Всего за 119 руб. Купить полную версию
И когда сын скрылся за дверью школьного здания, я развернулась и пошла на работу. Но далеко мне уйти не дали. Около меня резко остановился чёрный внедорожник, тот самый, который меня преследовал в моих мыслях. Я взглянула на автомобиль и сквозь стекло увидела улыбающегося Артёма. Он, как всегда, выглядел потрясающе. Иногда складывается такое ощущение, что с утра он не сам одевается, а его собирает команда стилистов. Ну нельзя же выглядеть так прекрасно с самого утра.
Ягодка, садись, довезу до работы, предложил Артём, опуская стекло, и улыбнулся мне из салона автомобиля. Он был довольный как кот, объевшийся сметаны.
Спасибо, я сама могу дойти, и тут всё произошло так быстро, что я даже не успела никак среагировать.
Артём вышел из машины, открыл передо мной переднюю дверь и, как тряпичную куклу, запихнул меня в машину, пристёгивая ремнём безопасности. А когда я только пришла в себя и поняла, что он сделал, мужчина уже садился рядом и заблокировал двери автомобиля.
Мы вроде уже с тобой говорили по поводу встреч. Или ты не помнишь?
Помню, только я не давал на это своё согласие.
Ах, у тебя ещё и согласие надо спрашивать? Может тебе напомнить, как мы расстались? Ты вроде тогда всё сказал. Я посмотрела на мужчину, который был спокоен как удав. Он сидел, следил за дорогой и делал вид, будто меня не слышит. А я вот в его присутствии не могла сдерживать себя в руках.
Я помню. А ещё прошу прощения за это. Мы были молоды и наделали много глупостей.
Ну да. А сейчас ты что от меня хочешь? Неужели всё исправить?
А если это даже так, не простишь меня?
Нет! резко ответила я и отвернулась к окну. От злости тело ходило ходуном. Никогда бы не подумала, что Артём способен всё решать за чужих людей. А раньше ему было не наплевать на моё мнение. Сильно он изменился за двенадцать лет и, видимо, не только внешне. Своим поведением он пугал и давал задуматься о том, на что он ещё способен.
А если я докажу, что изменился?
Нет, Артём, не изменился. Если только стал ещё хуже. Я тебя прошу, отстань от нас с сыном. Найди себе другую, нормальную девушку без детей и катай её на своей машине, и делай всё, что хочешь, но от нас отстань, почти умоляющим голосом проговорила я ему.
И всё-таки я докажу, что изменился! на его слова я только промолчала. Очень не хотелось с ним спорить, а ещё лучше, если бы он исчез. Но, видимо, моё желание было неисполнимо. Больше всего я боялась последствий, которые может принести этот мужчина. Не факт, что он не исчезнет из моей жизни, когда сын узнает о нём, и они подружатся. Тогда в этот раз будет больно не только мне, и я должна предотвратить это знакомство. Чего бы мне это ни стоило.
Приехали, произнёс он и остановился около моей работы.
Спасибо. И пока! не слушая, что он мне скажет, я открыла автомобиль и вышла, быстро прибавляя шаг в сторону здания.
Зайдя к себе в кабинет, я рухнула в кресло и начала глубоко дышать, в надежде, что страх, паника и злость от меня уйдут. И только когда выровняла дыхание, я почувствовала себя лучше. Встав с кресла, я распахнула посильнее окно, впуская утренний прохладный воздух в свой маленький кабинет и налила себе чашечку кофе. Капнула пару капель валерьянки в кружку и села в своё удобное кресло в надежде расслабиться, а то работать точно спокойно не смогу. Времени было без пяти девять, как в мой кабинет постучались.
Войдите! проговорила я и, не смотря на пациента, продолжила заполнять бланк посещения. Пожалуйста, присаживайтесь. Дайте мне минуту и мы начнём. Клиент молча прошёл в кабинет и сел в кресло. Всё это время я на него не смотрела. Знала только, что на сеанс записан некий Беркутов Андрей Александрович. Как только закончила с бланком, я подняла свои глаза, чтобы посмотреть на мужчину, и так обомлела от увиденного, что даже дар речи пропал.
Вы? с удивлением я смотрела на него, а он, видимо, не понял, почему я так на него среагировала.
Я, подтвердил он. Это у вас что, приветствие такое или что? непонимающе мужчина осматривал меня.
Вы меня не помните? смотря на Беркутова, казалось, что он явно был чем-то недоволен.
А должен? он ещё раз внимательно на меня посмотрел, напрягая свои извилины в надежде, что хоть что-то вспомнит, но, видимо, у него ничего не выходило.
Вы меня чуть не сбили на прошлой неделе.
А-а-а Лиса хамка! с усмешкой произнёс он и расслабился, а моя утренняя злость, которая почти прошла, опять начала расти с силой цунами.
Вы мне уже и прозвище дали, да?
И мне кажется, оно вам очень идёт, с улыбкой на лице проговорил тот.
Вы точно хам! вынесла я ему свой вердикт.
Это я хам? он скрестил руки на груди, удобнее устраиваясь в кресле и, кладя ногу на ногу, произнёс. Если меня не подводит память, то это вы на меня наехали с обвинениями.
Я-то только с обвинениями, а не на машине вас переехала.
Но не переехал же. Вы вон какая сидите, красивая и здоровая, да и язычок у вас на месте.
Так! стукнула я ладонью по столу. Я прошу вас, обратитесь к другому психологу, я с вами работать не смогу, посмотрела я на своего пациента, но он, похоже, был не согласен с моими выводами и уходить не собирался.
Что именно вас не устраивает во мне, как в пациенте?
У нас с вами вряд ли получится правильный диалог и дальнейшая работа.
А мне кажется, у нас уже диалог получился.
Вам это только кажется.
Я хорошо заплачу, если мы начнём работать.
Вы беспокоитесь за моё финансовое положение? я внимательно на него посмотрела.
Вы же мать-одиночка и я думаю, вам не помешает пара лишних купюр в кошельке.
Откуда вам знать, кто я?
Если бы я не знал о вас ничего, я бы к вам не пришёл. И тут у мужчины раздалась телефонная трель, которую он не проигнорировал. Беркутов разговаривал недолго, и почти все его слова это был блатной матерный лексикон. И вообще, этот мужчина нагонял страх. А больше меня пугали его глаза. Всё это время я только один раз в них взглянула, и мне было этого достаточно, чтобы понять, кто он на самом деле.
Виктория Романовна, обратился он ко мне. Простите, но я должен идти. На работе возникли кое-какие неотлагательные дела. И, не дожидаясь моего ответа, он вышел из кабинета, оставляя после себя аромат одеколона, которым пропитался кабинет и звериную энергетику, от которой становилось не по себе.