Всего за 549 руб. Купить полную версию
Размышляя об опасности бешенства, Пепе вышел из своего «фольксвагена» и направился к лачуге el jefe в Герреро; руки Пепе плотно обхватывали стопку хороших книг, которые он принес для «читателя свалки», и он настороженно поглядывал на всех этих лающих и недружелюбно настроенных собак.
Hola![3] крикнул толстяк-иезуит в сетчатую дверь хижины. У меня книги для Хуана Диего-читателя хорошие книги!
Из лачуги el jefe послышалось злобное рычание, и он отступил от двери.
Женщина, работавшая на basurero, что-то говорила ему про хозяина свалки про самого el jefe. Она назвала его имя. «Вы без труда узнаете Риверу, сказала женщина Пепе. У него самый страшный пес».
Но брат Пепе не мог видеть пса, который так злобно рычал в лачуге за дверью с сеткой. Он отступил еще на шаг от двери, которая внезапно открылась, явив его глазам отнюдь не Риверу или кого-то похожего на хозяина свалки. Малорослая хмурая личность в дверях лачуги el jefe не была также и Хуаном Диего, а лишь темноглазой девочкой диковатого вида. Это была тринадцатилетняя Лупе, младшая сестра читателя свалки. То, что говорила Лупе, звучало совершенно непонятно во всяком случае, было мало похоже на испанский. Только Хуан Диего мог понять ее; он был переводчиком своей сестры, ее толкователем. Странная же речь Лупе была не самой большой ее загадкой; девочка читала чужие мысли. Лупе знала, о чем вы думаете, а иногда она знала о вас даже больше вас самих.
Это какой-то тип с кучей книг! крикнула Лупе в лачугу, вызвав тем самым целую какофонию грозных лающих звуков, издаваемых невидимой собакой. Он иезуит и учитель один из добротворцев «Дома потерянных детей». Лупе сделала паузу, читая мысли брата Пепе, который пребывал в состоянии легкого замешательства. Пепе не понял ни слова из того, что она сказала. Он думает, что я умственно отсталая. Он боится, что приют не примет меня иезуиты посчитают меня необучаемой! сообщила Лупе Хуану Диего.
Она не умственно отсталая! выкрикнул мальчик откуда-то из лачуги. Она все понимает!
Полагаю, я ищу твоего брата? спросил иезуит девочку.
Пепе улыбнулся ей, и она кивнула; Лупе видела, что он вспотел от титанического усилия не уронить книги.
Полагаю, я ищу твоего брата? спросил иезуит девочку.
Пепе улыбнулся ей, и она кивнула; Лупе видела, что он вспотел от титанического усилия не уронить книги.
Иезуит приятный просто толстоватый, доложила девочка Хуану Диего.
Она шагнула обратно в лачугу, придержав для брата Пепе дверь, в которую тот осторожно вошел; он искал глазами рычащую, но невидимую собаку.
Мальчик, тот самый читатель со свалки, был едва различим среди окружавших его книжных полок, которые выглядели лучше всего прочего, включая саму лачугу, дело рук el jefe, догадался Пепе. Юный читатель явно не был плотником. Как и многие его однолетки, только серьезные и читающие, Хуан Диего производил впечатление мечтательного мальчика; он был очень похож на свою сестру, и оба они напоминали Пепе кого-то. В тот момент вспотевший иезуит не мог сообразить, кого именно.
Мы оба похожи на нашу мать, сказала ему Лупе, потому что знала мысли гостя.
Хуан Диего, лежавший на продавленном диване с открытой книгой на груди, на сей раз не перевел слова ясновидящей Лупе; юный читатель решил оставить иезуитского учителя в неведении.
Что ты сейчас читаешь? спросил мальчика брат Пепе.
Нашу местную историю можно сказать, церковную историю, ответил Хуан Диего.
Скукота, сказала Лупе.
Лупе говорит, что книга скучная, я думаю, что да, скучноватая, согласился мальчик.
Лупе тоже читает? спросил брат Пепе.
Роль стола возле дивана исполнял кусок фанеры на двух оранжевых ящиках, по виду довольно надежное сооружение. Пепе вывалил на него горку своих книг.
Я читаю ей вслух все подряд, сказал Хуан Диего учителю и поднял свою книгу. Эта книга о том, что вы пришли третьими, объяснил Хуан Диего. И августинцы, и доминиканцы пришли в Оахаку раньше иезуитов вы оказались в городе третьими. Может быть, поэтому иезуиты не такие влиятельные в Оахаке, продолжал мальчик. (Для брата Пепе это прозвучало поразительно знакомо.)
И Дева Мария притесняет Богоматерь Гваделупскую Дева Мария и Богоматерь Одиночества обирают ее, непонятно забубнила Лупе. La Virgen de la Soledad это такая местная героиня в Оахаке, Дева Одиночества и ее дурацкая история про burro![4] Nuestra Señora de la Soledad также обирает Гваделупскую Деву. А я гваделупская девочка! сказала Лупе, указывая на себя; похоже, ее это злило.
Брат Пепе посмотрел на Хуана Диего, который, казалось, был сыт по горло распрями Дев, но перевел все это.
Мне знакома эта книга! воскликнул Пепе.
Ну, я не удивлен это одна из ваших, сказал Хуан Диего и протянул Пепе книгу, которую читал.
От старой книги сильно несло запахом basurero, и некоторые страницы опалил огонь. Это был академический том из тех католических научных трудов, которые почти никто не читает. Книга попала на свалку из собственной библиотеки иезуитов в бывшем монастыре, теперь именуемом «Hogar de los Niños Perdidos». Многие из старых и нечитаемых книг оказались на свалке, когда монастырь был реконструирован, дабы принять сирот и освободить место на книжных полках иезуитской школы.