенное, обжигающее, чувственное и одновременно нежное желание, которое испытывал к ней в том далеком прошлом.
Денис был совершенно не готов к тому, что все то далекое, почти позабытое, особенное, не испытанное больше им никогда ни с одной другой женщиной, вдруг обрушится на него, вызвав прилив настолько офигенного желания, приправленного какой-то печальной ноткой сожаления и грусти.