Всего за 329 руб. Купить полную версию
Итак, что с нашей барышней? Психиатр, еще не приступив, торопилась покончить с консультацией.
Мадам Кюипенс хотела рассказать о школьной фобии Эллы, начиная с самых первых ее проявлений год назад, но только открыла рот, как психиатр перебила ее:
Стоп, стоп! Отвечать будет барышня.
Но и Элле она не дала говоритьне дослушав даже первой фразы, засыпала ее вопросами, на которые следовало отвечать только «да» или «нет»:
Бессонница? Двигательное возбуждение? Когда не сидится на месте, понятно? Эйфория? Вам кажется, что вы супервумен? Нет? Рассеянность на уроках? Повышенная утомляемость? Угнетенное состояние? Апатия? Эмоциональная неустойчивость? Резкие перепады настроения?
Нет и нет, ни единого попадания. Ни малейшего признака биполярного аффективного расстройства, а между тем среди детей сейчас свирепствовала эпидемия БАР второго типа. Доктор Спесивье постукивала ручкой по столу и наконец раздраженно сказала:
Ну да, школьная фобия, теперь это модно! Тогда вам к психотерапевту. Могу рекомендовать хорошего специалиста.
Элла с победной улыбкой посмотрела на мать, а та промямлила:
Да-да, конечно, раз вы считаете, что этого достаточно.
Вечером в спальне месье Кюипенс припомнил, что посылал дочь к психиатру.
Так что тебе сказала врач?
Ничего особенного. Что школьная фобия теперь в моде.
И никаких лекарств не выписала?
От этого нет лекарств.
Черт знает что! Если ты плохо спишь, есть снотворные. Захандришьвот тебе транквилизаторы. Любимую собаку потерялпей антидепрессанты. А тут? Ничего!
Его трясло от негодования, он покрылся испариной, щеки стали лиловыми. Виржини уже готова была взять подушку, но ей необходимо было поделиться смутной тревогой, которая ее мучила, раз больше не с кем, то хотя бы с мужем.
Тебе не кажется, что Элла очень изменилась?
В каком смысле?
Вернее, наоборот, не меняется?
Что за чушь?
Она не становится девушкой. Как Жад в ее возрасте.
Подумаешь! Хватит того, что Жад уйму денег переводит на косметику!
Виржини вздохнула. Муж ничего не видит и не понимает. Да она и сама себя не очень понимала. В ней поселилось какое-то беспокойство с тех пор, как она увидела Эллу будто со стороны, глазами докторши, принявшей ее дочь за мальчика. Погасив свет, она продолжала рассуждать в темноте, скорее для самой себя, чем для мужа:
Бывает, конечно, позднее созревание. У моей бабушки месячные начались в семнадцать лет. Но тогда было другое время. И потом, у Эллы месячные раз или два уже были, и вдруг прекра
Хватит! Я хочу спать, оборвал ее муж, которого коробили такие интимные подробности.
Но все-таки он понял, что сказала жена. Элла не женственная. Ну и что? Тоже мне беда! Он давно заметил: Элла, даже маленькая, гоняла мяч, как мальчишка. Надо было ее на футбол записать.
А Элла лежала в постели у себя в комнате за стеной, в футболке не по росту, доходившей ей до колен, и в наушниках и слушала песню Милен Фармер, которую давно знала наизусть.
Надо выбирать,
Раз ты хочешь знать,
Я должна сказать
Раз и навсегда
Да, я парень, да!
А какое тело
Никому нет дела.
Раз и навсегда,
Да, я парень, да!
Напевая, она приложила руку к тому месту, где у нее под футболкой не было пениса. «Я хамелеон, не она, а он; кавалер дЭон». Весь смысл песенки дошел до нее только что. По виску скатилась слеза. Она все больше убеждалась: она НЕНОРМАЛЬНАЯ. Внезапно ей захотелось включить телефон и посмотреть, угомонились ли ее одноклассники. 454! У нее накопилось 454 сообщения. Она прочла одно. Второе. Третье. Жуть! Сколько ненависти и злорадства. Ее опять окатили грязью. Эллу охватило оцепенение жертвы перед палачом, но она справилась и выключила телефон. Однако ей показалось, что внутри нее погас тот волшебный свет, от которого в минуты волнения у нее розовели щеки.
Спаситель прошептала она.
В дверь постучалина секунду Элла подумала, что сейчас войдет ее психолог. Но вошла Жад. Элла привстала ей навстречу.
Что с тобой?
Не со мной, а с тобой! ответила старшая сестра. Что это за история с фоткой?
Элла могла бы прикинуться, что не понимает, о чем речь, могла притворно потерять сознание, как уже делала не раз, когда пыталась убежать от себя. Но в ней заговорило то, что называется отвагой отчаяния.
Откуда ты знаешь? спросила она твердым голосом.
От Эдме.
Эдме, их дальняя родственница, была знакома по Фейсбуку с Мелани, девчонкой из ее класса. Значит, сплетня ходила уже не только по лицею, она расползлась по городу. Того гляди, на весь мир расползется. Теперь бессмысленно переходить в другую школу в надежде убежать от мучителейфотография появится там прежде, чем Элла переступит порог. Выхода не было.
Расскажешь маме?
Зачем? Родители и без меня всё узнают. Похоже, ты заигралась, только не понимаю во что. Тебе в самом деле надо лечиться.
Сквозь наигранный тон заботливой старшей сестры прорывались ехидные нотки. Жадлюбимица папы с мамой, отличница, недавно у нее завелся мальчик, и все равно она ревновала к младшей сестре. Элла это чувствовала и повела себя так, как ни за что не сумела бы, не работай она с психологом.
Спасибо, что предупредила, сказала она, сделав вид, что наивно поверила, будто сестра на ее стороне.
Лучше тебе самой признаться.
Да в чем?
Она не совершила никакого преступления, никому не сделала ничего плохого. Сестру и девчонок-сверстниц злила сама ее сущность. Эту сущность они хотели уничтожить.
В чем признаться? переспросила она.
Но Жад вместо ответа вышла из комнаты.
* * *
У Спасителя были свои любимые пациенты. Понедельникдень Эллы, по вторникам с некоторых пор приходил шестнадцатилетний Самюэль. Он успешно учился в предпоследнем классе школы и был единственным сыном матери-одиночки, мадам Каэн. Она и заставила сына обратиться к психологу, потому что он был с ней груб и даже поднимал на нее руку. Потом мать решила прервать терапию, Самюэль больше не приходил к Спасителю, и поэтому на 9:45 он записал новую пациентку, четырехлетнюю Майлис, которая, по словам матери, чуть что не по ней, принималась биться головой об стену.
Мадам Фукар?
Молодая женщина, просматривавшая что-то в смартфоне, не сразу оторвалась от экрана. У ее ног, посередине приемной, сидела на полу девчушка и держала на весу за шнурок свою кроссовку, как дохлого зверька.
Мадам Фукар? повторил психолог.
Да. Это я Мне должны позвонить.
И действительно, телефон у нее в руке завибрировал, она вскочила, ринулась было к двери, потом отошла к окну и повернулась к Спасителю спиной.
Ты в своем уме?! СРОЧНОЕ письмо, а ты тянул с ответом два часа! распекала она какого-то стажера. Это невежливо! Если бы все так грубили И т. д.
Спаситель на миг растерялся. Но тут же подошел к девочке, успевшей отбросить дохлую зверюшку, и улыбнулся ей. У малышки были рыжие волосы, брови, ресницы и насупленная веснушчатая мордашка. Спаситель быстро заметил: буйная шевелюра плохо расчесана, а местами, где голова терлась о подушку, даже свалялась, один носок красный, другой зеленый, платье надето на спортивные штаны.
Кроссовка что, плохая? спросил он, присев на корточки.
А посему ты чёйный?
У меня черные родители. Может, наденешь кроссовку?
А где твои хадители?
Мадам Фукар всё надрывалась у окна, не обращая никакого внимания на то, что происходит у нее за спиной.
Они умерли. Давай я покажу тебе, как завязать шнурки.
А почему они умехли?
Потому что прожили жизнь до конца. Смотри, сначала делаешь петельку, как мышиное ушко, потомдругое ушко
У меня ношкиодин желёный, а дхугой кхашный.
Я вижу. Очень красиво.
Вот-вот, в этомвся моя дочь! раздался громкий голос у них над головами. Одевается утром в спортивные штаны с летним платьем, напяливает разные носки. А возразишьскандал.
Спаситель встал. Мадам Фукар извиниласьзвонок был «неотложный». Он молча пригласил обеих в кабинет.
Сто будем деять? спросила девчушка.