Ты даже готова очернить подчиненных тебе сестер, лишь бы оправдаться, с досадой произнес барон.
Ну как, как мне объяснить тебе, что мы только работали?!
А почему тогда Воинов пьян как сапожник?
После операции он выпил
И ты вместе с ним! А там уж вы и в постель легли, да?
Я не пила. Прошу тебя, не сердись. Не нужно.
Ты чувствуешь свою вину? Боишься, что я накажу тебя?
Нет, я ничего не боюсь, ты знаешь. Просто мне больно смотреть, как ты зря терзаешь себя. Я хочу, чтобы ты был уверен во мне.
Послышались шаги и гневное сопение.
Не трогай меня! наконец раздался голос барона.
Элеонора сидела в своем укрытии ни жива ни мертва. Надо же было попасть в такую ужасную ситуацию! Кроме всего прочего, она была потрясена тем, что блестящий барон Шварцвальд остановил свой выбор на такой невзрачной и расхристанной особе, как Титова. Конечно, Александра Ивановна была доброй и веселой женщиной, но без всякой утонченности, к тому же она даже не пыталась совершенствовать свою внешность. И главноеона не была аристократкой! Что должно было случиться, чтобы барон завел с ней роман?
Если ты хочешь, чтобы я был в тебе уверен, проводи ночи дома.
Но, Николай, как я могла отказаться?
Ничего страшного. Воинов прооперировал бы с дежурной сестрой.
А ты знаешь ли, кто сегодня дежурил? Агриппина Тихоновна, ей сто лет почти! А ты хочешь, чтобы она на экстренной операции подавала. Да они бы даже операционный стол накрыть не успели!
Зато вы успели. Особенно стол для пьянства!
Я устала повторять, что не пила.
После этих слов в операционной воцарилось молчание. Потом раздался шумный вздох и голос барона: «Что ты со мной делаешь». Потом опять надолго все стихло.
Николай, мне нужно работать, наконец сказала Титова.
Хорошо, я пойду. Жду тебя у себя.
Прошло еще некоторое время, и дверь хлопнула. Судя по звукам, Александра Ивановна раскладывала инструменты. Элеонора решила дождаться, когда она закончит и уйдет, а уж потом выбираться из укрытия.
Нечего и говорить, как она была потрясена. За один день на нее обрушилось столько разочарований! Знакомые люди оказались совсем не такими, какими она их считала. С утра она увидела Воинова пьяным, а потом выяснилось, что барон Шварцвальд, которого в обществе считали образцом нравственности, ведет тайный роман с операционной сестрой и даже прижил с ней детей! Александру Ивановну, несмотря на ее вольное поведение, Элеонора считала порядочной женщиной, а она, оказывается, содержанка. Ну и общество! Как жаль, что ей пришлось покинуть Смольный институт! Если бы она осталась там, никогда бы не узнала, насколько мерзкими могут быть люди! Элеонора не ждала подарков от жизни, но она и представить себе не могла, что ей придется встретиться с такой человеческой низостью. Да она же просто не сможет больше смотреть в глаза барону Шварцвальду! Как жить с этой невыносимой тяжестью на сердце?
Я так и знала, что ты здесь. Голос Титовой раздался прямо у нее над ухом. Я даже не успела сказать барону, что ты переодеваешься в моечной, он сразу так разорался! А ты из деликатности решила не выходить? Ладно, считай, что ничего страшного не случилось, рано или поздно наши девушки рассказали бы тебе о нас с бароном. Весь институт в курсе, только он один думает, что это тайна. Ты считаешь меня распутницей, правда же? Не отвечай, я знаю Думай обо мне все, что хочешь, но прошу тебя, Элеонора, не бросай работу. И барона не осуждай. Пойми: то, что с нами происходит, сильнее нас. Мы и сами этому не рады
Александра Ивановна, с трудом выговорила Элеонора, вы тоже попробуйте меня понять. У нас с вами разное воспитание и разные представления о допустимом. Но это не должно мешать работе.
Александра Ивановна задумалась, потом закурила и села на подоконник. Элеоноре внезапно тоже захотелось попробовать курить. «Я и так уже довольно низко пала», мрачно подумала она, но ее остановила мысль о Ланском. Наверное, ему неприятны курящие женщины.
Эля, приходи ко мне в гости, неожиданно сказала Александра Ивановна. Пропустишь разок курсы, ничего страшного. Что вы сейчас изучаете?
Они изучали основы фармакологии. Элеонора была способной ученицей, неплохо разбиралась в математике, и ей уже доводилось демонстрировать свои знания на практике.
В историях болезни принято было указывать год рождения больного, а в предоперационном эпикризевозраст. Для профессора Архангельского и его ассистента Воинова вычислить возраст по году рождения было тяжелой задачей, поэтому если поблизости оказывалась Элеонора, эти вычисления поручались ей.
А еще был такой случай. У больного по окончании операции резко упало давление, решили ввести ему новый препаратэпинефрин. Но Воинову еще не приходилось иметь с ним дело, пришлось обратиться к инструкции. Там было написано, что в ампуле содержится один миллилитр0,001 % раствора, а оптимальная доза составляет 10 миллиграммов. Доктора схватились за голову.
Что они с нами делают! стонал Воинов. Это же не инструкция по применению препарата, а задачник для гимназистов. Что на что нужно умножать? Сколько миллиграммов содержится в одной ампуле? Чтобы этому мудрецу икнулось! в сердцах воскликнул он.
Не понимая смысла столь эмоционального восклицания, Элеонора взялась за карандаш и быстро высчитала, сколько ампул препарата необходимо ввести больному. Тогда Петр Иванович с Воиновым посмотрели на нее, как на существо с другой планеты.
Однако особой любви к фармакологии Элеонора не питала. Бесконечные проценты и миллилитры все же навевали скуку. Возможно, поэтому она приняла приглашение Александры Ивановны.
Глава 6
Титова жила на Кирочной улице, в маленькой чистой квартирке, состоящей из трех комнат. Конечно, по сравнению с квартирой Архангельских здесь царила бедность. Из мебели были только самые необходимые предметы, все очень простое, но удобное. У хозяйки был вкус, но очевидно не хватало денег.
Заметив, что Элеонора разглядывает интерьер, Александра Ивановна стала рассказывать, что вот эти шторы она удачно купила по случаю почти вполовину ниже исходной цены, а столик ей тоже уступили, потому что она покупала еще и диван Впечатление создавалось такое, что она не работает целыми днями, а разъезжает по магазинам в поисках удачных покупок.
Александра Ивановна представила Элеонору своей свекровивысокой суровой старухе. «Пожалуй, я уже не удивлюсь, если выяснится, что она тоже имеет парочку романов», глядя на нее, вяло подумала Элеонора. Дети, девочка и мальчик, были живыми доказательствами прелюбодеяния Титовой с бароном Шварцвальдомего отцовство не вызвало бы сомнений даже у самого беспристрастного наблюдателя.
Сели пить чай. Хозяйка угощала булками с маком, вкусным вареньем из крыжовника и бутербродами с холодной телятиной. Потом свекровь увела детей, и Титова вполголоса начала рассказывать Элеоноре свою историю.
Я рано вышла замуж. Мне еще семнадцати не исполнилось, как тебе сейчас. Не сказать, чтобы я мужа любила, но он был красив и до свадьбы очень мне нравился. А вот первая брачная ночь оказалась ужасной. Как и ты, я ничего не знала о постели, но мне хотелось ласк, поцелуев А ничего этого не было. Все произошло очень быстро и грубо, совсем не так, как мне мечталось Потом Борис и вообще стал избегать постели со мной. Для этого он изобретал разные предлоги: то я оделась не так и ему неприятно, то не приготовила его любимое блюдо, то еще что-нибудь. В любом случае он пытался повернуть дело так, что виновата я. Не знаю, чем бы все это кончилось, я бы, наверное, сошла с ума, но тут Борис познакомился с одним человеком, за здравие которого я буду молиться до конца своих дней. Он открыл моему мужу глаза. Оказывается, Борисненормальный, ему нравятся не женщины, а мужчины.
Как это? удивилась Элеонора.
Ну, как мужчина с женщиной предаются плотской любви, так и мужчина с мужчиной то же самое делают.
Какая гадость! Мерзость! вспылила Элеонора, чувствуя, что к ее глазам подступают злые слезы. Зачем она приняла приглашение Титовой? Да наступит ли когда-нибудь предел, или она так и будет погружаться все ниже и ниже в бездну самых отвратительных человеческих пороков?!