Теперь она училась не только операционному делу, но и ведению хозяйства. Хозяйственных проблем оказалось великое множество, изучение их заставило ее еще больше уважать Александру Ивановну.
Раньше Элеонора и не задумывалась о том, откуда берется стерильное белье и материал, как пополняется запас инструментов. У нее были четкие обязанности, с которыми она успешно справлялась, но, оказывается, при этом она зависела от огромного количества людей. Необходимо было организовать санитаров, чтобы они разобрали белье после рабочего дня, обеспечить работу прачечной и автоклава. Инструменты сестры стерилизовали сами в специальном помещении. А средства для анестезии, марля, бинты, которые имели неприятное обыкновение заканчиваться в самый неожиданный момент!
Изначально Клинический институт задумывался как учреждение, призванное, с одной стороны, обеспечивать полноценную медицинскую помощь бедным слоям населения, а с другойповышать квалификацию врачей и развивать новые направления медицинской науки. Институт существовал главным образом на пожертвования. Поэтому приветствовалась малейшая возможность сэкономить.
Элеоноре пришлось вникать и в то, где можно купить лекарства и материалы подешевле. У нее голова шла кругом, а Титова чувствовала себя среди счетов и бумажек как рыба в воде. Элеонора удивлялась, как эта малообразованная женщина ухитряется руководить такой сложной структурой, как операционный блок. Александра Ивановна прекрасно работала на операциях, но свое призвание видела именно в хозяйственной деятельности. Наивысшее удовлетворение она получала, когда удавалось закупить расходные материалы с большой скидкой.
По мере того как Элеонора постигала эти премудрости, Петр Иванович строил относительно нее самые радужные планы. У него родился замысел не разлучать сработавшихся Воинова и Элеонору, а устроить их обоих в Военно-морской госпиталь: Элеонорустаршей сестрой одного из операционных отделений, а Воиноваординатором, с надеждой на то, что он быстро защитит диссертацию и станет профессором.
Константин Георгиевич поддерживал этот план. Элеонору немного конфузило, что он так легко готов расстаться с действующей армией, по ее мнению, настоящий русский офицер должен был вести себя иначе. Но разве можно требовать от человека, не принадлежащего к обществу, правильного представления о чести? Главное, что Воинов был хорошим хирургом, и это признавалось всеми.
Однако плану профессора Архангельского не было суждено осуществиться, по крайней мере в той его части, которая касалась Воинова. Виною всему был эпизод, за который, по мнению Элеоноры, Константин Георгиевич был достоин всяческих наград. Но совет попечителей Клинического института решил иначе.
* * *
В тот злосчастный день операции закончились рано. Элеонора, уставшая от напряженной работы и ежевечерних занятий, мечтала о том, как проведет нежданные свободные часы. Можно пройтись по Невскому, заглянуть в кондитерскую «Вольф и Беранже» и угоститься там пирожным. Можно посидеть в Таврическом саду с книгой. А можно взять ключ от комнатки дежурных сестер и просто поспать там пару часов до начала занятий. Но ни одно из этих невинных желаний не сбылось.
Немедленно готовь стол! крикнула Титова, влетая в операционную. Воинов звонил, он подает больного.
Элеонора обработала руки, надела стерильный халат и собрала свой столик. Старшая операционная сестра одобрительно наблюдала за ее быстрыми и точными движениями.
Узнаю Воинова, недовольно проворчала Элеонора, вечно у него спешка и внеочередные операции. Ни секунды покоя.
Это считалось особым шиком среди операционных сестерспоро помогая хирургу, одновременно ругать его и жаловаться на жизнь.
Приготовив для операции все необходимое, сестры выглянули в коридор. Несмотря на напускное равнодушие, обеим было интересно, что же такое произошло.
Вскоре они увидели в конце коридора быстро приближающихся санитаров, везущих каталку с больным. Рядом бежал Воинов, почему-то опираясь больному на живот. Потом он объяснил Элеоноре, что, прижимая аорту к позвоночнику, он пытался остановить кровотечение.
Поскольку трудовой день заканчивался, сестры уже выставили из операционных баки с накопившимся за день мусором, и Воинову на бегу приходилось их перепрыгивать. Лицо и одежда хирурга были в крови.
Не замедляя хода, процессия въехала в операционную, и пока Титова с санитарами перекладывали больного на операционный стол, Элеонора уже облачила Воинова прямо поверх мундира в стерильный халат. Еще через две минуты он вскрыл брюшную полость, вычерпал оттуда кровь и нашел место кровотечения. В нижнем отделе аорты был линейный разрез, который Константин Георгиевич заткнул пальцем и стал думать, как поступить дальше.
Это рабочий, делает ремонт у нас в приемном отделении, пояснил он. Пришел, наверное, пьяным, вот и напоролся животом на фрагмент витражного стекла. Не знаю уж, как ему это удалось. Кровищи!.. Я как раз в этот момент выходил на улицу Попробуем ушить аорту, решил наконец хирург.
В медицинских книгах, которые Элеонора уже успела прочесть, об ушивании сосудов говорилось очень мало. Обычно при ранениях сосудов производилась их перевязка, но перевязать основную артерию? Это означает лишить кровоснабжения все органы таза и ноги. Сможет ли больной выжить после этого? Николай Иванович Пирогов, величайший хирург, доказал, что в принципе такое возможно Но чаще всего пострадавшие с повреждениями аорты не доживают до операционного стола, поэтому мало кто из хирургов сталкивался с этой проблемой.
Элеонора нашла самую тонкую иглу, достала новую катушку лучшего шелка и затаив дыхание стала помогать Воинову зашивать дефект в аорте. Александра Ивановна тем временем наладила вливание физиологического раствора и стала плотоядно поглядывать на Воинова, очевидно, собираясь выдоить из него очередную дозу крови для переливания больному. Наготове она держала эфир. Поскольку рабочий был без сознания от большой потери крови, наркоз ему не дали, да и времени для этого не было.
Кровяное давление оставалось очень низким, что устраивало хирурга, поскольку при низком давлении удобнее оперировать. Но вскоре давление придется поднять, и тогда пострадавший может прийти в себя. Воинов хорошо справился с ушиванием аорты, дополнительно укрепил линию швов сальником и приступил к ушиванию брюшной стенки, крикнув Титовой, чтобы та поднимала больному давление всеми известными ей способами.
И вот когда непосредственная опасность для жизни рабочего миновала, стараниями операционной сестры начал определяться пульс на лучевых артериях, а Воинов уже накладывал швы на кожу, в операционную ввалилась комиссия совета попечителей.
Титова тихо выругалась.
Что ж, такое время от времени случалось. Любой состоятельный человек, регулярно жертвующий деньги на развитие Клинического института, мог войти в совет попечителей. Этим правом пользовались в основном непризнанные профессора и скучающие дамы. Периодически они отравляли жизнь сотрудникам института, являясь с различными проверками. За часовую экскурсию по институту невозможно было составить представление о его работе, поэтому совет занимался преимущественно тем, что изобретал всевозможные формы отчетности. Изучение форм тоже не слишком расширяло познания попечителей, но обычно они к этому и не стремились.
То, что четверка важных старикова именно так выглядела комиссия на этот раздобралась до операционной, свидетельствовало о нездоровом повышении активности совета.
Отставной профессор Лобанов, возглавлявший проверку, начал орать прямо с порога:
Да это же варварство! Анатомический театр! Я ни разу в жизни не видел такой безобразной картины! Счастье, что с нами нет дам!
Воинов накладывал последний шов.
Кто вас пустил сюда? резко спросил он. Идет операция, а вы вламываетесь, кричите. Вот где настоящее варварство, если угодно.
Лица членов комиссии стали наливаться свеклой. Ох, не следовало Воинову брать такой тон!.. Хорошо хоть, что комиссия заявилась на последнем этапе операции, когда дрогнувшая от неожиданности рука хирурга не может наделать беды. А если бы они пришли во время наложения швов на стенку аорты!