Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
К тому же, несмотря на осаду, у них сохранился выход к Балтийскому морю. С северной стороны Данциг сообщался по реке с крупным фортом Вайхзельмюнде. Оттуда по реке регулярно приходили мелкие суда, обеспечивая связь и доставляя припасы.
Русские, заняв высоты на левом берегу, старались расстреливать корабли, идущие в Данциг. Но, поскольку пушек у них было не много, полностью потопить корабль удавалось редко. Поэтому, хоть и с ущербом, но судна всё же прорывались сквозь линию обстрела и поставляли в осаждённый город порох, гранаты, муку и прочие необходимые предметы.
Наблюдая из укрытия, как солдаты обстреливают очередное судно, движущееся к городу, Микуров радостно хлопнул Ваньку по плечу:
Лопух! Я знаю, как пробраться в Данциг!!!
Миних привёл друзей в штабную палатку:
Ну? Рассказывайте, что надумали?
План таков, начал Микуров, Необходимо сосредоточить все имеющиеся мортиры ближе к береговой линии в одном месте.
Зачем?
Для того, чтоб в следующий раз, когда разведка донесёт о том, что очередной корабль вышел из форта в направлении Данцига, атаковать его огнём и обязательно захватить вместе с командой!
Так.
Думаю, лучше всего, это сделать вот здесь, и Василий указал место на карте как раз напротив острова Хольм.
Миних внимательно посмотрел на указанное место и, подумав, кивнул:
Допустим. А дальше?
В самый разгар боя, я в одежде польского крестьянина, незаметно зайду в реку, продолжал Василий, Проплыву под водой и вынырну возле борта корабля. Сделаю вид, что я член корабельной команды и вплавь брошусь к польскому редуту на остров Хольм. Уверен, польские солдаты должны будут подобрать «своего», видя, как тот чудом спасся при захвате корабля противником!
Та-ак, удовлетворённо потёр подбородок фельдмаршал.
Ну, а спасшим меня солдатам скажу, что я помощник мукомола с мельницы из деревни Лангфурт. Зовут меня Вацлав. И будто я приставлен хозяином в сопровождение груза из десяти мешков муки, что были на корабле. Уверен, мне поверят; никто не знает этих мальчишек, работающих на деревенских мельницах. На острове меня, конечно, не оставят и переправят в Данциг. И вот я у цели!
Неплохо придумано! похвалил Миних, Очень неплохо!!
Только непременно нужно проследить, чтоб с атакуемого корабля никто не сбежал. Иначе моя легенда рассыплется в прах.
Уж об этом я позабочусь! пообещал фельдмаршал и обернулся к Лопухину, Ну, а как быть со связью?
Всё продумано, Христофор Антонович, заверил его тот, В ходе тщательных разведывательных маневров, выявлено, что наилучший способ для сообщения восточная стена города.
Это почему?
Там меньше всего польских охранников. Это оттого, что там местность болотистая и непригодна к атакам противника и размещению орудий, пояснил Иван.
Молодцы, подивился Миних, Отличные наблюдения.
Мы выяснили, что ночью вся охрана восточной стены располагается только в сторожевых башнях. И, зная тропинку на болоте, в одиночку можно пробраться к стене незамеченным! и на вопросительный взгляд фельдмаршала Ванька добавил, Для убедительности мы уже проделали это несколько раз.
Каков план передачи сведений?
По ночам я буду из укрытия в лесу следить за стеной, продолжал Лопухин, Перед тем, как сбросить послание, Микуров подаст мне сигнал светом зажженной свечи через отверстие смотровой щели. Именно к месту, откуда будет сигнал, я и стану прокладывать путь в поисках сброшенного сообщения.
Во избежание опасности, послания будут зашифрованы, пояснил Василий, Шифр знаем только мы оба.
Миних задумчиво посмотрел на кадетов, постучал пальцами по крышке стола и, в качестве вердикта, произнёс одно-единственное слово:
Хорошо!
О том, что из форта Вайхзельмюнде готовится к отплытию в город очередное судно с припасами, стало известно спустя неделю.
Миних объявил по лагерю всеобщую готовность к его захвату. Ночью, чтоб не заметили осаждённые, он отдал приказ: стянуть все имеющиеся мортиры ближе к берегу и расположить в одном месте напротив острова Хольм, маскируя их ветками и волокнами сухой травы.
И, когда рано утром, в предрассветном тумане тихо возник польский корабль, намереваясь бесшумно проскользнуть мимо острова в канал, сообщающийся с водяными воротами города, осадная армия внезапно обнаружила свои позиции и открыла огонь со всего побережья!
Наудачу одним из первых снарядов перебило мачту. А следующее ядро проделало изрядную пробоину в борту. Корабль накренился. Люди попрыгали с палубы в воду.
В атаку!! скомандовал Миних.
И с берега стремительно посыпались отряды для захвата в плен членов команды.
Пора! подтолкнул фельдмаршал Микурова.
Василий в создавшемся ажиотаже быстро сиганул в реку и проплыл с пару десяток саженей под водой, никем не замеченным. Вынырнул, отплёвываясь, огляделся. Кругом царил невероятный хаос. Трещали доски. С корабля летели в воду мешки, барахтались и кричали люди. Рядом визжали пули и падали бомбы. К тому же вода оказалась ледяная (всё же была лишь середина апреля) и безжалостно обжигала кожу и сводила судорогой пальцы.
Оценив положение, как критическое, от острова Хольм отчалил прам и двинулся на помощь утопающим. Василий оттолкнулся от борта и размашистыми гребками бросился к нему, голося о помощи по-польски, стараясь изо всех сил перекричать гром выстрелов:
Помуж!! Помуж ми!
Ласси, заметив, что вражеский прам движется к кораблю, скомандовал переключить всю артиллерию на него. Миних, в ужасе сознавая, что снарядом могут неловко зацепить Микурова, прильнув к подзорной трубе, напряжённо следил за плывущим мальчишкой, шепча про себя молитвы.
Василий, не на шутку перепуганный грохотом взрывающихся вблизи бомб, принялся так отчаянно работать руками и ногами, что, когда его подхватили польские солдаты и затащили волоком на прам, беднягу по-настоящему трясло от страха и холода, что он долго не мог и слова вымолвить.
Миних, увидев, что мальчишка достиг цели, оживился и со всей мочи заорал генералу Ласси:
Все в воду!! Живо! Брать пленных!! Хоть одного упустите лично пойдёте под суд!!!
Спустя полчаса всё было кончено. Корабль с пробоиной русские пришвартовали к берегу. Все живые и раненые члены команды выловлены и взяты в плен. Польский прам, ради устрашения, ещё какое-то время постоял на середине реки, совершая единичные выстрелы, и вернулся на остров.
Повезло тебе. В рубашке родился! сказал польский офицер, склоняясь над Василием.
Он в ответ лишь плотней закутался в парусину, что дали ему матросы, и продолжал молчать и стучать зубами от холода.
Эко тебя, беднягу скрутило, пожалел его рулевой матрос и протянул кружку с ромом, На-ка, хлебни для согрева.
Микуров глотнул и выпучил глаза. Закашлялся до слёз. Офицеры засмеялись:
Ничего, ничего! Сейчас твою лихорадку вмиг снимет!!
Причалили в городскую гавань. У пристани их встретил сам комендант Данцига генерал Фитингоф. Выслушав доклад старшего из офицеров о нападении на судно и понесённых потерях, строго взглянул на Микурова:
Кто таков будешь?
В-вацлав сирота, выдавил он, с трудом унимая дрожь.
Что на судне делал?
С хозяином муку в город везли.
Откуда?
С Ланкфурта.
Пан генерал, мальчишка страху натерпелся, вставил офицер слово в его защиту, Виданное ли дело, в ледяной воде столько проплыть под пулями! Единственный из всех, кто уцелел. Герой! Под счастливой звездой родился!
Едем со мной, кивнул комендант, Отведу тебя на кухню. Там обсохнешь и отогреешься. Герой!
в крепости Данциг
Кухарка забрала у Василия его промокшую одежду, а взамен дала длинную суконную рубаху и усадила на лавку ближе к печи.
Помощница повара, юная девица с тяжёлой русой косой, принесла ему глиняную миску горячей похлёбки. И уселась рядом, подперев ладошкой щёку, рассматривала Василия, пока тот работал ложкой.
А ты, правда, прямо под пулями плыл с разбитого корабля? спросила она, не сводя с него восхищённых глаз.