Шульман Нелли - Вельяминовы. За горизонт. Книга третья стр 12.

Мать Хавы Мейзнер расстреляли в урочище Калеви-Лийва, где советские войска вскрыли рвы с десятком тысяч трупов. Сухие руки со старческими родинками, порхали над кофейником, мирно пахло кардамоном и ванилью. Сеттер, устроившись в корзинке, сонно помахивал хвостом:

 Ему всего пятьдесят три,  Иосиф смотрел на седую голову эсэсовца,  око за око, зуб за зуб. Ни одна капля еврейской крови не останется неотмщенной. Но стрелять я не стану, в гараже найдется какая-нибудь веревка  он принял от эстонца чашку:

 Мне скоро надо ехать, в пансионе строгие правила  он закатил глаза:

 Гостиница принадлежит святым братьям, сами понимаете  Иосиф остановился в комнатах при католической обители. Лаак усадил его за покрытый кружевной скатертью стол:

 Но не раньше, чем вы попробуете мой кофе, мистер Мерсье  Иосиф отхлебнул из чашки: «Не хуже, чем в Париже,  отозвался он,  большое вам спасибо, мистер Лаак».

Двигатель зачихал, сеттер недовольно заворчал. Иосиф вынул ключ зажигания:

 Боюсь, с аккумулятором случилось неладное  юноша вздохнул,  но в прокатную компанию не позвонишь, вечер на дворе  он мимолетно вспомнил рев грузовиков на заброшенной базе в Синае:

 Ничего не произошло,  сказал себе Иосиф,  попав в плен, я достойно его миновал, как полагается солдату Израиля, а остального просто не случилось  за лето он почти забыл о Михаэле Леви:

 Я не собираюсь больше этим заниматься,  пообещал себе Иосиф,  ему это нравится, но я не такой, как он. Я нормальный парень, у меня десятки подружек в Израиле и не только  подумав о Хане, он скрыл улыбку:

 О Тупице она ничего не болтала, но я уверен, что, оказавшись в Париже, Авербах ее навестит. Она горячая девчонка, не то, что его снулая рыба Адель  Иосиф признавал, что кузина хороша собой, но ему не нравились такие женщины:

 Они не думают о мужчине, они заняты только своей персоной. Она сошлась с Тупицей из-за карьеры. Ему тогда было восемнадцать, что он знал, теленок? В Израиле, кроме него, Адель бы никто не подобрал. Она траченый товар, что называется

Лаак снял с лакированной, расписанной эстонскими узорами дощечки, ключи от своей машины:

 Ничего страшного, мистер Мерсье,  уверенно сказал хозяин дома,  сейчас мы заведем ваш форд  Иосиф увидел на аккуратных полках со сложенными инструментами моток крепкой бечевки. Потолок в гараже был низким:

 Стремянка здесь тоже есть  Иосиф наклонился над открытым капотом,  старик повесился, такое случается с пожилыми людьми  сеттера он решил не трогать:

 Незачем трогать собаку, самоубийца бы не стал такого делать  дверь между коттеджем и гаражом была открыта. Покрутившись у них под ногами, пес побежал обратно в дом:

 Оставайся там,  пожелал Иосиф,  мне надо закончить акцию и убираться восвояси  опасности возвращения жены Лаака не было, но в особняк могла заглянуть его дочь с мужем:

 Вдруг она решит проведать отца, по завершении торжественного обеда,  напомнил себе Иосиф,  соседи сюда не заглянут, а она может  подсоединив провода, Лаак завел свою машину. Форд Иосифа ожил, замигав фарами. По радио томно запел Элвис Пресли:

 Еще бы он не ожил,  усмехнулся юноша,  я перерезал проводок, сделав вид, что отлучился в туалет  ему надо было оглушить Лаака:

 Молоток оставит следы, что подозрительно, душить руками его тоже нельзя  Иосиф, патологоанатом, много раз вскрывал трупы повесившихся самоубийц. Странгуляционная борозда не могла спрятать синяки, оставленные пальцами:

 Правильно, что меня выбрали для миссии  смешливо подумал он,  как говорится, трупы моя профессия  Лаак повернулся к нему спиной. Иосиф ударил эсэсовца по затылку сцепленными ладонями. В армии он много раз практиковал такой способ нападения:

 Руки у меня сильные. Это его вырубит на несколько минут, а больше мне ничего и не надо  в приемнике не затихал Элвис Пресли. Ноги Лаака подогнулись, он кулем свалился в объятья Иосифа. Юноша не хотел, чтобы старик падал на бетонный пол гаража:

 Такое будет подозрительно, связывать его тоже нельзя  устроив эсэсовца у переднего колеса форда, он разложил стремянку. Лаак очнулся, когда Иосиф стоял на средней ступеньке. Морщинистую шею эстонца обвивала петля. Он забился, брызгая слюной, что-то бормоча. Иосиф вдохнул запах мочи, брюки старика потемнели:

 Все в пределах нормы, при асфиксии происходит непроизвольное мочеиспускание  он выключил двигатель в форде старика и захлопнул двери машины. Ему предстояло вернуться в коттедж и все за собой протереть:

 Посуду мы помыли с ним на пару, убрали тарелки и чашки. Жене в телефонном разговоре он обо мне ничего не сказал. Никто не знает, что я здесь был, и никогда не узнает  приблизив губы к уху старика, Иосиф шепнул по-немецки:

 Око за око, зуб за зуб. Я еврей, израильтянин. Кровь евреев не останется отмщенной, проклятая нацистская тварь

Лаак попытался вырваться, Иосиф резко отодвинул стремянку. Эсэсовец закачался в петле, домашние брюки обвисли, гараж наполнил запах нечистот. Глаза закатились, синеватый язык высунулся наружу, свисая на залитый слюной подбородок. Подождав немного, Иосиф поймал его запястье:

 На манжете рубашки отпечатков пальцев не останется  он считал редкие удары пульса,  еще пара минут  тело вытянулось под потолком. Убрав руку, Иосиф вытер пальцы о куртку:

 Вот и все.

Он нашел на полках бутылку чистящего средства и тряпки:

 Love me tender, love me sweet  подпевая Пресли, Иосиф пошел убирать коттедж.

Пролог

Лазоревая, кричащая афиша, сообщала рукописным шрифтом:

 Дворец Танцев Кайзеркеллер. Гамбург, Сан-Паули. Фестиваль рок-энд-ролла. Октябрь-Ноябрь-Декабрь. Рори Сторм и его Ураганы. The Beatles, Ливерпуль. Дате, Париж  Аарон Майер потрогал кривоватую корону на плакате:

 Художник мистера Кохшмидера, прямо скажем, не отличается хорошим глазомером

Сизый дым папирос вился среди ядовито-пурпурных стен клуба, не оструганные доски сцены опасно скрипели под ногами. Половицы держались на расставленных вдоль стен бочках. Джон Леннон, оглянувшись, выпятил губу:

 Я больше, чем уверен, что бош заплатил бедному парню просроченными сосисками из буфета. Он скупердяй, каких мало  Аарон вздохнул:

 Ты говорил, что вы играете каждый день с восьми вечера до двух часов ночи, но получаете всего два с половиной фунта за день работы на каждого  кузина Дате, несмотря на видимую хрупкость, славилась непреклонностью в переговорах с импресарио:

 Она берет по пятьдесят марок за выступление,  подумал Аарон,  а поет всего пару песен. Но она солистка, у нее выходили пластинки, она записывалась на радио. Ребята, честно говоря, еще никто  они с Ханой быстро сошлись с парнями из Ливерпуля. Музыканты жили общиной, деля одну комнату с двухэтажными койками, в гостинице моряков:

 Вы бы видели, где мы обретались в начале сентября,  сочно сказал Леннон,  в трущобе без отопления, по соседству с сортиром в кинотеатре. Теперь хотя бы у нас есть горячая вода, и трубы даже почти не перекрывают

Через театральных знакомых Аарон нашел для себя и Ханы неплохую квартирку из трех комнат, на набережной. За пятнадцать лет Гамбург восстановили. Дом, где они жили, отремонтировали после бомбежек. Аарон допил остывший кофе в бумажном стаканчике

 Можно переехать к нам, но тогда мы усядемся друг у друга на головах. Тем более, вам надо репетировать. Дате поет под акустическую гитару, соседи не жалуются, а у вас инструменты электрические  Леннон хмыкнул:

 У вас надо платить. Мистер Кохшмидер обеспечивает нас койками за его счет, пусть комната и выглядит, как скаутский лагерь

Гостиница моряков помещалась в центре Сан-Паули, среди неоновых реклам ночных клубов. На обочинах каждый вечер выстраивались проститутки, на тротуарах гомонила толпа. К потертым портьерам, отгораживающим вход в заведения, вились очереди. Девушки носили короткие юбки, сапоги выше колена, молодые люди надевали тесные костюмы и узкие галстуки. Из гавани пахло солью и водорослями, в Сан-Паули доносились гудки грузовых кораблей. Над людской толчеей витал запах травки: