И это происходит в учреждении, которое призвано служить эталоном для докторов всей России! Голос Лобанова поднимался до визга. Мы неуклонно внедряем принципы асептики и антисептики, и что же? У вас тут каменный век!
Я старшая операционная сестра, представилась Александра Ивановна. Поверьте, нет более ревностного поборника асептики, чем Константин Георгиевич Воинов. Но сегодня жизнь поставила перед ним труднейшую задачу, и он блестяще с ней справился. Она толково объяснила старикам ситуацию, при этом ни на секунду не прекращая заниматься пострадавшим.
Но унять Лобанова было невозможно.
Вы даже не ограничили операционное поле, это просто неслыханно! Доктор не переоделся в операционный костюм, оперировал в мундире и в уличной обуви! Господа, у меня просто нет слов! Он повернулся к другим членам комиссии, на лицах которых было написано желание немедленно покарать виновного. Может быть, этот молодой человек еще и нитки на пуговицы сюртука наматывает, как сам Пирогов? (Один из членов комиссии хмыкнул, видимо, сочтя шутку Лобанова необыкновенно удачной.) Может быть, именно в этом он решил подражать великим? А как грубо он разговаривал с нами, хотя мы пришли сюда отнюдь не из праздного любопытства! Предлагаю разобрать этот случай на особом заседании совета попечителей!
Старики одобрительно закивали головами.
Больше нам здесь делать нечего, господа. А вас, сударь, известят, когда вам следует явиться для объяснений.
* * *
И вот сегодня состоялось особое заседание совета.
Мне не удалось оправдаться, сообщил Воинов. То, что больной выжил, для них не аргумент. Еще они поставили мне в вину, что я не оформил историю болезни, прежде чем брать больного в операционную.
Элеонора представила себе, как больной истекает кровью, а хирург невозмутимо сидит за столом и заполняет историю болезни. Ну и глупость сморозила комиссия!
Да если бы я знал, что они к нам заявятся, я и головы бы не повернул, проходя мимо этого несчастного!
Не болтай! одернула его Титова. Ты ведь гордишься этой операцией. Мало кто в мире может похвастаться, что успешно вылечил ранение аорты.
Но им это неинтересно! Главное, что я не переоделся! Они, наверное, думают, что мне доставило удовольствие безнадежно испортить единственный приличный мундир! Ах, я не ограничил операционное поле!..
На шум заглянул проходивший мимо кабинета Архангельский. Узнав, в чем дело, он ушел и вскоре вернулся с бутылкой дорогого коньяку. На этот раз даже Элеоноре налили капельку.
До сих пор она пробовала только церковное вино, и вкус коньяка показался ей отвратительным. Хуже касторки и хины! «Пить это по доброй воле? Нет уж, увольте!»Девушка решительно отставила стакан.
Александра Ивановна пересказывала профессору детали происшествия.
Ах, я не ограничил операционное поле!.. снова взорвался Воинов.
Тут я виновата, тихо сказала Элеонора. Я хотела предложить вам сделать это, когда ответственный этап был уже позади, но не успела.
Элеонора Сергеевна, вы помогали мне безупречно! энергично возразил Воинов. Вы делали работу и операционной сестры, и ассистента. Если бы не ваша помощь, мне не удалось бы спасти пострадавшего.
Элеонора почувствовала себя счастливой.
Костя, ты провел блестящую операцию, сказал Архангельский. Эти старцы просто завидуют твоей силе и молодости.
А сегодня они еще приплели то, что я большевик, усмехнулся Воинов. Хотя я никогда им не был.
Правда? удивилась Александра Ивановна. А я была уверена
Большевики, меньшевики, кадеты, тут сам черт ногу сломит! Я в этом не разбираюсь, я ведь врач, хирург. Но я считаю необходимым улучшить условия жизни простого народа за счет разумного перераспределения средств, создать для всех возможность получать образование и полноценную медицинскую помощь.
Конечно, ты большевик, засмеялась Титова.
Нет. Большевики говорят, что обществу необходима революция. А я считаю, что только реформы могут изменить жизнь к лучшему.
Элеонора никогда раньше не задумывалась над такими сложными вопросами. Ей казалось, что если каждый человек будет честно выполнять свои обязанности, то все вместе станут счастливыми.
Они смогли доказать твой большевизм? встревоженно спросил Петр Иванович.
Нет, конечно. Они обвинили меня в том, что я беру на хирургическое отделение нищих людей, которые не в состоянии платить за лечение. Институт, мол, переживает тяжелые времена и нуждается в деньгах. Я сказал, что тоже переживаю тяжелые времена и нуждаюсь в деньгах, но продолжаю выполнять свои обязанности, чего желаю и институту.
Так и сказал? восхитился Архангельский.
Да. Все равно ведь моя надежда остаться в госпитале была призрачной. В военное время на должности в центральных госпиталях находится много желающих. Так что на следующей неделе я отправляюсь за новым назначением
* * *
Элеонора очень огорчилась, услышав о близком отъезде Воинова. За последнее время она успела привязаться к нему и радовалась мысли, что они вместе будут работать в госпитале. А теперь она окажется среди незнакомых людей, и еще неизвестно, как они ее примут. Жалованье позволит ей зажить своим домом, и придется покинуть Архангельских. Скоро она останется совсем одна.
В печальном настроении она вышла с занятий и услышала, как кто-то позвал ее.
Элеонора Сергеевна! Перед ней стоял граф Ростоцкий. Сегодня я имел честь навестить вашу тетушку, она рассказала мне, чем вы занимаетесь по вечерам, и позволила вас встретить.
Элеонора тут же забыла о нежных чувствах, которые она начала испытывать к Ксении Михайловне под влиянием близкой разлуки. Неужели эта благонравная дама забыла, что девушке неприлично показаться на улице с посторонним мужчиной?
Боюсь, вы напрасно трудились, граф, холодно сказала она. Я вынуждена отказать вам сейчас и просить, чтобы вы не повторяли своих попыток впредь.
Коротко кивнув, она прошла мимо Ростоцкого.
Ах, почему на его месте не оказался Ланской?
Глава 9
Хочешь кофе?
Не дожидаясь ответа, Лиза поднялась со смятой постели и подошла к подоконнику, на котором у Воинова стояла спиртовка и хранилось все необходимое для приготовления кофе. Она не одевалась, и он молча наслаждался видом ее точеного тела.
Эй, оставь, отойди! вдруг закричал он, вскакивая с постели. Ты сейчас пожар устроишь. Лучше я сам сварю.
Он завернулся в покрывало и зажег спиртовку, поминутно оглядываясь на Лизу. Она легла поверх одеяла, приняв соблазнительную позу.
Слушай, откуда это в тебе? Девушка из хорошей семьи, и вдруг такие аппетиты в постели.
Лиза пожала плечами и поменяла положение.
Никакого стыда! восхитился Воинов, сев на край постели, чтобы подать Лизе чашку.
Оба закурили.
Костя, сквозь дым она, прищурившись, смотрела на него, я хочу еще.
Сначала расскажи мне о себе.
Надеешься, что я буду долго рассказывать и ты успеешь восстановить силы? Но мне нечего рассказывать. Ты все обо мне знаешь.
Я ничего не знаю! Я чуть не сошел с ума от ужаса, когда ты поцеловала меня.
Что-то я не заметила твоего ужаса. Разве ты не знал, зачем молодые мужчины приглашают девушек к себе?
Честное слово, я не думал, что мы окажемся в постели! Ты же дочь моего учителя! На улице дождь, и я подумал, что не будет большого вреда, если мы поднимемся ко мне и выпьем по чашке кофе.
Лиза засмеялась, подвинулась поближе к Воинову и положила голову ему на колени.
Да уж, ты сопротивлялся до последнего! Но ведь ты хотел этого с нашей первой встречи, признайся.
Воинов вздохнул.
Мы поженимся? спросил он.
Ты хочешь жениться на мне? умилилась Лиза. А вдруг я развратница?
Конечно, ты развратница!
Но ты же знаешь, что я выхожу замуж за другого, капризно протянула она.
Он вздохнул еще тяжелее.
Откуда этот цинизм в тебе?
Костенька, во мне нет никакого цинизма. Единственный мой грех состоит в том, что я совершенно честна с людьми. Это Элеонора думает, что я морочу тебе голову, однако ты не можешь отрицать, что с самого начала знал, как обстоят дела.