Всего за 369 руб. Купить полную версию
На лестнице в доме моего деда тоже было множество старых картин с давно умершими Мэдисонами, жившими еще до моего рождения. Мне всегда казалось странным, что за мной следят мертвые люди, и я быстро проносилась по лестнице, чтобы избежать их жутких взглядов. Я попыталась представить себе, как маленький Колин спешит промчаться по лестнице поскорее по той же самой причине, но не смогла. Он не походил на человека, пасующего перед детскими фантазиями.
Я приблизилась к одной из самых больших картин. На ней семьямать, отец, трое детейи большой пес позировали в том же самом зале, где я сейчас стояла, на том же самом ковре, лежащем на том же самом месте. Сзади приблизились шаги.
Ты как будто смотришь в зеркало и видишь там прошлое, правда ведь? спросила Пенелопа, словно прочитав мои мысли.
Это точно. Сколько лет этой картине?
Думаю, она середины восемнадцатого века. Но холсты на другой стороне комнаты гораздо старше. Говорят, они с шатра для пиров Короля Генриха.
Короля Генриха? спросила я, повернувшись, чтобы осмотреть разноцветные полотна со сценами охоты, покрывающие большую часть стены.
Восьмого. Того, у которого было шесть жен и страсть к отрубанию им голов.
Ошарашенная эпохальностью увиденного, я с трудом вспомнила, что нужно закрыть рот. И все это висело в отчем доме Колина!
Офигеть можно, пробормотала я.
Услышав приглушенный звук за спиной, я обернулась и увидела хихикающую в кулак Арабеллу. Пенелопа стояла с удивленным видом. Я уже готова была извиниться за слово «офигеть», произнесенное в приличном обществе, но тут Пенелопа издала один из своих смешков, и я поняла, что прощена.
Все еще посмеиваясь, она взяла меня под руку и провела нас через сводчатый дверной проем.
Давайте перекусим. А потом поговорим о нашей дорогой Прешес и ее подруге. Просто невероятно, что вы с ней родственницы, пусть и дальние. Мир тесен, правда ведь?
Молодая женщина в джинсах и кроссовках, представленная как Анна, принесла обед и поставила блюда на металлический стол, спрятавшийся в тени дома. Буйная россыпь цветов заполняла все горшки и ящики на задней террасе, а чуть дальше виднелся более организованный сад с аккуратно подстриженной живой изгородью и еще большим количеством цветов.
Стол украшала посуда из костяного фарфоравероятно, английскогои все те же цветы, а сам обед из киша с салатом словно сошел со страниц одного из журналов Люсинды со светскими сплетнями. А может, из «Ливинг» Марты Стюарт. Мы ели десерт из свежей клубники со взбитыми сливками, и я все гадала, как Колин смог уехать отсюда.
Анна вернулась с заварочным чайником, и я, смирившись, согласилась еще на одну чашку горячего напитка. Все еще скучая по душистому чаю, я была вынуждена признать, что начинаю привыкать к английскому варианту, если его сделать более удобоваримым с помощью щедрой порции молока и сахара.
Пока мы потягивали чай, Пенелопа отлучилась. Вернулась она с двумя большими холщовыми хозяйственными сумками «Сэйнсбериз» и поставила их на землю у моего стула.
Одна из них принадлежала моей свекрови Софии. Именно через нее мы знаем Прешес и то, как Прешес стала для Колина бабушкой. К сожалению, моя мать умерла, когда я только-только вышла замуж, но милая Прешес чудесно подошла на роль второй бабушки. София умерла пять лет назад, так что Прешеснаша последняя связь с тем поколением.
Она указала на одну из сумок.
Тут бо́льшая часть фотоальбомов, писем и шкатулок со всякой мелочью, которые я нашла в комнате Софии после ее смерти. Не думаю, что она бы стала возражать, что ты немного поизучаешь их, но только при условии, что потом они все вернутся на место. Если у Колина когда-нибудь появятся дети, они будут рады получить их. И я совершенно уверена, что если эта самая Ева была близкой подругой Прешес, то значит, моя свекровь тоже знала ее. Быть может, здесь прячется единственная возможность найти ее следы.
Потрясающе спасибо, проговорила я. И все-таки интересно, откуда ваша свекровь знала Прешес.
Они познакомились благодаря моде, ни больше ни меньше. До войны. Прешес была моделью, а моя свекровьпокупателем, которая сдружилась с несколькими моделями, демонстрировавшими ей наряды. София была из тех редких людей, которые сходились с кем угодно, независимо от класса или национальности. Конечно же, она всегда помнила о своем статусе и могла иногда становиться тем еще снобом, но, мне кажется, это из-за мира, в котором она росла. Я всегда знала ее как добрую и бескорыстную женщину.
Пенелопа подняла чашку и задумчиво отпила из нее.
София всегда была великолепной хозяйкой. В ее бомбоубежище никогда не переводились джин и шампанскоене спрашивай, как она умудрялась это провернуть со всеми этими дефицитами и нормированиями. Званый вечер мог запросто переместиться из гостиной в бомбоубежище до тех пор, пока бомбежка не заканчивалась. Она устраивала пышные вечеринки на неделю тут, в Овенден-Парке, для целых эскадрилий. Мне кажется, там есть несколько газетных вырезок, указала она на одну из сумок.
Появилась Анна, чтобы убрать со стола, а мы встали, собираясь уезжать. На обратном пути через дом я попыталась сосредоточиться на словах Пенелопы и перестать таращиться на архитектурные элементы и произведения искусства, мимо которых мы проходили.
Арабелла упоминала, что ты из Атланты, сказала Пенелопа. Часто домой ездишь?
На самом деле я из Уолтонаэто час езды от Атланты, но о нем никто никогда не слышал, так что Атланта сгодится, улыбнулась я. А езжу не часто. Работа не оставляет свободного времени.
Но я уверена, что приятно иметь родной город, в который можно возвращаться. Атлантапрелестный город.
Я удивленно посмотрела на нее.
Вы там бывали?
Пенелопа обменялась быстрыми взглядами с Арабеллой.
Да. Я немало времени провела в Атланте. Но это было много лет назад. Она натянуто улыбнулась, давая понять, что на эту тему ей больше сказать нечего. Мы дошли до входной двери. Было приятно наконец-то познакомиться с тобой, Мэдди. Я так много слышала о тебе за эти годы. Хорошо, что теперь я лично узнала героиню этих рассказов. Она с заговорщицким видом наклонилась ко мне. Мне особенно нравится история о стаде коз в столовой. Довольно остроумно, но никому не говори, что я это сказала. Она подмигнула. И еще с меня запоздалая благодарность за то, что в университете ты вытащила Колина из его скорлупы. Боюсь, это наша винаесть у нас склонность к витанию в облаках. Так что спасибо тебе.
Я хотела ей сказать, что Колину нравилось сидеть в своей скорлупе, что ему не особенно-то и нравились мои «ребячьи проказы», как он их называл. Вместо этого я сказала:
По-моему, Арабелла приукрашивала некоторые истории.
Арабелла? произнесла она, покачав головой. Это Колин рассказывал о твоих подвигах. Мы с его отцом любили эти смешные историиони как будто делали нас частью университетской жизни сына. Хотя, я совершенно уверена, до всех историй нас не допускали, и слава богу.
Она снова рассмеялась, и, несмотря на смущение, я поймала себя на том, что улыбаюсь.
Спасибо вам, Пенелопа. За обед и за это все. Я подняла одну из сумок. Даже если мы не найдем в них Еву, там могут оказаться фотографии и письма, которые я смогу использовать для статьи и выставки.
Держи меня в курсе. Обожаю загадки. Помню, София любила рассказывать о своей жизни во время войны. Но не Прешес. То немногое, что знаю, я по крупицам выудила у Софии. И она никогда не рассказывала свои истории в присутствии Прешес, или Прешес просила ее остановиться. Но я знаю, что Прешес вела довольно роскошный образ жизни модели в Лондоне до войны, а затем после войныв Париже.
Она считалась одной из первых супермоделей, вмешалась Арабелла, еще до того, как люди узнали, что это такое. Она была востребована и вращалась в кругах, которым была совершенно не ровня в начале своей карьеры в тридцатых. Удивительно, как меняются времена, правда?
Конечно, сказала Пенелопа. Прешес жила в Парижев «Ритце», прямо как Коко Шанель, до семидесятых, после чего вернулась в Лондон.
Арабелла говорила что-то о том, что Прешес была героем Французского Сопротивления, сказала я. София упоминала когда-нибудь об этом?