Александра Ивановна захохотала.
Что тут смешного? возмутилась Элеонора. Лучше помогите мне. А вы, Константин Георгиевич, прекратите трогать меня за ноги.
Ты думаешь, он ослаб от потери крови? осторожно спросила Титова, отсмеявшись.
Разумеется.
Эля, где твои глаза? Да он же пьян! Конечно, он герой! Спас ребенка, сделал блестящую операцию, а потом еще и кровь свою сдал. Вот мы и налили ему спирта.
Ах так! Элеонора с омерзением оттолкнула Воинова от себя. Александра Ивановна еле успела его подхватить.
Когда тяжелое тело было наконец водворено на диван, Элеонора пошла переодеваться в моечную.
«Подумать только, я уже готова была считать его своим другом! возмущалась она. А он настоящий мужлан и хам. Наверное, Ксения Михайловна права в том, что я скатываюсь по наклонной плоскости. Ведь сохрани я все понятия о чести, мне и в голову бы не пришло хорошо думать о Воинове. Конечно, общаться с ним и с Александрой Ивановной гораздо проще, чем с Ксенией Михайловной или ее сестрой. Но это простое, хамское общение затягивает. Оглянуться не успеешь, и сама станешь такой же, как эти люди».
Переодевшись, Элеонора вернулась в кабинет Титовой, чтобы узнать расписание операций.
Я хотела бы получить сегодняшнее задание. Если можно, скорее, поскольку мне неприятно находиться с этим человеком в одном помещении. Прищурившись, она посмотрела в сторону дивана.
А его почти что и нет! беспечно сказала Александра Ивановна. Не переживай, детка.
Будьте добры называть меня по имени, холодно произнесла Элеонора. И позвольте мне самой распоряжаться моими переживаниями.
Ради Бога. Титова никак не отреагировала на тон Элеоноры. Но у меня к тебе просьба. Я очень устала за сегодняшнюю ночь. Сначала несколько часов помогала ему, она кивнула в сторону бесчувственного тела, потом мыла операционную, инструменты, словом, готовилась к новому операционному дню. Не спала ни секунды. А у твоего дядюшки сегодня резекция желудка. Ты не могла бы поработать с ним вместо меня? Я из-за усталости боюсь сбиться. Но сразу предупреждаю: во время операции он будет ругаться.
Да, конечно, я встану с Петром Ивановичем вместо вас.
Умница! Я уж отблагодарю тебя. И пожалуйста, Элеонора, на меня-то хоть не сердись.
Я нисколько не сержусь, честно ответила девушка.
Она вспомнила, как, поступив на службу, получила в подарок от Титовой совершенно новое рабочее платье. При этом Александра Ивановна сказала, что платье получилось слишком узким для нее, хотя она, родившая двух детей, не была полнее Элеоноры, а в бедрах так даже поуже. Это ли не деликатность? Уж Ксения Михайловна, подари она Элеоноре платье, растрезвонила бы об этом всем знакомым.
* * *
Немного волнуясь, Элеонора встала подавать Архангельскому.
Почему вы? резко спросил он.
В Клиническом институте профессор никогда не демонстрировал своего родства с Элеонорой и обращался с ней в точности так же, как с другими сестрами.
Александра Ивановна так распорядилась. Я приложу все усилия, чтобы вы не почувствовали неудобства от замены.
Александра Ивановна берет на себя слишком много, ворчливо произнес профессор. Ладно уж, коли вымылись на операцию, посмотрим, на что вы способны. Йод!
Элеонора подала палочку с йодом. Ей было неприятно, что дяде ассистировал протрезвевший, а точнее, протрезвленный Александрой Ивановной Воинов. Титова предприняла воистину титанические усилия, чтобы привести его в чувство.
Если профессора разом лишить и любимой сестры, и любимого ассистента, он от злости потолок головой прошибет, прокомментировала она свои старания.
Для страховки она еще поставила держать крючки первого попавшегося курсанта. Тот, бедный, совсем скис в грозовой обстановке операционной.
Элеонора старалась изо всех сил. Ни одной секунды Архангельскому не пришлось ждать с протянутой рукой. Ни разу не пришлось ему назвать инструмент, который он хотел получить. Иглодержатели Элеонора заряжала именно так, как ему нравилось. Словом, она справлялась не хуже Титовой, однако Петру Ивановичу определенно требовалось на ком-нибудь сорваться.
Как вы держите крючки? орал он на бедного курсанта. Вы на операции ассистируете, друг мой, а не в кабаке находитесь.
А вы что раскорячили мне брыжейку? обращался он к Воинову. Откуда у вас руки растут, позвольте спросить?
Я думаю начинал Воинов.
Вы здесь не для того, чтобы думать. Ваша задачане мешать хирургу оперировать! обрывал его вконец распоясавшийся Петр Иванович.
Элеонора очень боялась совершить неверное действие, ведь тогда дядя обратит фонтан эмоций в ее сторону. Что же случилось с обычно сдержанным Петром Ивановичем?
Ответ на этот вопрос она получила сразу после операции, когда Архангельский остановил ее, чтобы извиниться за свою резкость:
Знаешь, я так привык работать с Александрой Ивановной, что совершенно зверею, если мне подает кто-то другой. На самом деле ты хорошо работала, молодец.
* * *
А Воинов после операции нырнул в кабинетик Титовой и бессильно упал на диван. Вздохнув, Элеонора взяла свои вещи и опять пошла переодеваться в моечную. Александра Ивановна, успевшая за время операции поспать, пообещала сама присмотреть за уборкой и отпустила Элеонору пораньше.
Элеонора услышала из моечной, как Титова вошла в операционную и принялась разбирать инструменты. Потом раздался стук двери, а вслед за ним голос директора Клинического института барона Шварцвальда:
Здравствуйте, Александра Ивановна! Насилу вас отыскал.
И вправду удивительно, что старшая сестра операционного отделения обнаружилась в операционной, а не в кабинете физиотерапии! ядовито ответила Титова, и Элеонора в своем укрытии остолбенела от ее тона.
Барон, в прошлом боевой генерал, выйдя в отставку, перечислил на развитие института изрядную часть своего состояния и взял на себя руководство учреждением.
Он считался блестящим светским львом и в свои сорок пять был еще очень красив. В его лице светилась внутренняя сила, а его заслуги перед обществом признавались всеми.
Было странно, что барон так запросто пришел в операционную после рабочего дня. А уж то, как отвечала ему Титова, вообще не лезло ни в какие ворота. Но дальнейший диалог вверг Элеонору в еще большее изумление.
Чем ты занималась сегодня ночью? грозно спросил барон.
Оперировала с Воиновым. Его вызвали, а он уж послал за мной.
Почему же за тобой? И почему вызвали его? Ты лжешь мне.
Как вам угодно, спокойно отвечала Александра Ивановна.
Я хочу услышать правду!
Я и сказала правду. Сходи в послеоперационную палату и взгляни на мальчика.
«Боже мой, она обращается к барону на ты!»ужаснулась Элеонора. Она торопилась одеться, чтобы поскорее выйти из моечной и не подслушивать.
Ты можешь показать мне сколько угодно мальчиков, но это никак не объясняет того, что вы оба пьяны! закричал барон. Ты бросила детей, а сама всю ночь прогуляла с этим развратником!
Ты не имеешь права упрекать меня в том, что я бросила наших детей, тихо сказала Александра Ивановна. Это нечестно.
«О Боже, Боже! Да что же это такое?»Теперь выйти из укрытия было абсолютно невозможно. Элеонора не могла допустить, чтобы барон и Александра Ивановна узнали, что она посвящена в их тайну.
Неужели ты не видишь, что такое этот Воинов! продолжал кричать барон. Ему же все равно, с кем грешить! Это абсолютно безнравственный человек, а ты с радостью готова пополнить легион соблазненных им женщин. Зачем ты себя унижаешь?
Это ты унижаешь меня! А с Воиновым мы только работали.
Не верю.
Ну и не верь. По голосу было слышно, что Титова улыбается. Только не сердись, пожалуйста, я же люблю тебя.
Но почему он послал именно за тобой? продолжал допытываться барон.
Потому что хотел наилучшим образом провести сложную операцию, а у нас только я и Элеонорасестры высокого класса. Не за ней же было посылать.
А почему другие сестры хуже?
Они довольны тем, что умеют, и не стремятся стать лучше. Они вполне справляются со стандартными операциями, но в критических случаях лучше, чтобы в операции принимал участие человек, у которого есть голова на плечах.