Ну, если алмазомтогда ничего! Ежели алмазомдругое дело! Алмазомвсегда пожалуйста!
«Что это за шрам у тебя на горле?»«Да это тут алмазом меня...»«A-а. Это хорошо!»
Я пошел в ванную, набросал грязных вещей в таз.
Серьезно собираешься стирать?
Конечно!
Проти-ивный!все время крутилась рядом, самое было время ее ущипнутьно рука не поднималась. Что-нибудь по хозяйству, чувствую, еще можно, а что-нибудь более волнительноени в какую! Да, понял я, дело дрянь! Если уж на такое не поднимаетсяэто конец!
Спина ее гладко уходила вниз, внизу плавно поднималась, как Кавголовский трамплин,даже перехватило дыхание... Не поднимается рука!
Ну и ладно!она обиженно повернулась и ушла.
В прихожей стала набирать номер... Мужа вызывает? Это конец!
Бо-орька?заговорила она.Ну это я! НуТомка, противная девчонка! Что значитне помню?голос ее вдруг зазвенел.Тамара Семеновна! Вспомнил теперь?!
Даже я испуганно заметался. Королева микрорайона! Новая аристократия! Так вот какая она!
...Ну-у Бо-орька!снова затянула она.Ну я хочу лы-ытки! Ну лы-ы-ытки! Найдешь!Она вдруг резко бросила трубку.Бараньи лытки, видишь ли, не может найти! Он всем нам обязан! Совсем народ обнаглел!Ее яростный взгляд уткнулся в меня.Ты это куда?
Должен срочно идти!стал топать в прихожей, показывая, как именно должен идти.
Зачем это?
Белых крысок кормить. Завел, понимаешь, белых крысок! Беда! Если не покормишь их вовремяскандал!
Обождут!начальственно уже так произнесла.
Крыски?.. Да ты не знаешь, какие они!слезы вдруг навернулись мне на глаза....Да не только в них дело,взял наконец себя в руки... (Ну, а в чем же еще?)Что, если Виктор нас застанет? (Вот!)
Ну и пусть!губки надула.Не будет таким противным, как вчера!
Выходит, чаровнице этой все равно: пусть мы изувечим друг другалишь бы не были такими противными!
Пошел на кухнювыпить чашку воды... Вот, значит, знаменитая эта плита! И за такую дрянь я собирался платить самым ценным на свете веществом? Идиот!.. Есть такая порода людейвсе время внушают себе: «Ну уж поунижаюсь еще немного, пока не встану окончательно на ноги! А там перестану!» Не перестанешь! Если вставать на ногито только резко, иначе всю жизнь свою останешься на коленях!
Я схватил подстаканник, несколько раз с отчаянием ударил себя по голове... Был бы первый случай в криминалистике: убил себя подстаканником! Но не получилось.
Поставил подстаканник на место, решительно в комнату к ней вошел.
Должен признаться тебе,сказал я.Я не бескорыстно к тебе пришел.
А зачем?впервые какой-то интерес у нее в глазах появился.
...Хотел плиту через тебя достать!
Проти-ивный!явно при этом оживилась.А какая тебе нужна плита?
Об этом хотелось бы в конторе поговорить,неожиданно сказал.
Ой, зачем в конторе? Ведь я же здесь!
А мне бы хотелось в конторе!тупо повторил.
Ну и пожалуйста!плечиком повела.Только не получится там у тебя ничего!
А это мы посмотрим!
Отомкнул дверь, выскочил на улицу.
Примчался в контору.
Опять это вы?секретарша говорит.
Опять!говорю.И «опять» это будет, покуда... Пока не...
Сбился! Толкнул дверьзаперта!
Я вам ясным языком говорюТамары Семеновны сегодня не будет... Неужели,на жаркий шепот вдруг перешла,вы с ней по-человечески не сумели договориться?
Не сумел!
Ну и ходи голодный!совсем уже нагло мне говорит.
Ну хорошо...Поднял левой рукой правую руку, посмотрелвряд ли уже когда-нибудь пригодится теперь... Размахнулся! Бабах!! ...Треск. Облако штукатурки... Поднялся я с другого уже полабыл на линолеуме, поднялся с паркета. Дверь отлетела к дальней стене.
Вот так вот, приблизительно,отряхиваясь, говорю.
Ну и чего вы добились?бледная секретарша в проеме стоит.
Своего.
А зачем клей хватаете?понемногу стала в себя приходить.
Жене зуб подклеить. Подклеюсразу же верну.
Через минуту, наверное, вбежал домой... Вся комиссия в сборежена, Никпёсов, Пашков.
Вернулся?обрадовалась жена.
Вернулся! Но если вы думаете, что и дальше будете ездить на мне... вофигу видали?я показал.
А рука-то работает у тебя!сказала жена.
Выполняю машинописные работы
Открывать глаза не хотелось. В темноте я протянул руку к столунащупал письмо. Содержание его было примерно таким:
«Уважаемый товарищ! Если у вас есть совесть или хотя бы жалостьперестаньте присылать нам ваши отвратительные рассказы! У двух сотрудников нашего журнала началась после прочтения их нервная горячка, трое уволились, остальные находятся в глубочайшей депрессии. Кроме этого, напечатаны рассказы ваши на омерзительной бумаге, от чего у оставшихся сотрудников началась злостная почесуха...»
Нунасчет бумагиэто они зря! Нормальная бумага, куплена в магазине. Насчет рассказов, может, и правильно, а вот насчет бумагинапрасно!
Я открыл глаза.
Вставай!грубо проговорила жена.И я готовлю сразу ужинчтобы не возиться с завтраком и обедом.
Сели мы ужинать (в восемь утра!), жена уже с жалостью на меня смотрит. Если бы с ненавистьюеще бы ничего,но что с жалостьюэто тяжело.
Может, тебе не свое печатать?жена говорит.
В каком смысле«не свое»?я встрепенулся.
В обычном!жена объясняет.Как машинистка на работе у нас. Мало того, что жалованье гребетсто двадцать рублей, еще непрерывно в рабочее время печатает для клиентов. И знаешь, сколько берет? Тридцать копеек за страницу! Десять страниц за частрешка!
Но ведь это же унизительно!
Зато надежно! Давай сейчас напечатай объявление, в двадцати экземплярах: «Выполняю машинописные работы. Быстро, дешево, элегантно». Развесь на всех столбахи пойдет дело. За день тридцать страниц отстучишь? Девять рублей! В месяцдвести семьдесят!
Заманчиво, конечно. А своего, значит, совсем не печатать?
А зачем?
Вообще-то правильно,я вздохнул. Пошел к себе в кабинет, распечатал объявление, побрел на улицу, расклеил на столбах.
Первым явился довольно-таки странный клиент: с землистым неподвижным лицом, на плечезасохшая глина. Где он глину на плечо брал, в разгаре зимыне очень понятно. Принес рукопись в газетекилограммов на пятнадцать.
Мне крайне срочно!надменно так говорит.
Ну хорошо,говорю,напечатаем срочно!
За неделю перепечатал его трудтысяча листов!о коренном переделывании климата на земле. В конце недели приходит. Глина на местеуже это мне достаточно подозрительным показалось.
Забирает он рукописьпочему-то сваливает в огромный мешоки расплачивается со мной старыми деньгами: большими, нежно-зелеными, с нарисованными на них танкистами в шлемах.
Вы что?спрашиваю его....Сумасшедший?
Да!гордо говорит.А что? Разве я забыл вас об этом предупредить?
Да,говорю.Как-то, знаете ли, забыли! Впрочемсумасшедшему можно простить некоторую рассеянность!
Следующий тоже довольно подозрительный тип пришел. Рукопись в газете.
Извините,говорю ему.Нет ли у вас справки какой-нибудь?
Грозно посмотрел на меня:
Какой это справки?
Нучто вы не являетесь сумасшедшим?
Он еще более грозно на меня посмотрел:
А выне являетесь?
Янет. Я машинист, я на машинке печатаюкак я могу являться при этом сумасшедшим?
Тогда идиотских вопросов не задавайте!
...Ну ладно. Тогда другого рода вопрос: какими будем расплачиваться деньгами?
У него глаза вылезли из-под очков.
Нашими!отрубил.
Я понимаю, что нашими. Новыми, старыми?
Он долго неподвижно смотрел на меня, потом схватил рукопись со стола, направился к выходу. Тут жена, радостно улыбаясь, бросилась наперерез:
Не сердитесь, все будет хорошо! Это он разговаривает так странно, а печатаетзалюбуешься! Оставьте вашу рукопись, не беспокойтесь. Через три дня заходитебудет готова!
На меня взгляд метнулапошла его провожать. Тот тоже метнул на меня взгляд, удалился. Неплохое, вообще, начало!