Всего за 369 руб. Купить полную версию
Я? с невинным видом переспросила я. Это же ты звонила его матери.
Она свирепо зыркнула на меня, а затем сосредоточилась на дороге.
Чтобы поменять тему, я произнесла:
Я никогда не была в загородном доме его родителей. Он старый?
Да, довольно-таки старый. Изначально на территории стояло средневековое поместье, но в шестнадцатом веке родоначальник Сейнт-Джонов построил этот дом. И он с тех пор всегда принадлежал семье.
Ух ты. А я-то думала, что дом моего деда старый. Его построили в середине девятнадцатого века.
Все равно довольно старый по американским меркам, снисходительно проговорила Арабелла. Но держу пари, Овенден-Парк видел побольше почетных гостей.
Овенден-Парк? У дома Колина есть название?
О да. А еще есть молочная ферма. Вообще-то дом называется Овенден-Холл, а все остальное поместьеОвенден-Парк. Мы можем сходить погладить парочку коров, если будет время. Ты же слышала об овенденском мороженом?
Она съезжала с дороги, дав мне несколько секунд подумать.
Почему я раньше ничего об этом не слышала?
Ты же никогда и не спрашивала, так ведь? Ты и о себе не особенно откровенничаешь. Если бы не твой акцент и не моя удивительная способность к дедукции, мы бы даже не узнали, что ты из Америки. Что касается Колина ну, у него тоже свои причины. Хорошо, что у вас двоих есть я, иначе вы бы никогда не познакомились.
Я молчала, пока она маневрировала по узкой улочке, окруженной с обеих сторон густой живой изгородью, которая грозила оторвать наружные зеркала.
Ты упомянула почетных гостей.
Ну, как-то раз приходила Королева Елизавета Первая, и пару раз, по-моему, ее наследникКороль Яков Первый.
Твоя взяла, сказала я. Генерал Шерман со своей армией промаршировал мимо дома моего деда во время похода к морю в Гражданскую войну, но не остановился там. По крайней мере, я об этом ничего не знаю. И он не поджег дом , что было довольно мило с его стороны. Легенда гласит, что моя пра-пра-бог-ее-знает-какая-бабушка встретила его с метлой в руках на крыльце, и он был так поражен ее отвагой и красотой, что приказал не причинять вреда дому и его жильцам.
Ну, это уже кое-что, с ослепительной улыбкой заявила Арабелла.
Да, наверное, проговорила я. От мысли о доме защемило сердце, и именно в этот момент снова зажужжал мой телефон.
Не возьмешь? спросила Арабелла.
Я отключила звук и убрала телефон в сумочку.
Не сейчас. Позвоню ей позже.
Ей?
Моей тете Кэсси.
Твоей тете Кэсси? Так у тебя есть тетя?
Сестра моей матери. Я о ней точно рассказывала. Она теперь живет в доме моего деда. Я подалась вперед и посмотрела сквозь ветровое стекло. Долго еще? Я с голоду умираю.
Нет, вроде не упоминала. Наверное, что-то срочное, раз она продолжает звонить. Мы уже почти приехали, но я могу ехать помедленнееты как раз сможешь перезвонить.
Я вздохнула.
Это не срочно. Она просто хочет узнать, приеду ли я на Рождество. Моя сестра выходит замуж.
По мне, ответ несложный, сказала Арабелла, останавливая машину перед воротами, за которыми пасся скот.
Я открою, ответила я, желая закончить разговор. Арабелла отлично умела копаться в душе. Я же получила достаточно профессиональной терапии и знала: то, что во мне не так, исправить нельзя. Выйдя из машины, я вдохнула знакомый аромат пропитанной солнцем травы и еще один запах, который, видимо, относился к коровам. Не совсем уж неприятный, но определенно грубее привычного. Я отперла ворота и вернулась в машину, избегая взгляда Арабеллы, уверенная, что она все еще ждет объяснения, почему я не хочу ехать домой.
Мы не произнесли ни слова, пока ехали по гравийной дороге, снизив скорость из-за камешков, царапающих красную краску «БМВ». Затем за изгибом дороги появился дом, и ячто со мной случалось крайне редкопотеряла дар речи. Это был даже не дом, а скорее монастырь, как в «Аббатстве Даунтон»: белокаменный, с многочисленными флигелями по обе стороны от главного входа, шестью дымовыми трубами и с таким количеством крутых фронтонов на двускатной крыше, что их трудно пересчитать. Окон с множеством маленьких секций было больше, чем камня, и я тут же представила себе счет за тепло зимой.
Арабелла въехала на широкую круговую дорожку и припарковалась перед главным входом, расположенным под массивным полуфронтоном и рифленым веерным окном. Стоящие вплотную к дому каменные колонны с каннелюрами обрамляли дверь и при этом совершенно не контрастировали с яркостью, которую придавали входу расположенные по обе стороны от него горшки с живыми цветами. К двери поднимались две истертые мраморные ступени, и прежде чем я смогла предложить войти через задний вход, дверь распахнулась, и на пороге появилась высокая стройная женщина под семьдесят. Она была одета в штаны для верховой езды и белую блузку на пуговицах; на ее морщинистом лице играла широкая приветливая улыбка. Я вспомнила, что родители Колина были старше, хотя в этой женщине чувствовалась моложавость, не вяжущаяся с возрастом. На штанах для верховой езды виднелись пятна грязи, но вместо сапог для езды она надела сабо.
Все четко по расписанию! Я только что вынула киш из духовки и раздумывала, достаточно ли тепло, чтобы расположиться в саду за домом.
Она обменялась с Арабеллой поцелуями, а затем повернулась ко мне.
Тетя Пенелопа, это Мэдди Уорнер, моя и Колина школьная подруга с Оксфорда.
Я хотела поправить ее, что настоящей подругой Колину я не была, но прежде чем я успела открыть рот, тетя Пенелопа взяла мои руки в свои и тепло улыбнулась мне.
Это ведь ты сделала те прекрасные фотографии Арабеллы и Колина в университете, верно? У тебя настоящий талант.
Я уже и забыла те ознакомительные попытки заняться портретной съемкой, скорее всего, из-за того, что у меня не сохранилось ни одной фотографии.
Благодарю вас, проговорила я, стараясь скрыть свое удивление. Приятно с вами познакомиться, миссис Элиот.
Прошу тебя, зови меня Пенелопой. Могу я называть тебя Мэдисон? У меня ощущение, что мы с тобой давно знакомы, хотя мы же никогда с тобой не встречались, верно?
Да, уверена, что не встречались. И называйте меня Мэдди. Все друзья меня так зовут.
Между ее бровей пролегла морщинка.
Все, кроме Колина?
Не дожидаясь ответа, она проводила нас в невероятно величественный и светлый вестибюль, походивший на собор.
Прошу прощения за свой наряд. Фрида, моя кобыла, поскользнулась во время утренней прогулки, и я отвела ее обратно. Увы, времени переодеться не хватило. Надеюсь, мой знаменитый киш загладит мою вину.
Она рассмеялась грудным фыркающим смехом, который никак не вязался с образом мамы Колина.
Ее смех и улыбка были столь заразительными, что я не удержалась и улыбнулась в ответ. У Пенелопы было милое, свежее лицо женщины, любящей чистый воздух и живущей в климате, позволяющем находиться под солнцем без риска получить солнечный ожог. Россыпь мелких морщинок покрывала лоб и пряталась в уголках глаз. Я решила, что последнееиз-за того, что она часто улыбалась. Из косметики она использовала лишь тушь для ресниц, которая делала ее голубые глаза выразительнее; на щеках же красовался естественный румянец. Дай волю тете Люсинде, она бы покрыла ее косметикой с ног до головы, но я должна была признать, что мама Колина настолько хорошо вписывалась в образ хозяйки загородного поместья, что я бы ничего не меняла.
Давайте пройдем в сад за домом, сказала Пенелопа, беря Арабеллу под руку. Меня очень интересует поиск подруги Прешес, но сначала нам нужно перекусить. Я умираю от голода.
Они двинулись в обход исполинской лестницы, я же остановилась, пораженная настолько, что могла лишь молча смотреть. Сквозь широкое эркерное окно, тянущееся до высокого потолка, сочился свет. Старинные напольные часы расположились возле мощной деревянной балюстрады широкой лестницы; они бы терялись в этом пространстве, если бы не темные резные панели, которые окружали большой зал и поднимались по стенам. Они придавали холлу привлекательности и уюта. Громадная латунная люстра свисала с кессонного потолка, освещая подвешенные над панелями написанные масляными красками картины с изображением людей в старомодных нарядах.