Всего за 119 руб. Купить полную версию
Мы решили после завтрака на горку идти, Лерусь! словно издалека доносится голос мужа, заставляя меня вынырнуть из мрачных дум, вернуться в настоящее.
Он замечает моё внезапно упавшее настроение и тут же притягивает к себе, совершенно забыв об Амаэле:
Что ты? спрашивает, целуя в висок и у края глаз, туда, где у меня полным ходом уже имеются мелкие, но всё-таки морщинки. Что ты, родная моя, -шепчет. Тебе плохо? Ты хочешь мне что-то важное сказать? Я обидел тебя? Ну прости меня, прости дурака
Нет, всё в порядке! прерываю его, потому что чувствую, перепуган и разойдётся сейчас не на шутку.
Мама, не плачь!
Амаэль наваливается на нас всем своим весом, обнимает обеими руками, крепко прижимая к себе, и вдруг выдаёт совершенно неожиданную для его возраста и способности понимать некоторые весьма зрелые вещи фразу:
Папа навсегда с тобой!
Я не могу дышать, а мой ребёнок добавляет:
И я тоже, мы тебя защитим! Не бойся! Никого не бойся! И ничего не бойся!
Я знаю, что эти слова принадлежат его отцу, а всё сказанное Алексом наш сын впитывает, как губка, но как же странно слышать их от шестилетнего человека! Мне вспоминаются рассказы Марии о маленьком Алексе, который вот так же точно поражал окружающих своими не по годам взрослыми рассуждениями, лишь повторяя, на деле, сказанное ранее родителями, особенно, как я теперь знаю, его отцом. Алекс очень много времени уделяет сыну, передавая свой опыт, мысли, вынесенные из жизни уроки, и часто, очень часто повторяет, скорее даже, внушает Амаэлю идею о том, что у каждого человека есть пара на земле, и найти еёглавная задача каждого. А предназначение мужчины заключается в её сохранении: «Мало найти свою половину, важно её сберечь, дать жизнь детям и научить их любви».
Я смотрю на своего позднего ребёнка, сына от мужчины, давшего мне так много, сделавшего по-настоящему счастливой, полноценной и женственной, и вижу в нём наше продолжение. Алекс как-то сказал мне, что любовь может быть бесконечной: когда нас не станет, она будет жить в наших детях, но только если мы научим их любить. И вот он учит. Он, а не я.
Амаэль так сильно похож на своего отца, что иногда мне больно на него смотреть: какое будущее его ждёт? Сможет ли мой ребёнок устоять против бесчисленных соблазнов, уготованных ему судьбой, выдержит ли её удары?
Мои пальцы вновь убирают волосы с его лица, нежно приглаживая их, расправляя, а глаза наполняются слезами, и в голове рождается мысль дурацкая мысль о том, что когда-то в юности у Алекса были такие же, и как же они сводили меня с ума, заставляя думать о нём, мечтать, желать. А сколько в его жизни было таких, как я? Тысячи. Но он устоял, выстроил свой собственный мир и спрятал в нём нас и себя от зла. А главная его угроза всегда была в искушении. Не его искушали, он искушал и делал это одним своим существованием. И мой сын растёт таким же: не только яркая внешность унаследована им от отца, но и способность неординарно мыслить, легко и быстро обучаться, а главное, чувствовать глубоко.